Алексей принадлежал к той породе людей, чья осторожность граничила с одержимостью. Как юрист он привык филигранно взвешивать риски, маниакально избегая лишней огласки. В противовес Илье — обманчиво любезному, но вспыльчивому внутри — Алексей уходил от конфликтов везде, кроме зала суда. Там он превращался в акулу: холодного, рассудительного, знающего букву закона как свои пять пальцев.
И прямо сейчас его взгляд сканировал меня, так что я боялась поднять голову.
— Ты хоть представляешь, чего нам стоило замять этот скандал? — голос Алексея был обманчиво тихим. — Ты видела лицо Ильи? Мне пришлось скупить всё отделение больницы, чтобы ни одна душа не проговорилась. А отель? Я выводил его через чёрные ходы, словно прислугу, а не акционера компании!
Я сидела, уставившись в тарелку, как провинившийся ребёнок. Он умел заставить меня почувствовать себя виноватой, даже если это было не так.
— Я не хотела, чтобы всё так обернулось, — выдавила я. — Цербер засбоил. Я не могла его остановить.
— И ты не придумала ничего умнее, чем сбежать вместе с ним? — Алексей полоснул меня коротким взглядом. — Что за детские выходки? Тебе давно не двенадцать!
Внутри вскипела обжигающая злость, но я тут же задавила её, заставив себя выдохнуть.
— Мне очень жаль, — покорно произнесла я.
Лицо брата чуть разгладилось. Моё непривычное смирение подействовало на него лучше любых оправданий.
— Ладно, — уже мягче бросил он. — Раз уж ты вернула андроида, будем считать инцидент исчерпанным. Но тебе придётся съездить в больницу и лично извиниться перед Ильёй. Его нос превратили в кровавое месиво — пластическим хирургам будет чем заняться.
Внутри я злорадно усмехнулась, но лицо осталось непроницаемым. Смазливому Илье не повредил бы шрам — такой же, какой остался у меня на бедре после того, как он «случайно» столкнул меня с дерева в семь лет. Но я знала: Алексею плевать. Даже если я скажу правду — что Илья ударил меня первым в тот вечер, — это ничего не изменит. Брат наверняка знал об этом, но в его понимании я всегда оставалась виноватой. И я давно к этому привыкла.
Алексей с безупречным спокойствием сделал глоток грейпфрутового сока. Терпкая горечь, должно быть, идеально сочеталась с его настроением. Он отправил в рот кусочек поджаристой сосиски и принялся тщательно пережёвывать. Мы сидели в «Тиффин Рум» отеля «Раффлз», где семья продолжала жить.
— Как продвигаются продажи армейских моделей? — как бы невзначай спросила я, наблюдая за его безупречным маневром ножом.
Алексей не поднял глаз, продолжая с методичностью патологоанатома нарезать сосиску.
— Теперь, когда Илья временно выбыл из игры, вся работа легла на мои плечи. Ты же знаешь отца: он больше сотрясает воздух, чем делает. Пришлось самому перекраивать график встреч.
— Представляю, как это непросто, — добавила я в голос нотку восхищения. — У деда запредельные стандарты, когда дело касается рынков сбыта.
Алексей едва заметно кивнул — его зацепила эта тема.
— Да, это ещё та головная боль. Помню, какой скандал он закатил, когда я заикнулся о поставках «Афродит» в мусульманские страны. Его будто током ударило. Столько ненависти в одном человеке я ещё не видел.
— О да, то письмо на корпоративную почту трудно забыть, — усмехнулась я, вспоминая текст. — Особенно запомнился его «капслок»: «НИ ОДНА МОЯ "АФРОДИТА" НЕ БУДЕТ ПРОДАНА В ГАРЕМ».
Алексей сухо кашлянул, прочищая горло, и в его глазах блеснула искра холодного цинизма.
— По мне, так это чистое лицемерие. Будто наших западных клиентов когда-либо останавливала национальность или вероисповедание, чтобы завести себе личный гарем.
— И что теперь? — я подалась вперёд. — Ты согласовываешь с ним каждый возможный контракт по карте мира?
— Нет, всё куда прозаичнее, — Алексей отложил приборы. — Он просто выдал мне «белый список» — перечень стран, чьи деньги не пахнут в его представлении.
Стандарты деда действительно были непостижимы. Ведь именно он не так давно создал прототип «Аида», прекрасно понимая, для чего его будут покупать. Или всё же не понимал? В идее завести партнёра-андроида, который не умрёт от любви к владельцу, мог быть не только негативный подтекст. Может, дед действительно верил, что их будут покупать не извращенцы, а те, кто хочет чего-то более глубокого.
Я лениво кольнула вилкой омлет. За всё время, что мы тут сидели, я так и не притронулась к нему.
— Ну и когда у тебя ближайшая встреча? — небрежно спросила я.
Алексей замер. Посмотрел на меня с подозрением.
— С чего вдруг такой резкий интерес к моей работе? Ты мне обычно даже на сообщения не отвечаешь, а тут сама захотела встретиться наедине.
— Может, я раскаиваюсь? — выдавила я.
— Ты? — он издал короткий смешок. — Не смеши меня. Тебе что-то нужно, я прав?
Он был прав и сам это чувствовал. Но озвучить правду в лоб я не могла. Если в начале встречи я ещё сомневалась, знает ли он, где склад деда, то теперь кожей ощущала — он точно что-то знал.
— Да, ты как всегда прав, — притворившись, что меня раскрыли, согласилась я. — Видишь ли, я долго думала и решила продать свои акции.
Алексей вскинул брови и посмотрел на меня с искренним изумлением.
— Ты? Продать? Почему сейчас? Цены вот-вот взлетят.
— Это ты так думаешь. А я хочу вложиться в нефть.
Он издал короткий смешок, в котором сквозило неприкрытое превосходство.
— Ну какая же ты всё-таки глупая. Андроиды сейчас куда надёжнее этого «чёрного золота». Весь мир переходит на чистую энергию, а ты лезешь в прошлое.
— Может, я просто не хочу больше видеть ваши унылые лица на собраниях акционеров? — бросила я, внимательно наблюдая за его реакцией.
Алексей разозлился — едва заметно, лишь желваки на скулах дрогнули. Он медленно, с почти ритуальной тщательностью, промакнул губы салфеткой.
— Значит, решила окончательно обрубить концы? — его голос стал ещё тише, приобретая опасную глубину. — Ты ведь меня не просто поболтать позвала. Что конкретно тебе нужно от меня? Посредничество в продаже?
— Нет, — я выдержала паузу, наслаждаясь моментом. — Я хочу, чтобы их купил ты.
Впервые на моей памяти безупречная маска брата дала трещину. Он замер, широко раскрыл глаза, и на мгновение в них мелькнуло искреннее удивление.
— Почему мне? — быстро спросил он, восстанавливая самообладание. — Почему не отцу? Его даже просить бы не пришлось, он спит и видит, как прибрать к рукам твою долю.
— Потому что я его ненавижу, — отрезала я. — Так же сильно, как и ты.
Алексей сухо откашлялся и сделал ещё глоток сока, словно пытаясь смыть горечь моих слов. Он помнил поступок отца после смерти матери куда отчётливее, чем вспыльчивый Илья. Но, в отличие от младшего брата, Алексей умел превращать свою нелюбовь в эффективный рабочий инструмент, пряча её под слоями корпоративного этикета.
— И сколько ты за них хочешь? — спросил он, и в его глазах снова зажёгся блеск холодного цинизма.
— Гораздо меньше, чем ты готов предложить.
— Ты уверена? — Алексей подался вперёд, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на предостережение. — Обратной дороги не будет. Если прогоришь со своей нефтью, ко мне с плачем не приходи.
— Последний раз я плакала в пятнадцать, — парировала я, даже не моргнув. — Не утрируй, Алексей.
— Я просто не хочу, чтобы ты потом сделала меня виноватым в своём крахе, — он пожал плечами с видом человека, который уже умывает руки.
— Так ты согласен или нет? — перебила я, не давая ему уйти в сторону.
— Я подумаю. Оценю текущую стоимость пакета и подготовлю проект контракта к концу недели...
— Нет, так не пойдёт, — я покачала головой.
Алексей вскинул бровь, в его глазах блеснул профессиональный азарт.
— Хочешь поторговаться прямо здесь, между омлетом и соком?
— Нет. Я хочу составить контракт у своего юриста.
Его лицо на мгновение окаменело. Он медленно сцепил пальцы в замок перед собой — жест, который у него всегда означал переход в режим обороны.
— Думаешь, я обману… сестру?
— Я никому из вас не доверяю, — произнесла я и посмотрела ему прямо в глаза. — А тебе особенно. Ты слишком скользкий, с какой стороны ни посмотри.
Алексей усмехнулся, и на этот раз в его улыбке не было превосходства — скорее признание моей правоты.
— Справедливо. И что ты предлагаешь?
— Поехали со мной прямо сейчас. Обсудим условия в присутствии моего юриста и подпишем всё на месте.
Алексей задумчиво постучал пальцами по скатерти, взвешивая риски. Пока он выстраивал в голове юридические схемы, к столу бесшумно подошла молодая официантка-китаянка. Живой человек в обслуживании в наше время считался роскошью. Она начала собирать пустую посуду, двигаясь с предельной осторожностью, но тишину внезапно разрезал резкий звонок телефона.
Алексей дёрнулся к аппарату слишком порывисто, задев локтем руку девушки. Секунда — и остатки грейпфрутового сока расплылись уродливым пятном по его белой рубашке.
Брат вскочил. Его лицо исказилось.
— What are you doing?! — рявкнул он, переходя на английский. — Are you clumsy or just stupid? (Что ты творишь?! Ты криворукая или просто тупая?)
Девушка замерла, рассыпаясь в сбивчивых извинениях, но Алексей был неумолим. Он мгновенно взял себя в руки, и этот переход к ледяному спокойствию оказался куда страшнее крика.
— Call the manager, — произнёс он вкрадчиво, почти не разжимая губ. — You're done here. (Зови управляющего. Ты здесь больше не работаешь.)
Официантка, едва сдерживая слёзы, уже собиралась броситься прочь, но я встала и намертво перехватила её за запястье.
— Don't call anyone, — жёстко бросила я, глядя прямо на брата. — Just go. (Никого не зови. Просто уходи.)
Алексей перевёл взгляд на мою руку, сжимающую запястье девушки, а затем прожёг меня взглядом, в котором тлела настоящая ярость.
— Какого черта ты вмешиваешься? — прошипел он, возвращаясь к русскому. В его голосе вибрировало подавленное бешенство.
— Не унижай себя этим, — ответила я максимально спокойно, отпуская руку официантки. Та тут же поспешила уйти. — К тому же на нас смотрят.
Брат мазнул взглядом по залу. Пара любопытных глаз из-за соседних столиков тут же нырнула в тарелки, но ущерб репутации уже был нанесён. Алексей медленно залез во внутренний карман пиджака.
Он достал бумажник — тяжёлый, из дорогой кожи. В мире, где почти всё оплачивалось касанием пластиковых карт или умных часов, наличные оставались привилегией старых денег. Он небрежно швырнул на стол несколько крупных купюр — сумму, явно превышавшую стоимость завтрака и будущие чаевые официантки вместе взятые. Это был не жест щедрости, а способ откупиться от неловкой ситуации.
— Пойдём, — бросил он, коротким властным жестом указав мне на дверь.
Я вышла из ресторана следом за ним. Прохожие, заметив его жест с купюрами, мгновенно сменили гнев на милость — в Сингапуре порядок и статус чтут почти на религиозном уровне. Мы шагнули из прохлады отеля в липкое марево экваториального полдня.
— Я не брал машину в каршеринге, — Алексей бросил взгляд на экран телефона. — Может, просто вызовем такси?
— У меня тут припаркован «Порше», доедем на нём, — я кивнула в сторону стоянки.
Несмотря на тяжёлую влажную жару, от которой одежда липла к телу через минуту, брат застегнул пиджак на все пуговицы. Пятно, видимо, должно было быть скрыто, чего бы это ни стоило его комфорту.
— Ладно, — процедил он, поправляя воротник. — Давай покончим с этим быстрее. У меня ещё гора дел в филиале.
Я провела его к машине и заняла место водителя. Алексей опустился на соседнее сиденье и, не теряя ни секунды, набрал номер — видимо, перезванивал тому самому настойчивому абоненту из ресторана.
Мне это было только на руку. Пока я вливалась в плотный поток бесшумных электрокаров, Алексей уже вовсю чеканил фразы на мандаринском. Я не знала языка, и мне оставалось только гадать, какие инструкции он даёт местному офису, пока я везла его к «своему» юристу.
Мы въехали в деловой центр, и я направила «Порше» на глубокий подземный уровень одного из небоскрёбов. Ранний час оставил парковку почти пустой.
Я заглушила двигатель. Алексей уже убрал телефон во внутренний карман, возвращая себе маску деловой сосредоточенности.
— Это здесь? — коротко спросил он.
— Да. Нам на двадцатый, — кивнула я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Брат вышел первым. Как только дверь за ним захлопнулась, я выхватила телефон из бардачка и отправила лаконичный «+» в заранее открытый чат.
Мы шли по бетонному лабиринту к лифтовому холлу. Наши шаги гулко отражались от низкого потолка, а автоматическая система освещения с задержкой зажигала холодные светодиоды прямо над головами, словно конвоируя нас. Алексей не пытался заговорить. Он шёл впереди — прямая спина, безупречный лощёный вид — олицетворение власти, которая ещё не знает, что она низложена.
Я нажала кнопку вызова. Мы замерли перед зеркальными дверями, наблюдая, как на табло медленно меняются цифры, отсчитывая этажи вниз. С каждым делением моё сердце билось всё отчётливее. Лифт спускался за ним.
Когда табло высветило пятнадцатый этаж, тишину парковки разрезал резкий голос:
— Не шевелиться!
Холодное дуло пистолета ткнулось мне между лопаток. Краем глаза я заметила, как второй ствол упёрся Алексею под ребро. Брат дёрнулся, пытаясь обернуться, но его тут же осадили:
— Без глупостей!
Алексей замер, вытянувшись в струнку. По его виску, несмотря на кондиционированный воздух паркинга, покатилась крупная капля пота.
— Что вам нужно? — голос брата прозвучал хрипло. — Кто вы такие?
— Сейчас вы оба медленно повернётесь направо и пойдёте вперёд. Не оглядываясь.
— Что? Вы… вы нас похищаете? — в голосе Алексея послышались напряжённые нотки.
— Всё пройдёт безболезненно, если будете подчиняться, — вмешался второй похититель. Его тон был обманчиво мягким, почти заботливым. — В противном случае мой напарник может потерять терпение. Он не любит ждать.
Алексей побледнел.
— Алексей! — я всхлипнула, вцепившись в его локоть. — Что нам делать?!
— Замолчи! — огрызнулся он, стряхивая мою руку. Страх делал его агрессивным. — Тише, ребята. Мы можем всё уладить. Вам нужны деньги? Сколько? Я выпишу счёт прямо сейчас, любую сумму, только назовите цифру…
— Я повторяю: вы идёте с нами, — грубый голос не оставил места для торгов.
Лифт замер на десятом этаже, но нам он уже был не нужен.
— Алексей, наверное, надо сделать, как они говорят... — прошептала я, изображая испуг.
— Заткнись, дура! Я знаю, что делать! — рявкнул он, но тут же получил чувствительный толчок дулом в спину.
— Куда идти? — выдавил он, наконец признавая поражение.
— Вам же сказали: направо и прямо. Идёте, пока мы не прикажем остановиться, — мягко отозвался второй «наёмник». — И телефоны давайте сюда.
Мы подчинились, отдали телефоны и пошли по бетонному лабиринту, глядя только перед собой, как приговорённые. Парковка была мертвенно тихой — ни случайного прохожего, ни звука заводящегося мотора. Через пару минут из тени выплыл массивный корпус чёрного фургона без номеров.
— Открывай дверь. Залезайте внутрь, — пророкотал грубый голос.
Алексей обернулся ко мне. В его глазах, обычно холодных и расчётливых, теперь плескалось неприкрытое отчаяние. Я съёжилась, обхватив себя руками, и изобразила на лице высшую степень ужаса. Видимо, остатки мужской гордости заставили его действовать: он судорожно схватился за ручку и рванул тяжёлую дверь на себя.
Нас тут же настойчиво подтолкнули дулами пистолетов. Мы с Алексеем неуклюже ввалились в тёмное нутро фургона, едва не сбив друг друга с ног. Двери захлопнулись с тяжёлым, герметичным звуком прежде, чем мы успели рассмотреть лица тех, кто стоял в тени.
Внутри воцарилась абсолютная темнота. Единственное, что я слышала в этой тишине, — это частое, прерывистое дыхание брата и запах его дорогого парфюма, который теперь казался здесь совершенно неуместным.
Мотор глухо взревел, фургон качнулся, набирая ход. Мы поплыли в вязкой темноте.
— Что им нужно? — голос Алексея сорвался на фальцет. — Почему нельзя было договориться на месте? Они что, думают, что выбьют из нас больше денег?
— А что, если им нужны не деньги? — прошептала я, нагнетая липкую тишину.
— А что ещё? Что им ещё может быть нужно?!
— Алексей... а вдруг это мафия? Ты же помнишь те разборки отца с тем сомнительным дядькой из Москвы три года назад?
— Мы в Сингапуре! — рявкнул он, скорее убеждая себя, чем меня. — Это самый безопасный город на планете! Здесь видеокамеры на каждом столбе!
— Разве когда-то это останавливало русскую мафию? — я всхлипнула, переходя на прерывистый шёпот. — О боже, скажи, что всё будет хорошо! Я слышала... я слышала, что они отрезают головы врагам и присылают их в коробках!
Для пущего эффекта я нащупала его в темноте и буквально бросилась в объятия, пряча лицо у него на груди. Алексей машинально прижал меня к себе. Его руки, уверенно сжимавшие столовые приборы в ресторане, теперь мелко дрожали, поглаживая меня по волосам. Он пытался успокоить меня, но я чувствовала, как бешено колотится его собственное сердце.
— Ну нет... всё не может быть настолько радикально, — пробормотал он. — К тому же так делает только итальянская мафия. Никто не отрежет тебе голову, дура! Не мели чепухи!
— А вдруг нас будут пытать? — я вцепилась в его лацканы. — Ты же знаешь, они умеют...
— Замолчи! Замолчи сейчас же! — Алексей сорвался на крик, окончательно накрученный моими словами. Он схватил меня за плечи и принялся трясти, словно пытаясь выбить из меня эти образы, а заодно и собственный нарастающий ужас. — Успокойся, слышишь? Я сказал — успокойся!
Фургон качнулся и замер. Двигатель заглох, оставив нас в звенящей тишине. Алексей выпустил мои плечи, и я почувствовала, как его бьёт мелкая дрожь. Мы затаили дыхание, вслушиваясь в каждый шорох снаружи.
Через бесконечные пару минут двери рванули настежь. В глаза ударил нестерпимо яркий свет. Мы болезненно прищурились, пытаясь разглядеть хоть что-то.
— А ну, вылезайте! — рявкнул уже знакомый грубый голос.
Сквозь слезящиеся глаза я увидела два силуэта. Один — массивный, гора мышц в тесной футболке; другой — изящный, почти эфемерный. Оба в джинсах и глухих масках сжимали в руках муляжную сталь пистолетов. Арес и Аид превзошли себя: Арес даже умудрился покрыть руки агрессивными переводными татуировками, завершая образ наёмника из трущоб.
— Может... всё-таки договоримся? — выдавил Алексей, щурясь от света.
— Договоримся. Но не здесь, — отозвался Аид своим вкрадчивым, мелодичным голосом.
— Шагайте! — Арес грубо подтолкнул дулом брата в спину.
Мы вылезли из фургона, едва не спотыкаясь о бетонный пол гаража. Аид дулом указал вглубь помещения, где в круге света стояли два простых деревянных стула и мотки грубой верёвки.
— Может, без этого? — Алексей попытался вернуть себе остатки достоинства. — Поговорим как нормальные люди?
— Свяжи его, — бросил Арес, игнорируя его слова и обращаясь ко мне.
Алексей дёрнулся, хотел протестовать, но холодный взгляд Ареса и вид оружия заставили его передумать. Он покорно опустился на стул. Я подошла сзади, взяла верёвку и с особым, почти физическим удовольствием затянула узлы на его запястьях.
Затем я села на соседний стул. Аид подошёл ко мне и максимально бережно, едва касаясь кожи, обмотал мои руки верёвкой.
Он убрал пистолет за пояс и подтащил к нам ещё один стул. В отличие от наших, этот был со спинкой. Аид уселся на него верхом, по-хозяйски обхватив спинку руками, и уставился на нас сквозь прорези маски. Арес застыл за его плечом, превратившись в массивную, неподвижную тень.
— Меня зовут Борис Бритва, — произнёс Аид своим почти бархатным голосом. — А это мой друг Олег Скучный. И вам лучше не знать, что именно его веселит.
Я не выдержала и закатила глаза. Градус пафоса зашкаливал, но Алексей был слишком раздавлен, чтобы это заметить. Он судорожно сглотнул, его кадык дёрнулся.
— Мне кажется... я уже где-то слышал ваше имя, — пробормотал он, тщетно пытаясь выудить из памяти обрывки юридических архивов или сводок Интерпола.
— Конечно, слышал, — Арес подался вперёд, и свет прожектора блеснул на его фальшивых татуировках. — Твой папаша перешёл нашему шефу дорогу. И теперь пришло время платить по старым московским долгам.
Алексей окончательно побледнел. В его глазах отразился лихорадочный перебор воспоминаний. Я знала, о чём он думает: та самая история в Москве, когда отец продал «Афродиту» не тому человеку, а мафиози быстро раскусил, что «идеальная женщина» шпионит за ним. Отец тогда знатно метался, пытаясь замять скандал, и именно после этого у нас появились «Церберы».
— Мафия ничего не забывает, Алексей Градов, — Аид произнёс это с такой фатальностью, будто зачитывал приговор. — А детям часто приходится платить по счетам отцов.
Брат, кажется, напрочь забыл о моём существовании. Его инстинкт самосохранения вытеснил всё остальное.
— Но почему я?! — выкрикнул он, и в его голосе не осталось ни капли мужского достоинства. — Отец жив, он во главе компании! Разбирайтесь с ним!
— Дойдёт очередь и до него, — Арес сделал шаг вперёд, и тень от его массивной фигуры накрыла Алексея. — Но начнём мы с того, что переломаем пальцы вам. Ну? С кого начать?
Алексей затрясся. Его взгляд метнулся ко мне, и в нём не было ни тени колебания — только сухой, животный расчёт.
— С... с неё, — выдавил он, указывая подбородком в мою сторону. — Начните с неё.
Я и не сомневалась. Гнида. Гнидой родился, гнидой и остался. Решив, что драмы много не бывает, я набрала в лёгкие воздуха и выдала такой истошный, вибрирующий крик, что он, казалось, должен был выбить стёкла в соседних зданиях. А затем провалилась в громкий, надрывный и абсолютно фальшивый плач, сотрясаясь всем телом в «истерике».
Аид и Арес на секунду замерли, уставившись на меня. В их позах читалось немое изумление: даже зная сценарий, они не ожидали от меня такого уровня экспрессии. Арес на мгновение опустил ствол, словно проверяя, не переусердствовал ли с угрозами, но быстро вернулся в образ.
Аид мгновенно собрался, его голос зазвучал суше и жёстче:
— Вас никто не услышит, молодая леди. Можете кричать, пока мы не вырвали вам язык.
Я, захлёбываясь слезами, вскинула взгляд на брата.
— Алексей, умоляю! Я ещё слишком молода, чтобы умирать! Сделай что-нибудь!
Брат нервно облизнул губы, в его голове защёлкали невидимые счёты.
— Может… может, мы всё-таки сможем договориться на других условиях? — выдавил он.
Аид склонил голову набок, делая вид, что всерьёз обдумывает предложение.
— Шеф кое-что слышал, — вкрадчиво начал он. — Говорят, вы готовите к продаже новую партию… военного образца.
У Алексея тут же лихорадочно заблестели глаза. Профессиональный инстинкт на мгновение пересилил страх.
— Вы хотите их купить? — выпалил он, уже прикидывая в уме сумму отката.
— Кто говорил о деньгах, идиот? — Арес рявкнул так, что Алексей втянул голову в плечи.
— Но я не понимаю… — пробормотал брат.
— Мы хотим забрать их просто так, — терпеливо, как ребёнку, пояснил Аид. — Можешь это устроить?
— Но у нас ещё нет готовых моделей на продажу! — Алексей перешёл на оправдывающийся тон. — Мы только прощупываем рынок, ищем клиентов…
Арес в два шага преодолел расстояние между ними и навис над братом, обдавая его угрожающей мощью своего присутствия.
— Хватит нам врать! Мы знаем, что первая поставка уже готова к отгрузке!
— Я ничего об этом не знаю! Клянусь! — заверещал Алексей.
— Врёшь! — Арес, явно увлёкшись ролью, мёртвой хваткой вцепился в плечо Алексея и встряхнул его так, насколько позволяла программа, что у того клацнули зубы. — Где детона… — андроид осёкся, на долю секунды осознав, что говорит не то, и сразу исправился: — Где склад? Говори, где он!
Я содрогалась в рыданиях, но теперь уже по-настоящему — от едва сдерживаемого смеха. Из Ареса и Аида вышли просто катастрофически плохие бандиты. Они так старались, что переборщили, нахватав цитат из всех боевиков сразу — от Гая Ричи до Нолана. Наш план не развалился только потому, что Алексей, при всей своей хвалёной проницательности, оказался обыкновенным трусом. В эту минуту, ворвись в гараж отряд «Мстителей» для его спасения, он бы не раздумывая поверил и в них, лишь бы этот кошмар закончился.
— Я всё скажу! Всё скажу! — Алексей сорвался на крик, перекрывая бас Ареса.
Арес медленно разжал пальцы и отступил на шаг, сохраняя угрожающую неподвижность.
— Ну и? — Аид подался вперёд, вглядываясь в лицо Алексея. — Где они?
— Терминал Пасир-Панджанг, Контейнерное депо, склад 23B, — прохрипел Алексей, судорожно глотая воздух, — это экспериментальная партия, всего двадцать единиц. Мы хотели сбросить их по дешёвке, чтобы проверить, как они поведут себя в реальном бою. Они… ещё не совсем стабильны. Вы уверены, что они вам нужны?
— Вопросы здесь задаю я! — отрезал Аид, и Алексей мгновенно захлопнул рот.
— Борис, — Арес повернулся к напарнику, изображая подозрительность, — он может нам врать. На таких складах всегда есть «сюрпризы».
— Я тоже так думаю, Олег, — кивнул Аид. — Поэтому мы прямо сейчас прогуляемся в порт. И возьмём кого-нибудь из вас с собой.
— Там нет охраны! — тут же выпалил Алексей. — Клянусь, там никого нет!
— Заткнись! — рявкнул Арес.
Аид медленно перевёл взгляд на меня и, достав пистолет, направил дуло на меня:
— Думаю, мы возьмём девчонку как страховку. Сразу как только она утрёт сопли. Если ваши «нестабильные» игрушки решат напасть, заложник нам не помешает.
Я посмотрела на Алексея. По тому, как дёрнулся его глаз и как он отвёл взгляд, я поняла: про отсутствие охраны он нагло врал. Гнида надеялся, что их схватят.
Арес подошёл ко мне и принялся развязывать верёвки. Я демонстративно утёрла нос и, шмыгнув, заявила:
— Я никуда не пойду!
— Пойдёшь, куда ты денешься, — прогудел Арес с напускным равнодушием наёмника.
— Нет! Я хочу остаться с братом! Алексей! — заверещала я, вживаясь в роль до конца.
Аид поднялся со своего «трона» и нетерпеливо махнул рукой:
— Нет времени на эти нежности. Олег, разберись.
Арес подхватил меня, как тряпичную куклу, и перекинул через плечо. Болтаясь у него за спиной, я максимально мелодраматично тянула руку к Алексею, пока меня несли к фургону. Это выглядело как сцена из дешёвой мыльной оперы, но на брата подействовало безотказно.
Аид тем временем холодно склонился над притихшим Алексеем.
— Посидишь пока здесь. Но помни: если что-то пойдёт не так, Олег Скучный вернётся. И он найдёт способ себя развлечь… с твоей помощью.
«Олег Скучный»? Серьёзно? Более нелепого имени я в жизни не слышала. Что он собирался делать — заставить Алексея смотреть старые документалки, пока тот не умрёт от тоски? Но, как ни странно, это глупое прозвище возымело успех. Брат окончательно поник, плечи опустились, а в глазах застыл парализующий ужас перед неизвестным «весельем» Олега.
Аид направился к машине. Арес открыл заднюю дверь и подчёркнуто небрежно зашвырнул меня внутрь. Я приземлилась на мягкие маты и ничуть не обиделась — прицел был точным. Дверь захлопнулась, отсекая нас от подвала и завершая первый акт нашего безумного спектакля.