Как только гараж остался позади, а мы миновали зону плотного контроля камер — которые в Сингапуре висят разве что не в туалетах, — пришло время сменить декорации. В неприметном переулке мы бросили фургон, пересев в заранее подготовленный седан. В этом была ещё одна прелесть больших денег: машины можно менять как одноразовые перчатки и платить за то, чтобы объективы на парковках «временно» ослепли.

Подготовка заняла несколько бесконечных, выматывающих дней, в течение которых я почти не спала. Мысли о Цербере грызли изнутри, рисовали в голове картины одна страшнее другой: его перепрошивают, стирают личность, превращают в послушного солдата. Я гнала эти образы прочь, заставляя себя думать только о плане. Истерика ему бы не помогла. Если я действительно хочу его вытащить, нужно действовать с холодным рассудком, а не дрожащими руками.

— Ну, ребята, вы даёте! — выдохнула я, откидываясь на заднее сиденье новой машины, когда напряжение немного отпустило.

Аид плавно вывел авто в плотный поток, а Арес, сидевший на пассажирском, тут же обернулся ко мне, стаскивая с головы чёрную маску. Его идеальное лицо раскраснелось от возбуждения — хотя я подозревала, что это лишь симуляция, призванная подчеркнуть эмоциональное состояние. Он явно наслаждался ролью.

— Скажи же, здорово вышло? — в его голосе звучал почти детский восторг. — Про Олега Скучного — это я сам придумал! Решил, что нужно добавить оригинальности, а не просто косплеить Бориса Бритву.

Я не выдержала и рассмеялась, чувствуя, как смех немного разжимает тиски, сдавившие грудь.

— Ага, очень оригинально. Ты серьёзно думаешь, что настоящие мафиози называют себя так? По-твоему, это внушает ужас?

Арес обиженно поджал губы, его янтарные глаза сверкнули.

— Но ведь скука — это один из самых сильных экзистенциальных страхов человека! Я читал об этом. Люди боятся пустоты, бессмысленности, отсутствия стимулов. «Олег Скучный» — отличная метафора экзистенциального ужаса!

— Скука — это всего лишь скука, Арес, — подал голос Аид, не отрывая взгляда от дороги. Его тон был сухим, менторским, что бесило напарника ещё больше. — Людей пугает либо что-то острое и непосредственное, либо что-то абсолютно абстрактное. Смерть, например. Или налоги.

— Слушай, ты, умник… — начал было Арес, загораясь для очередного спора.

— Тихо, — оборвала я их, чувствуя, как раздражение от вечных препирательств накатывает волной. — Хватит. Главное, что схема сработала и Алексей слил адрес. Большего нам и не надо.

В салоне на пару секунд повисла тишина, нарушаемая лишь приглушённым гулом электромотора.

— Мы же все понимаем, что Алексей наврал про склад, — заговорил Аид, перестраиваясь в правый ряд. — Охрана там будет. И, скорее всего, это пара Церберов, не упакованных в кейсы.

— Но это ведь не проблема для вас? — я подалась вперёд, обхватив переднее сиденье руками, и вгляделась в дорогу, словно уже могла разглядеть вдалеке зловещие очертания склада. — Они ведь, уж простите за прямоту, не совсем люди. На вас законы робототехники в отношении себе подобных не распространяются. Вы же можете их… нейтрализовать?

Аид на пару секунд перевёл на меня взгляд — холодный, аналитический, — а затем снова уставился на дорогу, явно просчитывая варианты.

— Физически — да, запрета на контакт с себе подобными у нас нет. Проблема в другом.

— В чём именно?

— Мы не умеем драться, — сухо констатировал он.

— Эй, говори за себя! — мгновенно взвился Арес, разворачиваясь к напарнику всем корпусом. — Мне уже приходилось драться в России! И я, между прочим, справился!

— Есть огромная разница между твоей импровизацией и настоящим боем, Арес, — Аид говорил, не повышая голоса, но каждое его слово било точно в цель. — В Церберов зашиты боевые протоколы, делающие их идеальными солдатами. А в тебя зашита программа, задача которой — быть идеальным любовником.

Арес возмущённо скрестил руки на груди, его биопроцессор явно выдал ошибку на почве уязвлённого самолюбия.

— Это не значит, что я не могу быть защитником для своей женщины! — выпалил он.

— Можешь, — согласился Аид с лёгкой, почти незаметной усмешкой. — Если в спальню заберётся вор или одинокий маньяк с ножом. Но Церберы на несколько уровней выше нас по скорости обработки тактических данных. Я бы предпочёл вступать с ними в бой только в самом крайнем случае.

— И как тогда будем действовать? — я откинулась на спинку сиденья, глядя в зеркало заднего вида на своё отражение. Под глазами залегли тёмные круги, которые не мог скрыть даже тональный крем. — Я-то, наивная, надеялась, что вы как мужчины разберётесь с этой проблемой по-мужски.

— Нам нужно выманить их или обмануть, — рассудительно отозвался Аид. — Прямое столкновение равносильно самоутилизации.

— Слушай, а может… может, попросим Еву помочь? — неуверенно предложил Арес, и по тому, как он покосился на Аида, было видно: он сам понимает щекотливость темы. — Она у тебя женщина не промах, такие задачки щёлкает на раз.

Аид так сильно сжал руль, что кожа на костяшках натянулась до белизны.

— Нет. Ева не должна знать, что мы задумали. Это исключено.

В этот момент мне стало искренне жаль его. Все эти дни я видела, как бы он ни прятался за маской холодного расчёта, — он буквально заживо сгорал от тоски по ней. Ева искала его по всему городу, оборвала мой телефон в первые же сутки. Каждый раз я врала, отрицая, что была возле квартиры Чена в ночь похищения Цербера. Я делала это по его просьбе — чтобы не подставлять её, — но в итоге мы разругались в пух и прах.

— На месте разберёмся, — отрезала я, подавляя растущую тревогу. — Импровизация всегда была моей сильной стороной. В конце концов, не станут же они в меня стрелять?

— Мы этого не знаем, — сухо произнёс Аид, не сводя глаз с тёмных ангаров, уже появлявшихся на горизонте. — Вероятность того, что в их протоколах «защита объекта» стоит выше «неприкосновенности акционера», составляет семьдесят два процента.

— Не смеши меня, я — владелица доли в этой компании! — фыркнула я, хотя ладони предательски вспотели.

— А ещё ты похитила собственного брата, — Арес снова обернулся ко мне, и в его взгляде читалось нескрываемое сомнение. — Алексей тебе это долго помнить будет.

— Ой, я тебя умоляю. Когда он поймёт, будет уже поздно. Пускай пока думает, что во всём виновата страшная русская мафия.

— В таком случае, — настойчиво завёл старую песню Аид, — для правдоподобности спектакля стоило бы увести всю партию. Пропажа только одного Цербера вызовет вопросы. Твой дед сразу поймёт, кто за этим стоит.

— Я уже говорила: я не знаю, как их контролировать! — сорвалась я на резкий тон, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Уводить и прятать целую толпу андроидов с маячками, системами слежения и чёрт знает какими приказами в софте? Нет, я не буду так рисковать. Я иду туда за Цербером. И я его верну.

Я так решительно хлопнула ладонью по спинке кресла, что Арес и Аид разом притихли. В салоне воцарилась тяжёлая, звенящая тишина. Да, где-то в глубине души я сочувствовала остальным Церберам и, возможно, помогла бы им в будущем. Но сейчас в моей голове не было места для филантропии. Там был только он. Я обязана вытащить его оттуда, а стратегию на «послезавтра» будем писать, когда он снова окажется рядом. Когда я снова смогу дышать.

Мы доехали до нужного сектора и вышли из машины. Стараясь не привлекать внимания, втроём направились мимо бесконечных рядов складских модулей, чеканя шаги по щербатому бетону. Воздух здесь пропитался запахом солярки, нагретого металла и морской соли. Порт жил своей жизнью — грохотал кранами, гудел сиренами погрузчиков, но в нашем секторе было подозрительно тихо. Склад 23B нашёлся быстро: массивный серый куб с тускло светящейся цифрой над входом.

Выглядел он неприступно. Массивная стальная дверь наглухо заперта, и я кожей чувствовала, что за ней скрываются электронные замки, требующие доступа, которого у нас не было. По углам крыши, словно стервятники, застыли камеры с инфракрасными линзами — они медленно поворачивались, сканируя пространство.

Дальше идти было нельзя. Мы замерли в тени соседнего склада, превратившись в три неподвижных изваяния.

— Ну и? — Арес перевёл взгляд с меня на Аида. — Вы, двое умников, что делать будем?

Аид нахмурился, погружённый в вычисления. Я же принялась лихорадочно осматривать территорию. Мой взгляд метался по рядам контейнеров, погрузчикам и штабелям грузов, пока не зацепился за массивную стальную конструкцию, возвышавшуюся над путями.

Я толкнула Аида локтем и указала пальцем:

— Это что за махина?

Аид прищурился, анализируя контуры.

— Автоматизированный рельсовый кран серии RMG. Используется для штабелирования контейнеров в блоке.

— Кран, говоришь… — на моих губах появилась нехорошая усмешка. — Его ведь можно, в теории, раскачать? Ну, использовать захват как таран?

Впервые на лице Аида отразилось искреннее, почти человеческое изумление. Его брови взлетели вверх.

— Это безумие! Программные фильтры не дадут раскачать тележку, система стабилизации…

— Что?! — Арес вклинился между нами, горя от любопытства. — Да скажите вы мне! Я тоже хочу знать!

— Она хочет этой многотонной дурой выбить дверь ангара, — обречённо пояснил Аид.

— Ого! — Арес, видимо, не до конца понимая масштаб безумия, просиял. — Это же круто! Я в деле!

— Мы не можем просто угнать кран, — Аид попытался вернуть нас в русло логики. — У нас нет кодов доступа к портовой сети. Нас заблокируют через секунду.

— Зачем угонять то, что можно купить? — я кивнула в сторону одинокой фигуры в светоотражающем жилете, курившей у подножия крана. — Я просто пойду и договорюсь.

— Но ты не можешь просто…

Он не успел договорить. Я уже решительным шагом направилась к китайцу, чувствуя, как разгорающийся адреналин придаёт движениям уверенности.

— How much? (Сколько?) — бросила я в лоб, даже не поздоровавшись.

Мужчина застыл с сигаретой в руках. Он медленно повертел головой, озираясь на пустые контейнеры, словно проверяя, не обращаюсь ли я к кому-то другому. Затем ткнул в себя замасленным пальцем и на ломаном английском переспросил:

— You… talk to me? (Вы… со мной говорите?)

Я указала на возвышавшуюся над нами стальную махину:

— How much for the crane? Not you. The crane. (Сколько за кран? Не за тебя. За кран.)

Рабочий нервно затянулся сигаретой, выдохнул сизый дым в липкий воздух и посмотрел на меня как на сумасшедшую.

— You crazy, miss. This crane not for sale. (Вы сумасшедшая, мисс. Этот кран не продаётся.)

— Are you pushing up the price? (Цену набиваешь?) — я прищурилась. — Fine, take me to your boss. (Хорошо, веди к главному.)

Он отшвырнул окурок и замахал руками, почти испуганно:

— No, no! Not how we do here! You can't just buy a crane! (Нет, нет! У нас так не принято! Нельзя просто взять и купить кран!)

— Well, then I'll rent it, (Ну, тогда я его арендую,) — я ткнула пальцем в сторону двери склада 23B. — I need to smash that door. (Мне нужно пробить вон ту дверь.)

Его глаза округлились.

— This is crime! (Это преступление!)

— It's not a crime if the property belongs to me, (Это не преступление, если имущество принадлежит мне,) — я открыла на телефоне корпоративный профиль с акционерным доступом. — And I can prove it. (И я могу это доказать.)

Мужик заколебался. Жадность и страх перед властной леди вступили в схватку, и первая явно побеждала. Он сделал короткий жест: «за мной», — и мы нырнули в густую тень за будкой.

Выяснилось, что мне сказочно повезло. По регламенту вся техника управлялась из офисного центра за несколько километров отсюда, но он оказался дежурным техником с правом ручного перехвата «в случае экстренного ремонта». Приличный перевод и подтверждение статуса акционера стали для него тем самым «экстренным случаем». Пожав плечами — мол, богатые совсем с ума посходили, — он полез к пульту.

Когда техник скрылся в кабине, я направилась к Аиду и Аресу. Они так и стояли там, где я их оставила, наблюдая за всей этой дикой, иррациональной для их процессоров картиной. Я развела руки в стороны и почти пропела, глядя на них с победоносным блеском в глазах:

— Магия денег, ребятки. Работает безотказно.

Арес криво усмехнулся, покосившись на махину крана:

— Богатые тоже плачут, — выдал он с пренебрежением, видимо, цитируя какой-то старый фильм.

— Плачут, — молниеносно парировала я, — а потом вытирают слёзы, арендуют чёртов кран и заставляют своих обидчиков захлебнуться собственной жёлчью! А теперь прочь с дороги. Я не позволю больше ничему стоять между мной и моим мужчиной. Даже вам.

В моём голосе было столько стали, что Аид и Арес синхронно, словно по команде, ретировались на приличное расстояние — и от склада, и от меня.

Наверху, в кабине, техник активировал ручной режим. Махина RMG ожила со скрежетом. Он начал раскачивать захват: кран тяжело полз по рельсам, а тележка металась поперёк них. Резкие, рваные рывки заставляли многотонную стальную раму дёргаться. Послышались глухие, тяжёлые удары тросов о направляющие — звук, от которого вибрировала сама грудная клетка.

Захват начал описывать широкую дугу. С каждым тактом многотонная конструкция превращалась в гигантский, неумолимый маятник. Воздух вокруг загудел, разрезаемый весом металла. Когда спредер достиг высшей точки замаха, мужик выжал полный ход платформы по рельсам прямо в сторону склада.

Земля под подошвами задрожала. Мы невольно сделали ещё несколько шагов назад, инстинктивно закрываясь от надвигающейся мощи.

Спредер на полной скорости влетел в стальную дверь склада 23B.

Оглушительный, утробный «БУМ» ударил по барабанным перепонкам и отозвался резкой болью в зубах. Толстая сталь вмялась внутрь, как фольга на консервной банке. Заклёпки со свистом вылетали из пазов, превращаясь в смертоносную шрапнель. Во все стороны брызнул ослепительный сноп искр. Бетон вокруг дверной рамы пошёл глубокими трещинами, рассыпаясь белой пылью, а камеры наблюдения просто снесло ударной волной.

Кран со стоном и скрежетом гидравлики остановился. Пыль медленно оседала, обнажая зияющий чёрный провал. Путь был свободен.

Мы, не теряя времени, сразу ворвались внутрь. Переступив через искорёженный порог, я увидела, что мне повезло не только со встречей с техником, но и, как ни странно, с физикой: пара «Церберов»-охранников скорчились на полу, прижимая ладони к головам. Видимо, ультразвуковой шок и вибрация временно вывели их из строя.

Кейсы же, как я и надеялась, не пострадали — они ровными рядами стояли в глубине склада, защищённые массивными стеллажами. В драках я не разбиралась, поэтому оставила Аида и Ареса разбираться с дезориентированными собратьями самостоятельно, а сама сразу направилась к кейсам.

Я бежала, тяжело дыша, вдоль рядов, всматриваясь в маркировки моделей, выгравированные на боках кейсов. Сердце замерло одновременно и от предвкушения, и от страха. Один кейс, второй, третий… Глаза метались по цифрам, пока взгляд не наткнулся на серийный номер, который я помнила наизусть.

Руки тут же затряслись в неконтролируемой дрожи. Значит, Персефона не солгала. Она действительно выполнила обещание и впихнула его в первую же партию на отгрузку. С трудом, ломая ногти о тугие защёлки, я распахнула крышку.

Он был передо мной. Совершенно обнажённый, с плотно закрытыми глазами — выглядел так же, как в тот раз, когда я впервые его распаковала. Всё тело покрывал густой прозрачный консервирующий гель, стандартный для заводской упаковки. В свете складских ламп гель поблёскивал, как жидкое стекло, и источал слабый химический запах, от которого защипало в носу.

Стараясь не думать о худшем, я принялась ощупывать внутреннюю панель кейса в поисках механизма активации. Наконец пальцы наткнулись на утопленную кнопку сбоку. Щелчок — и система ожила. Раздалось тихое шипение, и гель начал медленно стекать в дренажные отверстия, освобождая его тело.

— Ну же, просыпайся… — прошептала я, протягивая руку к его лицу, ещё хранившему холод заводской заморозки.

Я коснулась его щеки, стирая остатки геля, и почувствовала, как под пальцами начинает пульсировать тепло — его системы запускались одна за другой.

Спустя бесконечные две минуты Цербер открыл глаза. Зрачки сузились, адаптируясь к свету, а затем он резко, со всхлипом, вдохнул всей грудной клеткой, запуская системы жизнеобеспечения. Я не выдержала и бросилась ему на шею, вжимаясь в его ещё холодную, покрытую остатками геля кожу.

— Я так рада… — шептала я, захлёбываясь от облегчения. — Мы успели, мы вытащили тебя.

Его руки — тяжёлые, дрожащие — неуверенно коснулись моих лопаток. Но вместо привычного тепла я ощутила лишь механическую осторожность. А затем прозвучало то, что в один миг превратило мой триумф в поражение:

— Я вас знаю?

Я резко отстранилась, глядя в его красные, расфокусированные глаза. Внутри всё рухнуло.

— Ты… ты меня не помнишь?

Он посмотрел на меня с такой растерянностью, будто действительно видел впервые. Его пальцы осторожно коснулись моей щеки — медленно, словно прикасаясь к моей коже в первый раз. Он, ещё не до конца владея голосом, произнёс:

— Я… помню это лицо. Оно прописано где-то глубоко, но… в голове абсолютно пусто.

— Как пусто? — я едва подавила крик, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Ты не помнишь наши последние три года? То, что было между нами?

— Я… не знаю… Отрывки, вспышки проносятся в голове, — он покачал головой и попытался сосредоточиться. — Будто кто-то пытался стереть мне сектора памяти, но не смог — и всё перемешал. Я не могу собрать файлы в единую картину.

Я порывисто схватила его за руку, не давая ему погрузиться в себя целиком. Кожа всё ещё оставалась прохладной, но под ней уже ощущалось биение систем.

— Ничего. Это временно. Пройдёт! Ты всё вспомнишь, слышишь? Вспомнишь меня, вспомнишь нас… Пойдём! Нам нельзя здесь оставаться!

Я потянула его за собой, и он медленно, с трудом координируя движения, поднялся вслед за мной. В его взгляде всё ещё читалась растерянность, но он подчинился моей руке, как единственному якорю в разрушенном мире.

Я вела его тем же путём, каким пришла, к выходу со склада. К тому моменту, когда мы достигли сообщников, охранники-андроиды окончательно пришли в себя. Аид и Арес не смогли удержать их — да и под рукой на складе, кроме кейсов, ничего не было. Они лишь отчаянно пытались сопротивляться, но Аид оказался совершенно не приспособлен к контактному бою, а Аресу критически не хватало мастерства. Когда мы приблизились, один из «Церберов» уже нависал над Аидом, вдавливая его в стеллаж, а второй жёстко заломил руку Аресу, готовясь зафиксировать того на полу.

Я остановилась, до боли сжимая ладонь Цербера и не понимая, как вмешаться в эту схватку машин. Если влезу между ними сейчас, у меня не будет ни шанса. Можно было бы воспользоваться статусом члена семьи, но вряд ли они меня послушают — скорее всего, заломят и уложат штабелем на пол вместе со всеми.

Цербер отпустил мою руку. Он перевёл взгляд с избиваемых андроидов на меня, и в его глазах вспыхнул холодный аналитический интерес.

— Я… кажется, я знаю их, — произнёс он. — Почему их бьют?

— Цербер, милый, мы пришли за тобой, а у них… у них приказ никого сюда не пускать. Мы для них — нарушители.

Он расправил плечи, сжал кулаки. Сейчас он походил на воинственного обнажённого спартанца, готового ринуться в бой.

— Я должен им помочь.

— Но, Цербер… — я не успела договорить.

Похоже, ему было совершенно невдомёк, в каком он виде. Инстинкт защищать меня, выработавшийся за три года, оказался сильнее амнезии. Он жестом велел мне отойти в сторону и без колебаний сорвался с места.

Двигался он пугающе плавно и быстро — словно само воплощение боевого алгоритма. Цербер одним движением схватил за руку того, кто прижал Аида к полкам, и потянул на себя. Охранник обернулся, видимо, просканировал и принял за «своего». Он попытался просто стряхнуть руку Цербера, будто это было досадное упущение, и вернуться к основной цели. Но Цербер не думал отпускать. Он сжал сильнее, заставляя металл сустава противника протестующе взвизгнуть, и резким рывком развернул андроида к себе. Тут же последовал короткий, но сокрушительный удар в лицо.

Не ожидая агрессии от собрата, охранник пошатнулся, выпуская Аида. Судя по его лицу, в системе явно произошёл сбой: логика «свой-чужой» не позволяла мгновенно осознать предательство. Андроид выпрямился, коротким движением вправил вывихнутую челюсть и, перейдя в режим полной боевой готовности, сорвался с места, выбрасывая кулак для ответного удара.

Цербер среагировал быстрее. Он не стал блокировать — просто ушёл с линии атаки, пропуская противника мимо, скользнул ему за спину и выверенным толчком ноги впечатал его в бетон. Андроид, не успев перегруппироваться, с грохотом рухнул на пол.

Второй охранник, быстро оценив угрозу в лице Цербера и расставив приоритеты, мгновенно бросил Ареса на полу. Не тратя времени на манёвры, он нанёс Церберу мощный прямой удар в грудь. Раздался тяжёлый стальной стук — кулак врезался в обнажённое тело. Цербер пошатнулся; его грудная клетка на миг, казалось, прогнулась под тяжестью удара, но он устоял.

Арес, не упуская шанса, тут же вскочил на ноги. Видимо, до глубины процессора уязвлённый тем, что его списали со счетов, он бросился на противника сзади, вцепившись в него мёртвой хваткой. Андроид начал вырываться, пытаясь сбросить нападавшего, но на помощь Аресу подоспел Аид. Бить он не стал, зато, обхватив голову противника, быстро прощупал пальцами затылок. Похоже, он искал сервисный разъём и, найдя, резко нажал на скрытую точку активации. Андроид мгновенно обмяк и поник в руках Ареса.

Пока напарники слаженно разбирались с одним противником, Цербер уже сцепился со вторым, успевшим подняться с пола. Они обменялись ударами такой силы, что по складу разносилось гулкое эхо.

— Цербер, зафиксируй его голову! — выкрикнул Аид.

Цербер не сразу понял, что обращаются именно к нему. На долю секунды он замер, пропустив один удар в живот, но, когда до него дошло, начал действовать молниеносно. Отбив следующий выпад блоком, он вышел из защиты, провёл контрудар, сбив охранника с ритма, и взял того в захват. Голова противника оказалась зажата у него под мышкой, лишённая возможности для манёвра. Аид тут же нырнул под руку Цербера и повторил свой фокус с выключением. Последний охранник затих.

Я подбежала к Церберу и крепко обняла его. Он вздрогнул от неожиданности, но уже через пару секунд его тяжёлые ладони легли мне на плечи, прижимая к себе.

— Если вы закончили сентиментальную часть, нам пора сваливать, — подал голос Арес, нервно озираясь на искорёженный вход.

Я неохотно отстранилась, но руку Цербера не выпустила.

— Да, — выдохнула я. — На заводе наверняка уже знают о проникновении. Подмога может быть здесь через считаные минуты.

— Стойте, — Аид резко вскинул руку, останавливая нас.

Он наклонился над одним из поверженных охранников и без лишних церемоний принялся стаскивать с него форменные штаны.

— Как-то это неуважительно, — поморщился Арес. — Даже для машины. Мародёрство тебе не к лицу, Аид.

— Если мы будем разгуливать по городу с обнажённым Цербером, у нас будет гораздо больше проблем, — отрезал тот.

Он быстро закончил с одеждой и бросил штаны Церберу. Тот поймал их на лету и без лишних вопросов начал натягивать на влажную от геля кожу. Следом полетела серая футболка. Переодевание заняло от силы пару минут, и, как только Цербер затянул пояс, мы рванули прочь. Быстрым шагом, почти бегом, миновали лабиринт контейнеров и запрыгнули в седан, припаркованный подальше от камер.

Аид с Аресом заняли передние кресла, мы с Цербером устроились сзади. Всю дорогу в салоне стояло вязкое, тяжёлое молчание. Я до боли сжимала его руку, но он лишь безучастно созерцал огни города за окном. Я знала, что нечто подобное может случиться, и всё же до последнего верила: его внутренний сбой не позволит стереть личность. И судя по тому, что он меня узнал, шанс ещё оставался. Но внутри всё равно было неспокойно.

Я переплела наши пальцы. Он оторвался от окна и посмотрел на меня — на лице на миг мелькнула тень того, прежнего Цербера, но тут же растаяла.

— У вас всё хорошо? — спросил он, и в этом вежливом «вы» было больше холода, чем тепла во всём Сингапуре.

— Обращайся ко мне на «ты», — я мотнула головой, пытаясь сбросить оцепенение.

Он склонил голову набок, изучая меня как незнакомый объект.

— Почему? Мы были… близки?

— Ближе, чем ты можешь представить.

Седан свернул на знакомую улицу и остановился у знакомого шопхауса. Аид заглушил двигатель и обернулся к нам:

— Цербер, мы отведём тебя в безопасное место.

— Я всё ещё категорически против того, чтобы вы все тащились в нашу с Анной квартиру! — взорвался Арес. — У него наверняка стоит маячок слежения! Откуда мы знаем, что они не заявятся к нам?

— Им нет смысла гоняться за ним, — отмахнулась я. — Они получили от него то, что хотели.

— Это ты так думаешь, — буркнул Арес.

— Я склонен согласиться с ней, — подал голос Аид. — Один он не представляет для них угрозы. Вашему деду была нужна лишь информация для новых моделей.

— Да, — я почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. — И дед пожалеет о том, что сделал с ним. Даю слово.

— Хорошо, — подытожил Аид, обрывая спор. — Давайте решать проблемы по мере их поступления. Сейчас мы поднимемся наверх, переведём дух, а утром решим, как действовать дальше.

Я взглянула на Цербера — он застыл в кресле, непривычно тихий и послушный, и мне стало не по себе.

— Ты прав, — согласилась я с Аидом. — Идём. — Я коснулась плеча Цербера, побуждая подняться.

Мы быстро дошли до дома Анны. Лифт со свистом поднял нас на нужный этаж. Арес всю дорогу продолжал ворчать, явно не в восторге от перспективы превращать своё гнёздышко в перевалочный пункт для беглых андроидов. Подойдя к двери, он по-хозяйски постучал. Спустя минуту замок щёлкнул, и на пороге появилась Анна.

Она выглядела на удивление хорошо. С нашей первой встречи в России она словно расцвела: болезненная бледность ушла, в глазах появился живой блеск, а линии лица смягчились. Было очевидно — жизнь здесь с Аресом пошла ей на пользу. Ей не нравилась перспектива, что Арес ввязывается с нами в сомнительные дела. Но возможность получить для него официальные права и, возможно, в будущем заключить брак перевешивала все риски. Она понимала, что путь будет непростым, но верила в меня больше, чем я сама.

Они вообще были странной парой. За то время, что я пробыла у них, меня поражали собственнические замашки Ареса, и не раз хотелось дать ему затрещину. Но Анну, похоже, всё устраивало, и пару раз я заставала их за сценой, где она сама его отчитывала. В их отношениях царила какая-то причудливая гармония. Оба по-своему пытались защитить друг друга и компенсировали слабости друг друга. Арес был для Анны стеной от внешнего мира, а она — окном к человеческим чувствам, которым он так хотел научиться.

Арес, совершенно не обращая на нас внимания, порывисто притянул Анну к себе. Она заметно засмущалась и попыталась вырваться, бормоча: «Только не при гостях», — но он не отпускал её до тех пор, пока не получил, по его мнению, достаточно поцелуев. Мы привычно и терпеливо ждали, отведя глаза, пока этот очередной сеанс нежности не закончился. Наконец Арес оторвался от неё, и Анна смогла взглянуть на Цербера.

— Ох, вы спасли его! — выдохнула она с искренней теплотой. — Я так рада, что получилось! А то ты все эти дни сама не своя была.

Я лишь слабо улыбнулась, понимая, что проблема ещё далеко не решена.

— Прости, что мы опять нагрянули к тебе всей компанией, — выдавила я, чувствуя, как усталость дня наваливается на плечи.

— Ой, да ладно вам, в тесноте, да не в обиде, — она махнула рукой. — Место найдём.

— Ты слишком великодушна, любимая, — проворчал Арес, обхватывая её за талию. — Я бы уже давно выставил их за порог.

— Ну как ты можешь? — Анна задрала голову и укоризненно взглянула на него. — Они нам уже не чужие… — она запнулась на мгновение, — люди.

— Угу, — с неприкрытым сарказмом отозвался Арес, — почти как семья. Или я бы сказал — нежеланные родственники.

— А ну хватит, — одёрнула его Анна и вдруг посерьёзнела. — Кстати, почему вы не предупредили меня о Еве?

— Еве? — я похолодела. — Она заходила?

— Вообще-то, она вас ждёт, — Анна указала большим пальцем внутрь квартиры.

Аид, до этого хранивший молчание, скромно стоял в стороне, но после слов Анны мгновенно оказался у двери и распахнул её, открывая вид на гостиную. На диване, прямо напротив входа, сидела Ева, держа в руках чашку. Она медленно отпила из неё, глядя на Аида тяжёлым, немигающим взглядом. Затем аккуратно опустила чашку на блюдце. Тихий стук фарфора о фарфор прозвучал в наступившей тишине угрожающе.

— Аид, я слышала, ты тут затеял революцию, — произнесла она, и её голос был лишён всяких эмоций. — Не хочешь мне ничего объяснить?