Утро началось с двух вещей: отчета о том, что Шилов за одну ночь свернул все свои дела в городе и исчез, и изображения на мониторе. Шилов принял мой ультиматум. Первая битва выиграна без единого выстрела. Это должно было принести удовлетворение. Но все мое внимание было приковано к экрану. Она рисовала.

Я вернул ей краски, и она приняла их. Использовала их так, как я и приказал. Она выплескивала на холст свои чувства. Но то, что я видел, сбивало с толку. Она не рисовала решетки, тьму или монстра с клыками. Она снова рисовала меня. Но по-другому. Я видел набросок, сделанный углем. Она уловила не жесткость, а усталость в линии моих плеч. Не холод, а пустоту в моих глазах. Она рисовала не мою маску, а то, что под ней. Эта девчонка видела меня насквозь. И это было одновременно и пьяняще, и чертовски опасно. Она видела то, что я годами прятал ото всех, включая самого себя. Мои мысли прервал звонок по внутренней связи. Демид.

Да.

Аскольд Вячеславович, к нам гости. Незваные. Кальянщик и Меченый. Уже у ворот. Говорят, разговор срочный.

Я замер. Кальянщик и Меченый. Два авторитета старой закалки, из тех, с кем мой покойный отец вел дела. Они были динозаврами криминального мира, жившими по понятиям девяностых. Я давно отошел от их методов, выстроил свою империю на стыке бизнеса и силы, а не на голом бандитизме. Их визит не сулил ничего хорошего. — Что им нужно?

— Говорят, есть разговор по поводу Шилова. И по поводу общего "стола". Думаю, они почувствовали кровь и приехали делить шкуру неубитого медведя, — голос Демида был напряженным. Я понял. Мой выпад против Шилова нарушил хрупкий баланс сил в городе. И эти стервятники прилетели посмотреть, не смогут ли они урвать кусок. Пусть ждут. Пять минут. Подготовь гостиную. И, Демид...

Да, босс?

Усиль охрану по периметру. Двойной пост у крыла с ее комнатой. Никто не должен туда подниматься. Вообще никто. Анна предупреждена?

Уже. Она закроет ее и будет рядом. Девушка ничего не услышит и не увидит. Хорошо. Впускай.

Я отключился и потер виски. Проклятье. Эти люди были из другого мира. Мира, где женщина в доме врага — это трофей, разменная монета, слабость. Если они узнают о Кристине, они попытаются использовать это против меня. А если они просто увидят ее... ее красоту, ее невинность в этом логове…. это вызовет слишком много вопросов. Я снова посмотрел на монитор. Она была полностью поглощена работой, беззащитная в своем творческом трансе. Моя птичка в клетке. Но сейчас снаружи этой клетки собрались волки. И я должен был сделать так, чтобы они даже не почуяли ее запаха.

Я быстро набрал Анну.

— Да, Аскольд Вячеславович.

Анна, у меня в доме будут гости. Очень... шумные гости. Ты должна проследить, чтобы

Кристина Эдуардовна не выходила из комнаты. Ни под каким предлогом. Зашторь окна в ее комнате. И будь рядом на случай, если она испугается.

Все будет сделано, — ответила она своим невозмутимым голосом. Я сбросил вызов. Зашторить окна. Я отнимал у нее вид на лес, на небо. Снова сужал ее мир до размеров коробки. Она возненавидит меня за это еще сильнее. Но ее ненависть была ничто по сравнению с тем, что могли сделать с ней такие, как Кальянщик.

Я поправил галстук, надел пиджак. Маска была на месте. Холодный, безжалостный, уверенный в себе Громов, хозяин города. Ни тени сомнения, ни капли усталости, которую эта девчонка умудрилась разглядеть. Я спустился в гостиную. В воздухе уже витал густой, сладковатый запах дорогого табака — Кальянщик всегда возил с собой портативный кальян. На диване сидели два грузных, неприятных типа. Один, с глубоким шрамом через всю щеку — Меченый. Второй, с холеными руками и тяжелыми перстнями — Кальянщик. — Аскольд. Здравствуй, — пробасил Кальянщик, выпуская облако дыма. — Решили проведать. Слышали, у тебя тут весело. Шилов, говорят, хвост поджал. Я сел в кресло напротив них.

— У меня всегда весело, — я усмехнулся. — Но я не помню, чтобы приглашал вас на вечеринку. Что привело вас в мой скромный дом, господа?

Игра началась. И пока я буду вести эту опасную партию внизу, наверху, в запертой комнате, будет находиться мой самый главный секрет. Моя самая большая слабость. И моя единственная причина не проиграть.