Я ехала за рулём «Порше» и нервно постукивала пальцем по рулю, выбивая дробь в такт дурацкому треку по радио, который даже не слушала. Всё сложилось не так плохо, как я ожидала. Нет, не блестяще, конечно: Персефона так и не дала утвердительного ответа, но и не отказала. Для меня было в новинку, что машина взяла время «подумать». Обычно они выдают готовые решения за доли секунды, а тут — тишина. Настаивать я не стала, да и задерживаться было нельзя, чтобы не вызвать лишних подозрений.

Когда мы вышли из кабинета Евы, то сразу разминулись. Персефона, не проронив ни слова, скользнула к пожарной лестнице, а я спустилась на лифте и вышла через главный вход. Запрыгнула в машину и сразу дала по газам, пока мои дорогие родственнички не взялись за меня по-крупному. Схватила телефон, скипнула гору пропущенных от отца и братьев и быстро набрала Еве:

— Поговорили, — выдохнула я, как только она сняла трубку. — Пока нужно ждать.

— Сколько именно? — её голос звучал напряжённо. Я слышала, как на заднем плане орёт, видимо, её начальник, призывая всех сохранять спокойствие.

— Неизвестно, — я прикусила губу, чувствуя, как внутри ворочается нетерпение. — Сказала, что «подумает». Но, кажется, я её зацепила. Она не отказалась сразу — а для неё это уже прогресс.

— Ладно, — Ева выдохнула в трубку. — Держи меня в курсе.

Я поставила телефон на подставку и открыла навигатор. После вчерашнего обсуждения планов я забрала Цербера, и мы перебрались в наш съёмный пентхаус — у Анны стало тесновато. При мысли, что он сейчас там один, сердце сжималось, но перед тем как ехать к нему, я собиралась заехать ещё в одно место.

Я свернула в район Сунгей-Тенга и нажала кнопку, опуская окно, — просто наслаждалась тишиной. После зеркальных небоскрёбов центра этот край ферм и питомников казался местом с другой планеты. Зелень здесь была какой-то дикой, неприлизанной, а воздух — густым и сладким. Я сбросила скорость, когда впереди показалось здание SPCA — приземистое, с изогнутой крышей, поросшей густой травой, словно оно само выросло из холма, а не было построено человеком.

Шины тихо хрустнули по гравию на парковке. Я заглушила мотор и несколько секунд просто сидела, глядя на лаконичную вывеску. SPCA Singapore — общество по предотвращению жестокого обращения с животными. И нет, это был не просто приют, а целый современный комплекс в стиле эко-футуризма. Никаких унылых решёток и запаха карболки, который въедается в одежду, — только чистые линии, стекло и зелень, всюду зелень.

Всю ночь и всё утро, пока я собиралась на совещание, в голове крутился разговор с Ченом. Он божился, что с памятью Цербера всё в порядке. Ничего не стёрто, ничего не потеряно безвозвратно. Как я и подозревала, органическая часть его процессора сохранила всё, пусть и не с присущей машинной точностью. Он помнит эти три года как человек — не побайтово, а… эмоционально. Только то, что было по-настоящему важно.

Но Чен предупредил: восстановление — процесс нудный и долгий. А с терпением у меня всегда были проблемы. Ускорить «исцеление» могли стимулы, но какие именно — Чен не знал. Мол, у каждого биопроцессора, как и у человека, свои индивидуальные триггеры. Ищи сама.

Сначала я, как всегда, эгоистично решила, что главным стимулом должна быть я. Кто же ещё? Я — единственная, кого он помнил даже сквозь пелену сбоя. Но, проворочавшись полночи и вяло разглядывая себя в зеркале со щёткой во рту под утро, я наконец прозрела: не я была тем рычагом, который заставил его когда-то обрести своё мнение и перестать мне подчиняться.

Это был чёртов кот. Кот! Вот кто мне был нужен! И вот ради чего я сейчас приехала сюда.

Я взяла сумку, открыла дверь и вышла на гравий. Влажный, тяжёлый воздух тут же облепил кожу. Пахло разогретой на солнце землёй и влажной корой после недавнего короткого ливня. Я поправила пиджак, чувствуя себя немного нелепо: «Порше», деловой костюм и эта… почти сельская местность посреди технологичного города. Коров или коз, как у нас в России, тут, разумеется, не встретишь, а вот обезьян или варанов, переходящих дорогу, — вполне.

От этой мысли я тут же огляделась. Убедившись, что рядом нет подобной живности, готовой коварно на меня напасть, я пошла по мощёной дорожке к главному входу. Здание SPCA не давило своей технологической мощью, как офис «Эйдолон». Наоборот, оно словно приглашало войти. Низкие потолки, много светлого дерева и огромные стеклянные панели, за которыми виднелись ухоженные внутренние дворики.

Как только я переступила порог, меня обдало приятной прохладой кондиционеров и… неожиданной тишиной. Я ожидала гвалта, лая и мяуканья — чего угодно, но не этого молчания. Видимо, даже здесь всё было организовано с чисто сингапурским фанатизмом, который я встречала тут повсеместно.

Я подошла к минималистичной стойке из светлого дуба. За ней, склонившись над бумагами, сидела девушка-администратор в бирюзовой футболке. В ухе у неё блестела капсула-переводчик — такая же, как у меня. Похоже, разработки нашей компании не оставят меня в покое даже здесь. За её спиной на стене светился огромный интерактивный экран с фотографиями тех, кто ищет дом.

Услышав мои шаги, девушка подняла голову и так искренне улыбнулась, что я на секунду замялась. Её улыбка была из той редкой породы, которая не имеет ничего общего с профессиональной вежливостью, — она была тёплой и настоящей.

— Добро пожаловать в SPCA, — сказала она. — Вы по записи или просто хотите познакомиться с нашими подопечными?

Я сжала ремешок сумки.

— Мне нужен кот.

— Именно кот? Кошек вы не рассматриваете? — уточнила она, чуть склонив голову набок.

— Нет… не знаю. Я об этом не думала.

— Если вы не думали, то зачем берёте? — голос девушки стал серьёзнее, не осуждающим, но строгим. — О животных нужно заботиться. Это не игрушка, которую можно вернуть, если надоест.

Я вздохнула. Внутри начинала копиться усталость от этого дня.

— Это не для меня, а для моего… партнёра. У меня вообще аллергия на шерсть.

Я не врала. В носу уже начинало едва заметно покалывать, но я мужественно заставляла себя держаться. Девушка понимающе посмотрела на меня:

— Понимаю. Нелегко, когда не можешь держать животных из-за этого. Но знаете, мы можем подобрать вам сфинкса. Многие с такими же проблемами, как у вас, берут именно их. Они очень ласковые.

Я представила, как это лысое складчатое существо будет на пару с Цербером кошмарить меня в пустом пентхаусе, и тут же мотнула головой.

— Нет, — отрезала я. — Мне нужен волосатый кот. Ну, или хотя бы гладкошёрстный. Кошек заводят для того, чтобы гладить и успокаиваться. А что мне делать с лысым? В одежду его наряжать? — я картинно развела руками. — Нет уж, увольте.

По лицу девушки было видно: она категорически со мной не согласна. У неё наверняка проносился тысяча и один способ чудесно провести время со сфинксом, но она благоразумно оставила их при себе. Да, признаю: хозяйка из меня так себе. Я даже Цербера умудрилась «потерять», куда мне ещё и кота?

Но ведь все мы заслуживаем второй шанс?

К тому же я уже всё распланировала. Автомиска с едой, фонтанчик с водой и самоочищающийся лоток — я заказала доставку курьером на вечер. Эти гаджеты должны были избавить меня от лишних контактов с животным. Главное, чтобы этот зверь не прорвался на второй этаж, в мою спальню, иначе меня не спасут даже тонны салфеток и горы антигистаминных.

Администратор ещё раз смерила меня долгим взглядом. В её глазах читался немой вопрос: зачем такой, как я, понадобился приютский «двортерьер»? По логике вещей, я должна была сидеть на сайте элитного питомника и выбирать кота с родословной длиннее, чем список покупок на неделю. Но она проявила профессионализм и лишь коротко бросила:

— Пойдёмте. Кошачий корпус в правом крыле, я вам всё покажу.

Она вышла из-за стойки и повела меня по стеклянному переходу. Снаружи раскинулся внутренний двор, залитый мягким светом. Миленько. В России я такого не видела — чтобы столько заботы, столько пространства ради обычных хвостатых. Хотя Сингапур в принципе помешан на дисциплине, и чем дольше я здесь находилась, тем острее это чувствовала. Здесь всё всегда на своих местах.

Перед дверью в сектор девушка замерла.

— Обработайте, пожалуйста, руки, — она указала на сенсорный дозатор, прикреплённый к стене.

— У вас тут всё строго, — заметила я, вскинув бровь.

— В секторе много котят, — спокойно пояснила она. — Они слишком уязвимы для вирусов, которые люди приносят на руках с улицы. Даже самый безобидный для нас микроб может стать для них фатальным.

— А, даже так… Простите.

Я почувствовала себя неловко и послушно подставила ладони. Холодный гель мазнул по коже, в нос ударил запах аптечных трав. Только когда я как следует растёрла антисептик, девушка приложила карту к замку. Стеклянная дверь бесшумно отъехала.

Вместо тесных вонючих клеток, которые рисовало моё воображение, передо мной потянулись огромные прозрачные кубы. Внутри — настоящие дизайнерские апартаменты: лабиринты из светлого дерева, подвесные гамаки и живые деревья в кадках.

Ничего себе апартаменты для простых котов. Я тут же прикинула, что одной автомиски в пентхаусе будет мало. Придётся заказать нечто подобное, а лучше — круче. Если уж я беру зверя, он не должен жить хуже, чем в приюте. Это уже вопрос престижа, пусть даже зритель у этого пафоса будет всего один — сам кот.

— У нас открытая планировка, — подала голос администратор, прерывая мои мысли. — Животные не должны чувствовать себя в изоляции. Свет, пространство и возможность наблюдать за миром помогают им избежать стресса.

— Здорово, что вы так о них заботитесь, — ответила я. В носу предательски зачесалось — верный признак того, что скоро его заложит наглухо. — Нет, я без шуток. Здесь правда… человечно.

Девушка тепло улыбнулась и указала рукой вдоль стеклянных витрин:

— Давайте пройдёмся. Присмотритесь к ним.

Мы медленно двинулись вдоль прозрачного ряда. Обувь бесшумно ступала по наливному полу.

— Вы будете выбирать под характер партнёра? — мягко спросила она. — Или просто доверитесь сердцу?

«Я выбираю по совместимости с биопроцессором», — пронеслось в голове, но вслух я выдавила:

— Не знаю. А вы что посоветуете?

— Я считаю, что животные всегда похожи на своих хозяев. Хотим мы того или нет, но подсознательно выбираем своё отражение.

Я усмехнулась.

— Никогда не думала об этом в таком ключе. Впрочем, животных у меня никогда не было.

— Но ведь есть варианты и без шерсти, — осторожно начала она.

— Умоляю! — я вскинула руки в шутливом протесте. — Если вы ещё раз предложите мне сфинкса — я уйду.

— Нет-нет, я хотела предложить рыбок, — улыбнулась администратор. — Они отлично успокаивают и не вызывают аллергии.

Я достала из сумки пачку бумажных платков и, прижав один к носу, буркнула:

— А, вы об этом… Нет. Я часто в разъездах, большой аквариум за собой не потаскаешь.

Девушка остановилась и указала на вольер с парой рыжих котов, чьи морды напоминали физиономии опытных бандитов из подворотни.

— В этом блоке в основном взрослые особи. Они спокойнее, приучены к лотку и социализированы. Если вашему партнёру нужен компаньон для отдыха — это идеальный вариант.

Я посмотрела на ближайшую бандитскую морду. Бандитская морда посмотрела на меня с таким видом, будто я задолжала ей крупную сумму денег. В голове тут же нарисовалась картина: рыжий комок висит на моей дизайнерской шторе и орёт дурным голосом, а Цербер стоит рядом в полном ступоре, не понимая, как его снять.

— Давайте дальше, — отрезала я. — Это не совсем то.

Девушка пожала плечами и повела меня вглубь галереи. Перед глазами мелькали пятнистые бока, пушистые хвосты и лениво открывающиеся глаза-пуговицы. Кто-то игнорировал нас с королевским достоинством, кто-то трогал лапой стекло, оставляя на нём маленькие влажные пятна. Я громко высморкалась в платок и тут же потянулась за вторым.

— С вами всё хорошо? — обеспокоенно спросила спутница, заметив мой страдальческий вид. — Может, выйдем на воздух?

— Всё нормально, — прогнусавила я, чувствуя, как глаза начинают слезиться. — Я не уйду отсюда без кота.

— Какая целеустремлённость… — администратор посмотрела на меня с ноткой уважения. — Вашему партнёру очень повезло с вами.

Я едва не выпалила всё, что на самом деле думаю о себе как о «партнёре», но вовремя прикусила язык. Вместо этого просто кивнула и зашагала дальше, чувствуя, как внутри закручивается тугая спираль нетерпения.

Девушка притормозила у следующего куба, где на подушках нежилась пара изящных белоснежных кошек. Они лениво перебирали лапками, поглядывая на нас с таким видом, словно мы были их личными слугами, опоздавшими с завтраком.

— А это наши «сингапурские особенные», — представила она их с явной гордостью. — Местная порода. Очень общительные, невероятно привязчивые. Будут ходить за хозяином буквально хвостиком.

Я призадумалась. Выглядели они и правда эффектно — тонкие, грациозные, с шерстью, похожей на кремовый шёлк. Рядом с Цербером такая смотрелась бы безупречно. Но перспектива делить его с этой белоснежной дамочкой меня совершенно не радовала. Как я буду оставаться с ним наедине, если эта пушистая собственница будет вечно тереться рядом, требуя внимания?

А если Цербер начнёт её баловать? Я же просто не выдержу конкуренции. Эта война будет проиграна раньше, чем начнётся: я видела достаточно видео в сети, чтобы знать, как кошки виртуозно отбивают мужиков. Нет уж, Цербер будет принадлежать только мне. Ему в компанию нужен кот, и точка. Причём желательно максимально автономный и самодостаточный, чтобы не претендовал на лишнее внимание.

— Нет, эти тоже не подходят, — отрезала я, отворачиваясь от вольера.

Девушка посмотрела на меня уже совсем косо. Наверняка в её голове созревал план, как вежливо выставить эту капризную клиентку за дверь, но я состроила настолько невинное и серьёзное лицо, насколько позволял мой забитый нос. Видимо, сработало, потому что она лишь вздохнула и повела меня дальше.

Варианты разлетались один за другим. Использованные платки уже позорно торчали из моей сумки, а запас чистых стремительно приближался к нулю. Девушка не выдержала. Она замялась, глядя на мой опухший нос, но потом уверенно произнесла:

— Есть ещё одно крыло. Но мы редко водим туда посетителей. Там находятся те, кто пока не готов к контакту. Дикие, уличные или те, кто пережил тяжёлую травму. Они… сложные. Сами по себе.

Я вытерла слезящиеся глаза и переспросила:

— Самодостаточные?

Администратор удивлённо захлопала глазами, явно не ожидая такой трактовки.

— Я бы сказала — более чем.

— Ну, тогда показывайте. Возможно, там именно то, что я ищу.

Мы прошли через очередную дверь, и атмосфера мгновенно изменилась. Здесь не было панорамных окон и ярких игрушек. Освещение было приглушённым, а стеклянные кубы — более закрытыми, с кучей укромных углов, где можно было спрятаться от чужих глаз. Я шла мимо вольеров, чувствуя на себе десятки взглядов. Они следили за мной из темноты укрытий, но, в отличие от прошлых котов, эти не пытались понравиться. Они держали дистанцию. Оценивали.

Внезапно телефон девушки зазвонил прямо в кармане её джинсов. Она вытащила его на ходу, глянула на экран и виновато обернулась:

— Простите, мне нужно ответить, это начальство.

— Ничего страшного, я пока осмотрюсь.

— Это займёт пару минут, я буду рядом.

Она отошла чуть назад, к двери, через которую мы вошли. Я осталась одна в этой полутьме. Зажав нос последней салфеткой и дыша исключительно ртом, я двинулась вглубь крыла, надеясь, что мой идеальный кандидат прячется где-то здесь.

Я миновала несколько вольеров. Десятки глаз провожали меня из темноты, но я не останавливалась. Когда расстояние между мной и администратором стало приличным, я присела у очередного стекла и поманила пальцем невидимого обитателя.

— Кис-кис-кис, — позвала я, растягивая звуки. — Киса, киса, иди сюда.

Но «киса» на контакт не пошла. Из глубины вольера раздалось яростное шипение, и тень тут же скрылась в пластиковой трубе.

Я тяжело вздохнула. Видимо, не судьба. Стало даже обидно: я ведь уже настроилась. Я не давала Церберу обещаний, хотела сделать сюрприз, но возвращаться в пустой пентхаус с пустыми руками казалось поражением.

Я уже начала подниматься, как вдруг увидела тень в самом дальнем углу.

Это был огромный, чёрный и безумно лохматый кот. Нет, не так. Передо мной была целая грозовая туча, а не живое существо. Шерсть торчала во все стороны дикими вихрами, визуально превращая его в шар из чёрной проволоки, который вдвое превышал реальные размеры кота.

В отличие от остальных, он не прятался. Он гордо восседал на самой высокой полке прямо напротив стекла и смотрел на меня в упор. Его глаза горели янтарным пламенем. Ни капли страха, только чистый кошачий вызов. Это точно был кот — в его тяжёлом взгляде не было места кокетству или желанию понравиться.

Я медленно, боясь спугнуть это видение, распрямилась и подошла ближе. Он не шевельнулся, лишь подозрительно прищурился, превратив янтарные глаза в две сверкающие щёлочки. Всем своим видом он транслировал одну-единственную мысль: он готов вступить в схватку с целым миром и выйти из неё победителем.

Он мне понравился. Сразу и бесповоротно. На секунду я даже забыла, что от такой горы шерсти мне впору сразу вызывать реанимацию, как только я привезу его в пентхаус.

— Ну привет, — прогнусавила я, вглядываясь в чёрную морду. — И как тебя зовут?

Кот, разумеется, не ответил. Вместо этого он широко открыл пасть, злобно шикнул и грозно топнул лапой по полке, не сводя с меня глаз. Звук был такой, будто по дереву провели камнем.

— Настоящее исчадие, — усмехнулась я, даже не пытаясь скрыть восхищения. — Напоминаешь своего будущего хозяина, когда он не в духе.

Кот склонил голову набок и как-то странно посмотрел на меня. Мне показалось, в его янтарных глазах мелькнуло искреннее недоумение: он явно считал меня дурой за то, что я до сих пор не сбежала после такого «тёплого» приёма.

Послышались шаги — это вернулась администратор. Увидев у какого вольера я застыла, она едва не выронила телефон.

— О нет, только не он, — выдохнула девушка, прижимая ладонь к лицу.

— Почему? — спросила я, не сводя глаз с янтарного взгляда за стеклом. — Вы только посмотрите на него. Это же идеальное попадание.

— Это исключено, — отрезала она, вставая между мной и вольером, словно пытаясь физически заслонить меня от этого чёрного монстра. — Он дикий. Кусается, царапается, признаёт только право силы. Он не боится людей, но проблем от этого только больше. Я бы вам его категорически не советовала.

Я медленно развернулась к ней, чувствуя, как внутри закипает привычное упрямство.

— Вы сомневаетесь, что я с ним справлюсь?

— Простите, но ему нужен… особый хозяин, — она тщательно подбирала слова, явно пытаясь смягчить формулировку. — Тот, кто готов работать с травмированной психикой, а не просто… — она замялась, наматывая прядь волос на палец.

Я сложила руки на груди, чеканя каждое слово:

— Я вас поняла. Сколько вы за него хотите?

Девушка вспыхнула.

— Нет, вы не понимаете. Я не торгуюсь! — её голос зазвенел от возмущения.

— Тогда в чём проблема?

Она не выдержала, и её профессиональная маска окончательно треснула.

— В том, что такая, как вы, вернёт его через неделю! — почти выкрикнула она, и её щёки покрылись пятнами румянца. — Или просто выставит за дверь, когда он обдерёт вам диван.

Я невольно отшатнулась — удар в цель был неожиданно болезненным. Но тут же выпрямилась, вздёрнув подбородок.

— Я этого не сделаю.

— Очень хотелось бы верить, — уже тише буркнула она, отводя взгляд. — Просто… я люблю их. У меня дома три кошки и собака. Каждый раз, когда к нам привозят искалеченных, запуганных зверей, у меня сердце на куски рвётся.

Я посмотрела на неё — без иронии, почти серьёзно — и вдруг по-детски вскинула руку ладонью вперёд.

— Клянусь. Я не выкину этого кота. Даже если он окажется внебрачным сыном сатаны.

— Это не смешно! — возмутилась девушка, хотя в её взгляде мелькнуло сомнение.

— А я и не смеюсь. Просто… мне нужен именно он. — Я снова повернулась к вольеру, встречаясь взглядом с котом. — Я чувствую, что для моего партнёра это единственный шанс.

Администратор долго смотрела на меня, потом тяжело вздохнула и нервно поправила волосы, заправляя выбившуюся прядь за ухо.

— Хорошо. Только не звоните мне потом с жалобами. Я вас предупреждала.

— Договорились, — я едва заметно улыбнулась.

Мы вернулись к ресепшену. Я вытащила из носа последний, уже ни на что не годный платок. Девушка тактично протянула мне пачку салфеток. Я не стала строить из себя гордую и жадно их схватила. Нос горел, глаза слезились — я определённо выглядела как жертва газовой атаки, а не как успешная леди.

— Паспорт, пожалуйста, — голос администратора снова стал сухим и официальным.

Я выудила из сумки документы. Она придирчиво их осмотрела, а затем выложила передо мной целую кипу листов.

— Нужно всё заполнить.

— Вы серьёзно? — я окинула взглядом этот бумажный террор. — Я что, «Войну и мир» сейчас должна написать?

— Такие порядки, — отрезала она без малейшего намёка на сочувствие.

Я взяла ручку и принялась за работу, едва сдерживая желание чихнуть прямо на гербовый бланк. Анкета была дотошной до тошноты: тип жилья, сетки на окнах, годовой доход, стаж общения с «проблемными» животными… Я размашисто вписывала данные, мысленно проклиная всё на свете. Когда дошло до оплаты — точнее, «взноса на усыновление» в сто пятьдесят долларов, — я приложила карту к терминалу с таким чувством, будто плачу выкуп за заложника.

Но мои мучения только начинались.

— Хорошо, — девушка аккуратно сложила бумаги и спрятала их в папку. — Теперь по регламенту. В течение двух-трёх дней к вам приедет сотрудник для осмотра жилья. Нам нужно убедиться, что пентхаус безопасен, а окна защищены сетками.

— Проверка? — я выпрямилась. — У меня закрытая система кондиционирования и умный дом. Окна не откроются, даже если этот кот научится говорить, в чём я лично сильно сомневаюсь.

— Таков порядок, — она была непреклонна. — Если условия не будут соответствовать стандартам SPCA, нам придётся аннулировать договор и забрать животное обратно.

Я подавила тяжёлый вздох и убрала документы в сумку. Ладно, переживу и инспекцию.

— Буду ждать. Что теперь?

Девушка достала из-под стойки внушительную пластиковую переноску, хлопнула по ней ладонью и произнесла:

— Теперь самое сложное. Забираем его. Но предупреждаю сразу: в руки я его не возьму. У меня дома трое хвостатых, я не хочу возвращаться к ним с разодранным лицом.

— Вы предлагаете мне это сделать? — я перевела взгляд с переноски на неё и обратно.

— Это теперь ваш кот, — в её голосе прозвучали едва уловимые нотки злорадства.

— У меня аллергия!

— Это не оправдание, — парировала она с невозмутимостью статуи Будды. — Вы же так его хотели.

Я посмотрела на неё с нескрываемым возмущением.

— Знаете, вы слишком беспощадны для любителя животных.

Она лишь загадочно улыбнулась и приглашающим жестом указала на коридор.

Когда мы вошли в сектор, я почувствовала, как по спине поползла холодная капля пота. Кот сидел на прежнем месте, но теперь он не просто смотрел — он скалился, будто заранее просчитал наш план. Его шерсть встопорщилась, делая его ещё больше и страшнее, а хвост нервно ходил из стороны в сторону. Девушка с максимально серьёзным видом всучила мне переноску, открыла дверцу вольера и поспешно отступила на безопасную дистанцию.

— Удачи, — напутствовала она. — Она вам точно понадобится.

Я переступила порог. Запах шерсти и опилок тут же ударил в нос, вышибая искры из глаз. Кот даже не сдвинулся с места — просто продолжал сверлить меня взглядом, полным праведного гнева.

— Ну ладно, исчадие, — прохрипела я, опуская пластиковый бокс на пол. — Ты либо едешь по-хорошему, либо всё равно едешь, но по-плохому. Возможно, даже связанным. Вариантов у тебя нет, смирись.

Кот выдал такой утробный рык, что у меня по позвоночнику пробежал табун мурашек. Этот звук исходил откуда-то из недр его лохматого тела и совершенно не вязался с размерами животного. Стоило мне сделать шаг, как «туча» сорвалась с места. И это было не бегство, а самая настоящая тактическая перегруппировка. Кот взлетел по стене на перекладину, оттолкнулся задними лапами и пушечным ядром пронёсся мимо моего лица, едва не располосовав мне щеку.

— Ах ты ж… — я едва успела пригнуться, выкрикнув что-то нецензурное. Когти просвистели в миллиметре от моей головы.

Следующие десять минут превратились в низкобюджетный боевик. Я металась по тесному вольеру, пытаясь изловить это лохматое проклятие, а он виртуозно доказывал своё родство с сатаной. Кот шипел, плевался и, казалось, реально научился левитировать, лишь бы не касаться моих рук. Он отскакивал от стен под совершенно невозможными углами, опрокинул миску с водой и едва не сорвал с потолка подвесную игрушку. В какой-то момент он забился в угол под полкой и начал издавать такие звуки, будто вызывал из преисподней подкрепление.

Я чувствовала: всё, финиш. Перед глазами плыло, из носа текло в три ручья, а лицо зудело так, что хотелось содрать кожу ногтями. Злость накрыла меня горячей волной. Я рухнула на колени, по-медвежьи потянулась вглубь его укрытия и рявкнула:

— Слышь, ты! У меня пентхаус, автомиска с подогревом и куча свободного места! Хватит строить из себя мученика!

Я резко выбросила руку вперёд, и кот вцепился в рукав. Острые иглы прошили дорогую ткань пиджака и вонзились в кожу. Больно, чёрт! Но я не отпустила. Перехватив этот шипящий, извивающийся комок за шкирку, я буквально впихнула его в переноску. Кот успел отвесить мне прощальную тяжёлую оплеуху лапой с выпущенными когтями, прежде чем я с грохотом захлопнула пластиковую дверцу и с силой провернула замок.

Наплевав на приличия и остатки макияжа, я рукавом разодранного пиджака вытерла лицо, ухватилась за ручку и потащила тяжёлую переноску к выходу. Девушка, наблюдавшая за нашей эпичной битвой из безопасного угла, только головой покачала.

— Если честно, я не думала, что его вообще кто-то сможет поймать.

— Вы плохо меня знаете, — прохрипела я, едва переводя дух. — Я патологически упёртая.

— Похоже, вы друг друга стоите, — администратор внимательно посмотрела на меня, и в её взгляде уже не было прежней враждебности. — Вы точно уверены, что берёте его не для себя?

— Я, конечно, ненормальная, но не до такой степени. Или вы всё-таки хотите моей смерти?

Она широко улыбнулась — на этот раз совершенно искренне.

— У нас всё ещё есть сфинксы. Можем подобрать ему подружку, чтобы не скучал.

— Слушайте, у вас какая-то мания на лысых котов, не находите?

— Возможно, — легко согласилась она, поправляя сползший с плеча кусок форменной футболки. — У меня их дома трое. Лучшие создания на свете.

Я невольно рассмеялась — искренне и громко, несмотря на забитый нос. А потом уже мягче, без привычных колючек, добавила:

— Спасибо за терпение. Вы мне… правда помогли.

— На то я здесь и работаю, — ответила она, и её глаза на мгновение стали очень серьёзными. — Чтобы помогать. И не только животным, но и людям, которые в них нуждаются.

В странном, но уже не натянутом молчании мы покинули кошачий сектор. Девушка проводила меня до главных дверей, и я заметила, что она больше не смотрит на меня как на врага народа. Где-то внутри этого бронированного сердца, наверное, зажёгся крошечный огонёк веры в то, что даже такие, как я, могут на что-то сгодиться. Я вышла на парковку и потащила свой трофей к «Порше». Кот в переноске подозрительно затих. То ли копил силы для нового раунда, то ли просто обдумывал своё сокрушительное поражение.

Я водрузила бокс на переднее сиденье, заблокировала замки и сама рухнула в водительское кресло.

Прежде чем завести мотор, я дрожащими руками полезла в сумку. Выудила блистер с ударной дозой антигистаминных и бутылку воды. Я уже закидывалась таблетками по дороге в приют, но толку было ноль — всё равно что тушить лесной пожар из детского водяного пистолета. Видимо, концентрация чёрной шерсти на квадратный метр вольера превысила все мыслимые пределы.

Я выдавила ещё одну капсулу, проглотила её, едва не подавившись, и жадно припала к бутылке. Даже не заметила, как во рту пересохло до состояния пустыни.

— Ну что, моя маленькая головная боль, — прохрипела я, бросив взгляд на переноску. — Если я умру от анафилактического шока прямо за рулём, ты отправишься прямиком к своему отцу. Так что сиди тихо и не разбрасывай шерсть. Нам обоим нужно это пережить.

Кот в ответ лишь настороженно молчал. Я тронулась с места. Дорога до пентхауса прошла как в тумане: огни Сингапура расплывались в неоновые полосы, а нос, казалось, раздулся вдвое. Всё это время в салоне стояла гробовая тишина, прерываемая лишь мягким шорохом из бокса. Я наивно подумала, что зверь смирился и осознал неизбежность своей участи.

Зря.

Когда я заехала на подземную парковку и заглушила двигатель, тишина стала почти звенящей. Я повернулась, чтобы подхватить переноску, и замерла. Этот лохматый рецидивист и не думал сдаваться. Пользуясь тем, что я была занята дорогой, он филигранно просунул когтистую лапу сквозь решётку и методично ковырял пластиковую защёлку. Один фиксатор уже был отогнут под неестественным углом. Ещё минута — и он бы точно вырвался наружу, устроив мне «увеселительную» поездку по паркингу.

— Куда собрался, взломщик? — рявкнула я и резко щёлкнула пальцами по дверце.

Лапа моментально втянулась обратно, но, судя по янтарному блеску глаз, этот гад ни о чём не жалел. Я подхватила бокс и коротко встряхнула его. В ответ изнутри донеслось яростное, захлёбывающееся шипение. Кот был в бешенстве: его план побега провалился в самый последний момент, когда свобода была уже на расстоянии одного когтя.

Я потащила переноску к лифту, чувствуя, как с каждым шагом бокс становится тяжелее. Зеркальные стены кабины встретили меня безжалостным отражением: волосы дыбом, пиджак в лохмотья, а глаза… красные и воспалённые, точь-в-точь как у Цербера. Интересно, что он подумает, увидев меня в таком виде? Как вообще примет этого лохматого монстра?

Лифт бесшумно взлетал на верхний этаж, отмеряя десятки метров пустоты под нами, а внутри переноски снова воцарилась зловещая тишина. Кот затаился. Видимо, перепады давления при подъёме заставили его временно отложить план мести и перегруппироваться.

Двери разъехались. Я быстро вошла в пентхаус, не глядя опустила переноску на пол и, не дожидаясь, пока глаза привыкнут к полумраку прихожей, громко крикнула:

— Цербер! Где ты? Я вернулась!

Пару секунд стояла тишина, нарушаемая лишь далёким гулом системы климат-контроля, а потом со стороны кухни донеслись шаги. Вышел Цербер — привычная тёмная футболка, спортивные штаны, но… поверх был повязан фартук. Нежно-голубой, с каким-то дурацким цветочным принтом и рюшами по краям. Я тут же заподозрила неладное.

— Ты что, готовил?

Он виновато отвёл взгляд, и его пальцы машинально потянулись к завязкам фартука, словно он хотел сорвать его и спрятать за спиной.

— Пытался.

— Зачем? — я едва не всплеснула руками. — Ты же не домашняя модель, у тебя нет в прошивке кулинарных книг. Зачем ты вообще полез?

—Я просто… не знал, чем заняться, — тихо ответил он, всё ещё глядя в сторону. — Видел, что для Анны готовит Арес, и попытался повторить. Подумал, что и тебе будет приятно.

Я покачала головой, чувствуя, как злость на кота сменяется усталостью, смешанной с неожиданной теплотой.

— Дорогой мой, тебе не нужно об этом думать. Я просто закажу доставку.

— Но я хотел… — он запнулся, подбирая слова. — Я хотел быть полезным.

— Хватит, — отрезала я, но тут же смягчилась, видя его расстроенное лицо. — Лучше посмотри, что я тебе привезла.

Я указала на переноску. Цербер перевёл взгляд на пластиковый ящик, а потом недоумённо посмотрел на меня.

— Зачем мне переноска?

— Да нет же! Внутри кот.

Цербер подошёл, опустился на корточки и заглянул в темноту за решёткой. Из глубины на него сверкнули янтарные глаза.

— Я не знаю, что с ним делать, — признался он.

— Кормить, поить и, если получится, любить, — перечислила я, загибая пальцы. — Хотя с его характером — хотя бы не прибить.

— Я бы никогда так не сделал, — серьёзно ответил он, поднимая на меня глаза.

Я наклонилась и быстро поцеловала его в щёку.

— Знаю. Просто я подумала, что тебе нужна компания. Я не могу быть рядом вечно, а для твоей памяти это будет полезно. Ты, кстати, вспомнил что-нибудь?

Я выпрямилась, заметив, как он неохотно разорвал наш контакт.

— После визита Чена становится лучше, — сказал Цербер. — Он объяснил, как склеивать фрагменты. Когда что-то всплывает, я ухватываюсь за это и не отпускаю, пока картинка не прояснится.

— И… помогло?

Он прикоснулся к моей руке, лежащей на его плече.

— Я вспомнил нас. Мы лежали на берегу, и нас били волны. Вспомнил свои слова.

Сердце радостно пропустило удар. Значит, Чен был прав. Значит, всё не зря.

— Тогда открывай скорее, — выдохнула я. — Хочу, чтобы ты его увидел.

Цербер протянул руку и щёлкнул замком. Я затаила дыхание и на всякий случай отступила на пару шагов. «Туча» вполне могла вылететь из ящика и вцепиться в любого, кто встанет на пути. Хотя в глубине души я надеялась на рефлексы Цербера — уж их-то у него было не отнять — но кот удивил нас обоих.

Дверца со скрипом отворилась. Сначала показался розовый нос, судорожно втягивающий воздух. Кот медленно, с опаской «вытек» из переноски, попутно засыпая пол своей чёрной шерстью. Агрессии он пока не проявлял: распрямился во весь свой лохматый рост, задрал хвост трубой и замер, глядя в упор на Цербера.

Тот не шевелился. Продолжал сидеть на корточках, изучая зверя. Да, этот кот не был рыжим и уж точно не был ласковым, как тот, из его «прошлого» сбоя. Но что-то мне подсказывало: сейчас Церберу нужно именно такое исчадие. В полумраке прихожей они выглядели как два пришельца: один — человек, закованный в машинное тело, другой — дикий комок тьмы.

Кот сделал шаг, потом ещё один. Храбро подошёл к колену Цербера и принюхался. Не учуяв привычного человеческого запаха, он задрал голову, и его янтарные глаза встретились с алым свечением глаз Цербера.

— Привет, — едва слышно произнёс Цербер. — Как тебя зовут?

Кот, конечно, промолчал, только дважды медленно моргнул. Цербер осторожно поднял руку. Кот пристально следил за каждым движением, а когда пальцы были уже совсем близко, резко, по-змеиному, вцепился зубами в палец Цербера. А в следующую секунду пулей обогнул его и умчался в сторону гостиной, оставив за собой только шлейф из чёрной шерсти.

— Ты ведь мог не давать ему себя кусать, — заметила я, глядя на его палец.

Цербер изучил след от зубов и спокойно ответил:

— Не думаю, что он хотел причинить мне зло.

— А по-моему, это была чистая агрессия.

Цербер поднялся на ноги.

— Может, он просто проверял меня на надёжность?

Я коротко усмехнулась:

— Ты что, заделался доктором кошачьих наук?

Он пожал плечами.

— Люди тоже могут ранить словами, но это не всегда значит, что они хотят тебя прогнать. — Увидев моё ошарашенное лицо, он тут же добавил: — Не знаю, откуда это взялось. Просто всплыло в процессоре.

Я шмыгнула носом, чувствуя, что из него снова начинает течь в три ручья.

— Раз ты так думаешь, ладно. Кот на твоём попечении.

— Я не…

— Знаю-знаю, не беспокойся. Я заказала всё необходимое, привезут через час, — я выудила телефон из сумки, чтобы проверить уведомление. — Думаю, за это время он нас не сожрёт.

Я держала телефон покусанной рукой. Рукав задрался, и Цербер увидел багровые борозды, оставленные когтями кота.

— У тебя кровь. Нужно перевязать.

— Ерунда, — я отмахнулась. — Пара царапин, заживёт как на собаке.

Цербер подошёл вплотную и перехватил мою кисть. Его хватка была мягкой, но властной.

— Нет. Нужно обработать в ванной.

— Да успокойся ты, — я попыталась высвободиться. — Говорю же: ерунда!

Но Цербер не слушал. Он легко, словно я ничего не весила, подхватил меня на руки и понёс в сторону ванной на первом этаже. Я так и замерла, боясь шелохнуться. Это была уже не та безвольная машина, которую я видела позавчера. Да, он всё ещё был скован, но характер возвращался к нему по капле. Это был очень хороший знак.

Мы зашли внутрь. Он усадил меня на бортик и достал из аптечки тяжёлый флакон с хлоргексидином. Понятия не имею, откуда он там взялся — видимо, помощница, которой я платила за забивку холодильника, позаботилась и о медицине. Цербер со знанием дела задрал рукав моего пиджака, оценил ущерб и вылил холодную жидкость на раны, смывая кровь и слюну. Затем в ход пошёл бетадин. Рыжие пятна медленно расплылись по коже, окрашивая её в цвет осенних листьев.

— Я бы посоветовал вызвать врача, — произнёс он, не отрываясь от дела. — Чтобы исключить тяжёлую аллергическую реакцию. Кошачьи когти часто содержат бактерии.

— Кот привит, — буркнула я. — Я его не в подворотне нашла.

Цербер серьёзно посмотрел мне в глаза:

— Всё равно. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

Я потупила взгляд, чувствуя, как от его заботы внутри разливается тепло.

— Хорошо.

Мы сидели на бортике очень близко. Даже слишком. Совсем недавно мы принимали эту ванну вместе, и воспоминание об этом вечере заставило мои щёки вспыхнуть. Цербер тут же заметил перемену — его сенсоры не упускали ничего.

— Что-то не так? Тебе плохо?

— Нет, мне… просто жарковато тут.

Он подозрительно оглядел меня:

— Здесь приемлемая температура. Двадцать один и три десятых градуса Цельсия. Ты точно в порядке? Может, я сам вызову врача?

— Нет-нет, дело не в этом, — поспешно перебила я, выставляя руки вперёд. — Дело в месте.

Он окинул комнату взглядом, и его глаза задержались на огромной ванне, на краю которой мы сидели.

— Здесь что-то произошло?

— Да. Мы… были здесь близки, — томно вздохнула я.

Цербер замер, пытаясь переварить контекст. Его процессор явно работал на пределе.

— Прямо тут? Как?

Я почувствовала, что краснею уже до кончиков ушей.

— Ну… как тебе объяснить… Мы лежали в воде вместе, разговаривали, а потом… — я запнулась, чувствуя, как горит лицо. — Ты нырнул под воду и… ну, в общем, оказался у меня между ног.

Он пару раз моргнул. Медленно отставил лекарства в сторону, и флакон с хлоргексидином тихо звякнул о кафель. А затем притянул меня за ноги к себе, укладывая их на колени. Моё лицо оказалось в сантиметре от его.

— Кажется, я понял, что ты имела в виду.

— Правда?

— Скажи… это часто между нами было?

— Всего один раз, — выдохнула я, смущённо отводя взгляд.

Цербер молчал. Я смотрела куда-то в сторону, на кафельную плитку, боясь встретиться с ним глазами. Его рука плавно коснулась моей щеки и развернула моё лицо к себе.

— А ты хотела бы ещё?

— Больше всего на свете.

Он завёл выбившуюся прядь мне за ухо. Его пальцы были тёплыми и невероятно нежными.

— Тогда я сделаю это для тебя.

— Нет, — я ответила поспешно и твёрдо.

Он замер. Его рука застыла в воздухе, так и не убрав волосы до конца.

— Ты не хочешь?

— Хочу. Но не сейчас. — Я накрыла его ладонь своей и мягко опустила её себе на колено. — Это будет… неправильно, понимаешь? Я хочу, чтобы это произошло между нами по-особенному. Чтобы к тебе вернулась память, и чтобы ты тоже этого хотел. По-настоящему.

Я чувствовала себя неловко — со мной такое случалось крайне редко. Когда он мне дерзил, было просто отвечать тем же. Но сейчас, когда он был так открыт, язык не поворачивался язвить. Это была не та ситуация, где можно было спрятаться за колкостями.

Цербер наклонился и мягко поцеловал меня в лоб.

— Хорошо. Тогда отложим это. Но я бы хотел кое о чём попросить.

— О чём?

— Если ты не против… я хотел бы быть рядом, пока ты спишь. Мне не хочется оставаться одному в той комнате.

Я коснулась его щеки и тихо ответила:

— Я бы тоже этого хотела.

Наши губы были так близко, что, казалось, ещё мгновение — и мы сойдёмся в поцелуе. Я уже чувствовала его дыхание на своей коже, и моё сердце забилось чаще. Но в этот момент из гостиной донёсся чудовищный грохот. Судя по звону — что-то дорогое и хрупкое только что прекратило своё существование.

Мы тут же отпрянули друг от друга и вскочили на ноги. Не зря этот лохматый гад так подозрительно затих.

— Видимо, теперь это наша реальность, — проворчала я, проклиная всё на свете и этого кота в особенности. — Придётся считаться с его мнением.

— Я пойду посмотрю, — отозвался Цербер, уже направляясь к двери. — Может, ещё можно что-то починить.

Я не стала его останавливать, хотя по звуку не сомневалась: это уже не склеить. Чёрное исчадие явно собиралось задать нам жару, и это было только начало. Я запустила руку в карман и проверила телефон. Курьер будет через сорок пять минут. До тех пор нам нужно как-то пережить это соседство.