Он ушёл, а в воздухе ещё витали запахи леса, снега и чего-то дикого, что он приносил с собой. Я заметила на столе его керосиновую лампу. Он оставил её мне. Нарочно? Не знаю. Но этот Фенрир понемногу начинал казаться мне не таким уж плохим парнем.

Мысль о том, что где-то здесь есть ещё одна девушка, заставила меня немного расслабиться. Значит, мы с ним не одни в этом доме. Это вызывало облегчение. Хотя, казалось мне, эта горничная — настоящая ниндзя. Как иначе объяснить, что я до сих пор не встретила её ни разу? Для такого нужен определённый талант.

Я допила остывший чай, помыла посуду и с решительным видом взяла лампу. Спускаться одной в погреб вдруг стало страшно, но я быстро взяла себя в руки. Если уж я здесь работаю, придётся делать это постоянно — лучше привыкать сразу. Да и вообще, все неприятные дела лучше не откладывать, иначе мучительное ожидание растянется на целый день.

Очередной спуск вниз оказался не таким ужасным, как я себе представляла. Лампа отбрасывала уверенный жёлтый круг, разгоняя самые фантастические тени. Я достала блокнот с ручкой и принялась за работу. В углу нашлись старые, но точные весы. Я пересчитывала соленья, взвешивала нетяжёлые продукты, проверяла мешки с картошкой и аккуратно всё записывала. Всё, что не могла взвесить, помечала как «штуки». Работа затянула, успокаивая нервы своей монотонностью.

Когда я закончила часа через два, то с готовым списком и чувством облегчения поднялась наверх. Я так и не узнала, сколько ожидается гостей, но уже примерно прикинула, что неплохо было бы докупить. Поднявшись на второй этаж, я снова прошлась по вчерашнему коридору. И совсем не удивилась, когда дверь с амбарным замком открылась ключом с пометкой «инвентарь». Зачем интересно такой внушительный замок? Неужели в доме нет вещей ценнее, чтобы вешать его именно сюда?

Комната была заставлена стеллажами до самого потолка. На них аккуратными стопками лежало бельё для гостей, полотенца, мыло, моющие средства. Всё было чистым и разложенным по полочкам. Видимо, наша невидимая горничная — не лыком шита.

Я вздохнула и вошла внутрь, поставив лампу на единственный свободный табурет. Приступила к инвентаризации. «Средство для мытья полов, пять бутылей. Кондиционер для белья, три штуки…» — бормотала я, записывая.

Глядя на эти запасы, я невольно подумала, сколько времени уйдёт на переучёт. Но если я хочу быть хорошей экономкой, мне нужно это сделать. Да и, с другой стороны, чем ещё тут заниматься? Обязанностей на меня и так повесили меньше, чем я ожидала.

И вот тут-то меня и накрыло.

Сначала это было просто смутное, едва уловимое ощущение. Чувство, будто за мной пристально следят. Не просто «кажется», а прямо-таки сверлят взглядом в спину. Воздух в комнате, и без того прохладный, стал буквально ледяным, тяжёлым и неподвижным. Я попыталась списать это на сквозняк, но... двери и окна были наглухо закрыты.

Я пару раз резко оборачивалась, замирая в напряжённой позе, и даже поднимала лампу выше, чтобы разогнать сгущающийся мрак. Но вокруг никого не было — лишь густые тени плясали на стенах, искажая очертания полок и рождая причудливые образы. В ушах стояла звенящая тишина, и сквозь неё мне почудился тихий-тихий шёпот, похожий на шуршание шёлка.

— Ты себя накручиваешь, Элинор, — строго сказала я сама себе вслух, но голос прозвучал неуверенно и дрогнул. — Первый раз в глуши, вот мозг и развлекается.

Хотя, честно говоря, я была бы не прочь, если бы сюда зашёл Фенрир. И разогнал, мои я уверена, беспочвенные страхи. Так стоп. О чём это я? Что со мной происходит? Я сбежала от одного мужчины, чтобы тут же пялиться на другого? Нет, нет и ещё раз нет! Неужели прошлый опыт ничему меня не научил? Все они вначале кажутся хорошими, а потом превращают твою жизнь в ад! Второй раз я на это не куплюсь!

Пока я мысленно ругала себя, мои пальцы автоматически перебирали бутылки и коробки на полке. Вот отбеливатель, вот средство для мытья окон... Мысли витали где-то далеко, в прошлом, в горьких упрёках самой себе. Я даже не глядя потянулась к пластиковой канистре с притёртой пробкой, которая стояла чуть в стороне. Моя рука уже была в сантиметре от неё, я собиралась просто переставить канистру, как вдруг...

На моё запястье опустилось ледяное прикосновение.

Не холодное, а именно ледяное, пронизывающее до костей, будто к коже прикоснулся осколок льда. Я вздрогнула и резко отдернула руку, сердце заколотилось в груди, выбивая сумасшедший ритм. От неожиданности я даже не сразу осознала, что произошло. Я обернулась — вокруг никого. Но на коже ещё горел след от того морозного прикосновения.

И только тогда до меня дошло. Я уставилась на канистру. Пробка неплотно прилегала, и из щели сочился едкий, резкий запах — пахло серой и какой-то химической горечью. Я присмотрелась и прочитала: «Концентрат для очистки дренажных труб. Щелочной состав. Избегать контакта с кожей». Если бы я взяла её голыми руками, едкая жидкость просочилась бы на пальцы... Я бы получила ожог. Я сглотнула комок в горле, внезапно ощутив сухость во рту.

Мой взгляд упал на полку. Прямо передо мной, аккуратным квадратиком, лежали плотные резиновые перчатки. Я моргнула, не веря своим глазам. Я ведь внимательно смотрела на эту полку секунду назад! Их там не было! Я поклялась бы в этом.

Теперь они лежали тут, как будто ждали своего часа. Ледяное предупреждение... и внезапно появившиеся перчатки.

Внутри у меня всё перевернулось, по телу пробежала нервная дрожь. Но, стиснув зубы, я продолжила работу, хотя всё во мне кричало и требовало бежать без оглядки. Если тут и впрямь было что-то сверхъестественное, то явно не желавшее мне зла.

С перчатками работа пошла быстрее, но спина от нараставшего напряжения совсем не гнулась. Я торопилась поскорее закончить, спеша выбраться отсюда. Закончив, я всё-таки едва не выбежала оттуда, с силой захлопнув за собой дверь. Хватит с меня ужасов на сегодня, ведь вернуться домой я всё равно пока не могла.

К тому времени, когда я добралась до своей комнаты, за окном уже заметно сгустились сумерки. Есть не хотелось, зато неудержимо потянуло на свежий воздух, подальше от этих душных стен, пропитанных тревогами прошедшего дня. Накинув пальто, я вышла на крыльцо.

Природа здесь и вправду была завораживающей. Царила глубокая тишина, нарушаемая лишь ритмичным хрустом снега под ногами. Я заметила, что дорожка от дома была аккуратно расчищена, несмотря на снег, выпавший ночью. Видимо, Фенрир с самого утра первым делом всё расчистил. Я невольно подивилась его хозяйственности — мой бывший муж даже полку не мог прибить, не то что встать с рассветом и заняться такой работой. Хотя, возможно, не стоило сравнивать. Одно дело — жизнь в городе, совсем другое — здесь. То, что было необязательным там, здесь могло быть суровой необходимостью.

Медленно пройдясь вдоль дома, я разыскивала вход в зимний сад, который видела из своего окна. Калитка была почти скрыта под снежной шапкой, но я всё же нашла её. Когда я вошла внутрь, то замерла от восхищения. Даже под снежным покровом сад был прекрасен. Застывшие фонтаны, причудливо подстриженные кусты, беседка, похожая на сказочный теремок, — всё было укутано в белое одеяло, искрящееся в последних лучах заката. Я неспешно бродила по заснеженным дорожкам, глубоко вдыхая морозный воздух. Как же тут хорошо! Как удивительно спокойно было здесь даже без интернета. Мой мозг буквально перезагружался. Никакой городской суеты, вони и гама. Никаких социальных сетей, нежелательных контактов и гонки за сиюминутным успехом. Здесь, наверное, можно было просто быть собой и не переживать, что о тебе подумают. Особенно когда вокруг одни ели — если какая-то из них посмотрит на тебя не так, её всегда можно срубить. Я даже рассмеялась вслух от этой дурацкой мысли.

Но чем дольше я гуляла, тем сильнее мой взгляд цеплялся за тёмную полосу леса за оградой сада. Он манил к себе, этот молчаливый, загадочный лес. Сделав пару шагов к калитке, ведущей в ту сторону, я вспомнила предупреждение Фенрира. Взглянула на солнце, уже начинавшее садиться. Час, наверное, ещё есть. Продолжив движение, я почувствовала, будто какая-то невидимая сила тянет меня к этим деревьям.

Я вышла за ограду сада и приблизилась почти вплотную к опушке. Мой взгляд устремился вглубь, в царство теней и синеватого снега. И мне показалось, что я увидела силуэт. Высокий, тёмный. Фенрир? Нет... что-то другое. Что-то большее, массивное. Или это игра света? Я сделала шаг назад, и ноги словно вросли в землю. Какое-то животное? Что вообще водится в этих лесах? Волки? Мелковато. Медведь? От медведя только в доме спасешься.

Я застыла на месте, будто вкопанная, внутренне коря себя за эту нелепую неподвижность. Обычно в состоянии страха срабатывает механизм «бей или беги», но в моём случае он сменился на «замри и беги». Меня парализовало с ног до головы. Мне снова почудилось, что я вижу это нечто, но теперь уже ближе. Нужно было заставить себя двигаться. Обязательно! Однако, как и в ситуации с мужем, я просто цепенела, не зная, что делать, хотя мозг лихорадочно твердил о необходимости защищаться.

Какое-то время я просто стояла, борясь с внутренним оцепенением, а затем каким-то чудом совершила резкое движение — отшатнулась назад, споткнулась о скрытую снегом кочку и полетела навзничь. Но вместо холодного сугроба я ударилась спиной о что-то твёрдое, упругое и невероятно тёплое. Прежде чем я успела вскрикнуть, крепкая рука схватила меня и прижала к себе так сильно, что у меня перехватило дыхание.

Я задрала голову и над собой увидела лицо Фенрира. Боже, я никогда ещё так не радовалась, увидев кого-либо.

Одной рукой он продолжал прижимать меня к своей груди, а в другой держал птицу.

— Что вас так напугало? — его низкий голос пророкотал у моего уха. — Трясётесь, как зайчонок на волчьей тропе.

Мои щёки вспыхнули. — Мне... мне показалось, я что-то увидела. В лесу, — выдавила я, и мой голос дрогнул. — Вы не говорили, что тут кто-то водится. Здесь есть медведи?

Он не ответил сразу. Его взгляд устремился в чащу. Он словно замер, его ноздри слегка расширились, будто принюхиваясь к ветру. Его рука на моей талии сжалась сильнее.

— Волки водятся. И медведи. Но обычно они близко не подходят. Бояться их не стоит, — произнёс он наконец. — Но что же я видела тогда? — не унималась я.

— Глаза в лесу часто обманывают, — он медленно перевёл на меня тяжёлый взгляд. — Тени становятся длиннее, и воображение рисует чудищ. Особенно у горожан.

Он не отпускал меня. И я, к своему удивлению, не пыталась вырваться. Было странно... и безопасно. Я чувствовала исходящий от него живительный жар, слышала ровный стук его сердца. Его большая рука, лежавшая у меня на талии, сместилась на мою руку, которую я инстинктивно прижимала к груди, и он даже провёл по ней ладонью вверх-вниз — абсолютно машинально, успокаивающе. Этот жест был настолько неожиданно нежным, что у меня снова перехватило дыхание.

И тут до него, кажется, дошло. Он резко, почти грубо, отпустил меня и отступил на шаг, будто обжёгшись.

— Не стоит тут стоять, — буркнул он, отводя взгляд. — Замёрзнете в этом своём пальто. Идёмте в дом.

Он повернулся и зашагал к дому, не оглядываясь. Я, всё ещё дрожа, но уже по совершенно иной причине, послушно поплелась за ним.