Проснулась я от того, что солнце било прямо в лицо. Спала я, как и планировала, действительно как убитая — ни разу не шелохнулась за всю ночь и не увидела ни единого сна. Со мной такое случалось редко, ведь обычно я ворочалась до утра. Видимо, побег и тонны накопленного стресса сделали своё дело.

Я потянулась, кости затрещали, а затем со стоном натянула одеяло на голову, вспоминая вчерашний позор. Голая, мокрая и его взгляд… Обжигающий, как прикосновение его пальцев. Чёрт. Деваться, однако, некуда. Не могу же я вечно тут прятаться. Я высунулась из-под одеяла, вдохнула холодный воздух. В печке тлели последние угольки, но в комнате было сносно тепло. А ведь он сдержал слово — не дал мне замёрзнуть.

Я встала, надела тёплый свитер и джинсы, кое-как привела себя в порядок перед потускневшим зеркалом трюмо. Лицо — бледное, под глазами — тени, но во взгляде появилась какая-то решимость, которой не было вчера. Сунула в карман блокнот и ручку и вышла из комнаты с видом человека, готового к трудовым подвигам.

Спустилась вниз в надежде найти хозяина. Или чтобы он нашёл меня. Второе, честно говоря, было даже более вероятно — у него был талант появляться бесшумно и невпопад.

Первый этаж встретил меня тишиной и игрой света. Электричества, как и вчера, не горело, но из больших, почти в пол, окон лились потоки солнечного света. Они ложились на каменные плиты пола яркими прямоугольниками, в которых плясали пылинки. Для такого мрачного особняка он был на удивление хорошо освещён.

Пока я медленно шла по коридору, взгляд упал на большой портрет в золочёной, потемневшей от времени раме. Я остановилась как вкопанная. На портрете была изображена семья: суровый на вид мужчина, женщина с печальными глазами и… юноша. Юноша, в котором без труда угадывался Фенрир. Тот же пронзительный взгляд, те же резкие черты. Но на его лице не было ни единого шрама. Кожа — гладкая, будто отполированная. Все были одеты старомодно, ещё на рубеже веков, если не раньше. Сердце у меня сжалось. Что же такое с ним случилось? Что оставило такие страшные отметины на этом когда-то прекрасном лице?

— Для экономки вы весьма любопытны, — прозвучал у меня за спиной низкий голос.

Я так и подпрыгнула на месте, резко обернувшись. Фенрир стоял в нескольких шагах, держа в руке керосиновую лампу. На его лице не было ни удивления, ни недовольства — лишь привычная сдержанная маска.

— Экономки часто бывают хранительницами тайн дома, — парировала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — И его истории.

Он коротко, одним уголком рта, ухмыльнулся. — Только не этой. Пойдёмте, я покажу вам кладовые и кухню. Без этого ваше любопытство так и останется праздным.

Он развернулся и пошёл вдоль коридора, а я, поколебавшись секунду, последовала за ним. Он двигался легко и бесшумно, я же топала следом, стараясь не отставать.

— Внизу стоит дизельный генератор, — деловито объяснил он, не оборачиваясь. — Днём я его выключаю. Включаю, когда начинает темнеть. Света от окон вполне хватает, а где нет — я хожу с лампой. Бойлер тоже работает от него, так что горячая вода будет, пока есть топливо.

— Как у вас тут всё современно, — не удержалась я. — А с первого взгляда и не скажешь.

— От прогресса я недалёк, — отозвался он. — Но осовременить такой старый дом — задача не из лёгких. Стараюсь обеспечить тот комфорт, что в моих силах. Для гостей.

Мы дошли до неприметной двери в конце коридора. Фенрир отпер её своим ключом, распахнул и пропустил меня вперёд.

— Внизу — погреб. Там хранятся основные запасы. Пойдёмте, покажу.

Он пропустил меня вперёд и поднял лампу выше, освещая крутые каменные ступени. Я осторожно начала спускаться, чувствуя, как воздух с каждым шагом становится холоднее и насыщеннее — пахло землёй, влажным камнем и чем-то ещё, едва уловимым, пряным и сладковатым. Может, старыми яблоками?

Погреб оказался просторным, с низкими сводчатыми потолками. Стеллажи, ломящиеся от банок с соленьями и вареньем, мешки с картошкой и луком, связки сушёных трав, свисавшие с балок, словно таинственные амулеты. Места здесь было действительно много, больше, чем в любом промышленном холодильнике.

— Вам нужно будет всё осмотреть и составить список того, что требуется докупить, — сказал Фенрир, обводя лампой пространство. — К Йолю гостей будет много, запасы должны быть соответствующие.

— Тут так много места, — пробормотала я, оглядываясь. — Вас не утомляет спускаться сюда каждый раз?

— На ночь можете оставлять продукты в холодильнике наверху, — ответил он. — Чтобы утром не тратить на это время.

Он поднял с пола плетёную корзину, стоявшую у стены, и начал деловито складывать в неё несколько яиц, огромный кусок копчёного мяса, завёрнутый в ткань, и пучок душистых трав.

— Так проще переносить, — пояснил он, протягивая мне корзину.

Наверху он повёл меня дальше, на кухню. Помещение было просторным, с огромной каминной плитой, которая, судя по всему, топилась дровами, и более современной, хоть и старенькой, газовой плитой с баллоном.

— Готовить можете на газе, — указал он на баллон. — Так быстрее. Большая плита долго разогревается.

Затем он снял с крючка на стене связку ключей — увесистую, звенящую — и протянул мне.

— На втором этаже, недалеко от вашей комнаты, есть кладовая с инвентарём. Вам нужно её тоже осмотреть. Там моющие средства, бельё для гостей и прочее.

Я взяла ключи, и они холодно брякнули у меня в ладони. — А какие комнаты мне нужно подготовить для гостей? И когда они приедут?

Он покачал головой. — Это не ваша забота. Тут есть горничная, она со всем справится. Ваша задача — пополнять запасы, ездить в город и готовить два раза в день. Завтрак и ужин.

Я с удивлением посмотрела на него. — А зачем тогда тут я, если есть горничная? — прозвучало резче, чем я хотела. Я мысленно представила себе девушку, тихую и скромную, может, даже его любовницу… От этой мысли стало как-то не по себе.

Фенрир замялся, его взгляд на секунду уплыл в сторону. — Она… не обучена готовить. Не справится. Она делает свою работу, вы — свою.

— А вы нас познакомите? — не унималась я, пытаясь поймать его взгляд.

— Вам не обязательно знакомиться, — отрезал он, и в его голосе прозвучали нотки раздражения. — Она появляется, когда её не видят, и делает то, что нужно. И вы не мешайте ей.

Странно. Очень странно. Видимо, она правда ему любовница. Или что-то в этом роде. Иначе с чего бы такая секретность?

Живот предательски заурчал, напоминая, что с вечера я ничего не ела. Я посмотрела на корзину с продуктами в своих руках. — Давайте я приготовлю нам завтрак, — предложила я, стараясь вернуть разговору деловой тон. — Пока буду готовить, вы расскажете о моих обязанностях подробнее.

Он, кажется, слегка смутился и отвёл взгляд. — Вам не обязательно готовить для меня. Я не гость.

— При мне никто голодным ходить не будет, — твёрдо заявила я и, не слушая возражений, поставила корзину на массивный кухонный стол, принявшись искать сковороду.

Он немного постоял, наблюдая за моими неумелыми попытками освоиться на чужой кухне, а потом без слов взял небольшой чайник, наполнил его водой из крана и поставил на газовую плиту. Мы двигались по кухне, словно выполняя давно отрепетированный танец — он уступил мне дорогу к шкафу со специями, я протянула ему чашки, когда он искал их взглядом. Всё это — молча, лишь изредка пересекаясь взглядами. Было в этой слаженности что-то непривычно… уютное.

Пока я разогревала сковороду и аккуратно разбивала яйца, набираясь смелости, я наконец нарушила тишину. — Вы не расскажете мне о Йоле? — спросила я. — Я, если честно, кроме названия, ничего о нём не знаю.

Фенрир вздрогнул, будто от прикосновения раскалённого железа, и резко обернулся ко мне. — А что вы хотите узнать? — его тон стал настороженным, почти холодным.

— Ну, в общем… всё, — пожала я плечами, помешивая яичницу. — Что это за праздник? Как его отмечают? Чего от него ждать?

Он прислонился к кухонному столу, скрестив руки на груди. Его лицо окаменело, приняв отрешённое и серьёзное выражение. — Это праздник зимнего солнцестояния. Самой длинной ночи в году. Время, когда грань между мирами истончается до предела. Время поминовения предков и… ожидания нового света.

Его слова прозвучали как заклинание. — А вы ждёте новый свет? — тихо спросила я, задерживая дыхание.

Его синие глаза встретились с моими. В них на мгновение мелькнула сложная, бездонная эмоция — то ли боль, то ли надежда. — Я жду, когда закончатся праздники, — отозвался он с лёгкой усмешкой, в которой не было ни капли веселья. — Гости приезжают сюда именно за этим. За ощущением древней магии, за тем, чтобы провести эту ночь в… особенном месте.

— А это место и впрямь особенное? — не унималась я.

— Очень, — коротко бросил он и отодвинулся от стола, словно отрезав дальнейшие расспросы. — Еда, кажется, готова.

Я поставила на стол дымящуюся сковороду, он разлил по кружкам заваренный чай. Мы устроились друг напротив друга. Ели в полном молчании. Он управился со своей порцией быстро, без единого лишнего движения — напоминало это то, как он рубил дрова, та же собранность и точность. Я ела медленнее, украдкой наблюдая за ним. Закончив, он отпил последний глоток и поднялся.

— Мне пора. Ухожу в лес.

— На охоту? — уточнила я. — Вы не покупаете мясо в магазине?

— Люблю свежее мясо на ужин, — ответил он, натягивая тяжёлую куртку с висящей у двери вешалки. — Вы можете свободно передвигаться по дому и возле него. Но… — он обернулся, и его взгляд стал твёрдым, как лёд, — когда начнёт темнеть, прошу вас, не покидайте дом. И в лес не заходите. Ни при каких обстоятельствах.

— Почему? — спросила я, почувствовав, как под кожей пробежал лёгкий холодок. — Там опасно?

— В лесу легко заблудиться, — сказал он, и его голос налился низким, почти звериным рычанием. — Темнеет в это время года быстро. А по ночам… бывает неспокойно. Я бы не хотел искать вас среди ночи. Поверьте.

Он не стал ждать ответа, резко развернулся и вышел. Спустя несколько секунд я услышала, как снаружи хрустнул снег под его тяжёлыми, уверенными шагами.

Я подошла к окну. Его высокая фигура быстро удалялась к тёмной линии леса и вскоре растворилась среди деревьев. Я осталась одна. На кухне ещё пахло яичницей и чаем, а за стеклом лежал огромный, безмолвный и, как он намекнул, небезопасный мир.

Я допила остывший чай и сжала в кармане холодную связку ключей. Комната с инвентарём ждала. А кто его знает, какие ещё секреты она в себе хранит.