Мы поднимаемся на последний этаж офисной башни. Вид отсюда открывается, конечно, потрясающий. Даже океан было видно.

Обычно когда у тебя забирают свободу, чаще всего хотят, чтобы ты это чувствовала. Чтобы ты понимала, кто здесь сильнее. Кто здесь альфа. Но вот это — это не страшно, и если не акцентироваться на моменте, что выйти отсюда я не могу, то все выглядит более чем роскошно. Мне не приходилось работать в таких условиях.

Работать.

Странное слово. Оно звучит так, будто я пришла сюда сама. Будто утром проснулась, собрала сумку и пошла устраиваться на новое место.

Замечаю камеры. Много камер. Замечаю, правда, их не сразу. Маленькие черные точки под потолком. Верно, каждый миллиметр этой роскоши просматривается. Наверное, это и есть настоящая клетка. Не двери, не замки, не бетонный подвал. Просто камеры, которые смотрят на тебя без перерыва.

Сайлас спокойно идет впереди, не оборачиваясь. Он не торопит меня. Не заставляет идти быстрее.

Это раздражает.

Я бы предпочла, чтобы он был грубым. С грубостью проще. Её можно ненавидеть. И сразу понятно — вот она, опасность, вот здесь воаг.

А доброжелательность… она обезоруживает почище любого иного действия.

— Здесь помещение для заготовки трав. Некоторые уже собрали, — говорит он.

Он открывает дверь, и я замираю.

Травы. И пахнет привычно и чем-то родным. Сухие листья, коренья, лекарственные настойки… обширные запасы.

Я делаю шаг внутрь, и тихо ненавижу себя за первую мысль: “Мне здесь нравится”.

Всё аккуратно. Всё на своих местах. Всё расставлено так, чтобы было удобно и можно было сразу найти.

Я подхожу к одному из шкафов.

— Здесь будут храниться приготовленные тобой лекарства, — говорит Сайлас. — Если чего-то не хватает, сообщишь.

Открываю дверцу.

С нежностью смотрю на травы и сразу вижу, что здесь не так. Влажность выше, чем нужно. Для хранения не подходит — быстро испортится.

— Гигрометр здесь есть? — уточняю я.

— Сегодня установят. Что тебя насторожило?

— Влажность, мистер Сайлас. Мне кажется, черезчур. Сушеные травы быстрее портятся, чаще плесневеют.

— Исправим, — сухо говорит он.

Я закрываю шкаф.

Затем мы смотрим остальные комнаты. Теперь в моем ведении целых пять помещений. Кроме сушильни — полноценно и с пониманием оснащенные кабинет для приема и лаборатория, и еще кладовка с запасами.

— Чтобы ты не ждала, если что-то закончится, могла сразу сама взять, — поясняет хозяин. — Только за пополнением запасов следи тоже сама.

Киваю, и мы идем в последнюю комнату, предназначенную для меня.

Комната небольшая, но мне нравится. Из панорамного окна вид на океан. И два выхода. Левый ведет на кухню, правый — в зимний сад.

— Я подумал, что тебе будет удобнее иметь свой собственный выход в сад.

Боже, какая предупредительность… Вы слышали когда-нибудь, чтобы мыши предлагали несколько головок дорогущего сыра и просто так? Вот и я нет. И отделаться Сайласу можно куда меньшими тратами…

— Я так быстрее отработаю свой долг, мистер Сайлас? Или мое жалованье останется прежним?

— Я закрыл твой долг, Фло. А заработанное будет приходить тебе на карту.

Еще лучше. Вопросительно смотрю на альфу. Но задать прямой вопрос все же не рискую.

— Иногда, Фло, я буду обращаться к тебе с просьбами.

Вот это уже ближе к тому, что я ожидала услышать, и неожиданно я успокаиваюсь.

— Можно немного подробнее? — прашиваю я. — Я уже согласилась, мистер Сайлас, и на попятную не пойду. Но хотелось бы знать, какого рода будут просьбы.

— Проверить новое экспериментальное средство. Или составить сбор, который не помогает, а наоборот, вызывает нужные мне симптомы.

— Я вас поняла.

— Что ж, тогда можешь приступать. Составь список всего необходимого, — говорит он. — Получишь. И добро пожаловать домой, Фло.