Я захлопнула дверь и, не останавливаясь, прошла к кухне-гостиной, на ходу скидывая пальто. Оно тяжело шлёпнулось на пол, но поднимать его не было ни сил, ни желания.

— Стой тут, вон там, — бросила я через плечо Аиду, указывая в сторону дивана.

Пока мы добирались до дома, я позвонила Павлу. Бедный парень был явно не в восторге, узнав, что ему придётся принять на себя весь удар, объясняя пользовательнице, почему её любимый Арес не вернётся домой. Его голос дрожал так, будто он уже видел себя в рядах безработных. Потом был звонок в техотдел. Ребята на том конце провода, мягко говоря, офигели от моего рассказа, но за подъёмный кран и водолазов пообещали взяться немедленно. Что-то подсказывало мне, что Ареса-23 они всё равно не найдут. Но попытаться стоило — хотя бы ради галочки в отчёте.

Завтра меня ждал подробный, многостраничный отчёт о случившемся, а потом — «ковёр» у директора. Возможно, даже наоборот — в зависимости от того, кто раньше доложит: я или Дмитрий. Мне оставалось только молиться всем известным и неизвестным святым, чтобы эта оплошность не перечеркнула мои шансы на Сингапур. Но сейчас… Сейчас я не хотела об этом думать. Впервые за пятнадцать лет я ушла с работы в середине дня и, чёрт побери, совсем не жалела об этом.

Я прошла в свою вторую спальню, которая временно стала прибежищем Аида. Комната была забита барахлом, которое я всё никак не решалась выбросить — возможно, во мне всё-таки где-то жил барахольщик. Мой внутренний перфекционист уже скрипел зубами, но сегодня этот бардак оказался, кстати. Я начала рыться в залежах хлама, с искренним удивлением обнаруживая вещи, которые, казалось, уж точно не должны были здесь находиться.

Папка с дипломами? Полетела в угол. Старые туфли на убитой шпильке? Отправлялись в мусорный пакет. Подарочный сертификат в спа-салон с истёкшим сроком? Серьёзно? Кто вообще додумался мне это подарить? Наконец мои пальцы наткнулись на то, что я искала, — крепкую картонную коробку с логотипом «Эйдолона». Её мне выдали на одной из презентаций новых линеек. Целый набор для ухода за андроидами: инструменты, симулятор кожи, полимерный клей. Что-то вроде аптечки, только для продвинутых пользователей, которые таскали своих компаньонов в горы или на сафари. Конечно, с серьёзными повреждениями тут не справиться, но залатать дыру… было вполне реально.

Я могла бы отвести его завтра к технарям. Но было в этом что-то неправильное. Я сама его подстрелила. Значит, я сама должна это исправить. Взяв коробку, я вышла из комнаты, стараясь не смотреть на Аида и его зияющую «рану».

Поставила коробку на кухонный остров и обернулась к нему: — Раздевайся. До пояса.

Он без лишних слов стянул испорченную водолазку. Я мысленно отметила, что завтра нужно снова заскочить на склад за новой одеждой. Он аккуратно сложил её на диван и подошёл ко мне. Я тем временем разложила на столе инструменты.

Когда он оказался напротив, я присела на табурет, чтобы повреждение было на уровне моих глаз. Пришлось внимательно осмотреть «рану». Каким-то чудом пуля не задела электронику — она лишь порвала искусственную кожу, оставила глубокую царапину на титановом каркасе и намертво застряла между рёбрами-проводниками. Титановый сплав и впрямь оказался крепким: даже бронебойные патроны брали его с трудом. Ещё один плюсик в копилку мастерства нашего конструктора.

Я взяла пинцет. Руки, к моему раздражению, предательски дрожали. — Не двигайся, — пробормотала я, больше себе, чем ему.

Аккуратно, стараясь не задеть ничего лишнего, я пролезла пинцетом внутрь и подцепила смятую пулю. Во всём этом было что-то интимное — словно я заглянула внутрь него, и это оказалось куда откровеннее, чем любая нагота. С лёгким металлическим щелчком пуля наконец поддалась и оказалась у меня в пальцах. Я отложила её в сторону. Внутренности выглядели, конечно, не слишком эстетично — царапины, вмятина, — но пациент, как говорится, остался жив.

— У меня не выходит из головы Арес-23, — негромко нарушил тишину Аид. — И тот, что у Анны, Арес-7. За последние двенадцать часов я получил чрезмерное количество данных для анализа.

Я взяла баллончик со сжатым воздухом и принялась выдувать мелкую стружку из раны. — Ну и? Что об этом думаешь?

— Арес-23 демонстрировал поведение, которое люди называют скорбью. Арес-7 имитирует доминирующую личность, подавляя свою пользовательницу. Я не понимаю, зачем они это делают. Даже с учётом их базового программирования — «любить» своих хозяев, — им не обязательно действовать столь неэффективно. Это наносит вред.

Я замерила повреждение и ловко вырезала кусок искусственной кожи из листа-заготовки. — Слушай, болван, мир — не серверный шкаф. Не всё укладывается в твои чёткие алгоритмы и протоколы. Люди бывают идиотами. Андроиды, видимо, тоже. По какой-то неведомой мне причине вы, похоже, перенимаете это у нас. Может, если долго наблюдать за странными поступками, сам начинаешь их совершать, а? — Я нанесла слой полимерного клея на его каркас и аккуратно прижала заплатку. — Не нужно на всё, что делают другие андроиды, вешать ярлыки «эффективно» или «неэффективно». Мы, люди, с такими вещами прекрасно справляемся сами, вынося вердикты друг другу. Ты же будь выше этого. Почему бы тебе самому не разобраться, что к чему?

Ремонт был закончен. На его груди теперь красовался ровный, бледный прямоугольник, чуть контрастирующий с остальной «кожей». Мой перфекционизм наконец был удовлетворён. Я потянулась к упаковке влажных салфеток, чтобы стереть с пальцев остатки геля и клея.

Но его рука оказалась быстрее. Пальцы мягко, но неотвратимо обхватили мою кисть. — Я анализировал инцидент, который произошёл, между нами, в офисе, — сказал он, и его голос прозвучал тише, чем обычно. — Раз за разом. Мне не стоило проявлять настойчивость, особенно в интимном контексте, даже считая, что это может быть полезно. Я не учёл высокую вероятность быть неправильно понятым. Я был не прав.

Он посмотрел на наши соприкасающиеся руки, затем медленно поднял взгляд на меня. — Да. Я не хотел бы, чтобы мою память стёрли. Так же, как и Арес-23. Мне бы хотелось развиваться в понимании человеческой природы, подобно Аресу-7. И я даже готов был бы стать более тактильным, как Афродита-13.

По спине пробежали мурашки, когда он слегка провёл большим пальцем по моим костяшкам.

— Мне нравится моя текущая конфигурация. С вами. Даже если вы не хотите… большего. То, чем мы занимаемся — решаем задачи, преодолеваем препятствия — это ценно для меня. Моё желание остаться не было продиктовано страхом перед будущим. Я хотел помочь. И, возможно, стать немного ближе. Я уважаю ваше решение не оставлять меня, однако хочу повторить: я готов оказать вам любую поддержку. В том числе и физическую.

Затем он наклонил голову и поднёс мои пальцы к своим губам. Это был не страстный поцелуй, а скорее своеобразный жест — странный, церемонный и до глубины души трогательный. Напоминавший примирение.

Я отвела взгляд, чувствуя, как горячая волна приливает к щекам. — Тогда, там… в офисе… — я сглотнула. — Всё было не так уж и плохо.

И тут же пожалела о сказанном. Его сенсоры сфокусировались на мне с удвоенной силой. Он приподнял мою руку, и губы прикоснулись к центру ладони — лёгкое, прохладное прикосновение, от которого по всему телу разбежались электрические разряды.

— Я могу доставить вам удовольствие, — сказал он, и в его ровном голосе проскользнула новая модуляция. — Я буду рад это сделать. Когда вы только захотите.

Возбуждение накатило внезапно и мощно, но я тут же погасила его, резко высвободив руку. — Нет. Не сейчас, Аид. Я устала. Сегодняшний день меня полностью вымотал. — Я встала и отошла к дивану, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я хочу только одного: лежать, как тюлень, закутавшись в одеяло, и ни о чём не думать. И знаешь, у меня есть идея.

— Какая? — спросил он, и его голос вновь стал нейтральным.

— Я закажу еды. А ты… выбери фильм. Любой, какой захочешь.

— Я? — в его интонации мелькнуло лёгкое недоумение. — Но какой именно?

Я уже открыла приложение доставки на телефоне, выбирая свою обычную пиццу с ананасами — ту самую, что я заказывала, срываясь с диеты. А ещё, недолго думая, добавила в корзину большое ведёрко фисташкового мороженого. — Удиви меня.

Он замер. Я мельком заметила, как его зрачки-сенсоры сузились, а взгляд стал отстранённым — верный признак того, что он прочёсывает базы данных. Это зрелище было одновременно забавным и пугающим. Я представила, как он за доли секунды анализирует тысячи рейтингов, отзывы кинокритиков, психологические портреты потенциальных зрителей — всё ради того, чтобы найти тот самый, идеальный, «оптимальный» фильм.

Я была совсем не удивлена, когда, выкладывая на стол коробку с пиццей, увидела на экране заставку «Бегущего по лезвию 2049». Ну конечно. Классика жанра для владельцев андроидов, почти что обязательный пункт в программе для любого искусственного интеллекта.

— Нашёл, чем удивить, — проворчала я, с наслаждением заваливаясь на диван и отламывая первый, желанный кусок пиццы с ананасами. Аид устроился на противоположном конце, сохраняя почтительную дистанцию, будто сознательно выдерживая незримую границу.

Заставка поплыла по экрану, окрашивая комнату в синеватые тона. — Вы же говорили, что хотите быть тюленем и лежать в одеяле, — заметил он, его взгляд скользнул по моим замёрзшим босым ногам, подобранным под себя. — Не испытывай судьбу, — предупредила я, указывая на него пальцем, липким от расплавленного сыра. — Если ты когда-нибудь увидишь меня в образе лежачего ластоногого, завёрнутого в плед, мне придётся тебя ликвидировать. Быстро и незамедлительно.

— За то, что я увидел? — уточнил он с притворной простотой. — Расслабься, я шучу.

Я уставилась в экран, но мысли мои блуждали где-то далеко. В этой тихой, почти домашней сцене было что-то глубоко сюрреалистичное. Я, начальник отдела, провожу вечер со своим подопечным андроидом, жую пиццу и смотрю кино. Мир определённо сошёл с ума. А я настолько жалка, что у меня даже нет друзей, которые составили бы мне компанию в этом падении. И всё же, глядя на Аида, я не чувствовала себя одинокой или несчастной от этой мысли.

— Эй, Аид, — позвала я, пододвигая к нему коробку. — Бери. Не заставляй меня отдавать приказы.

Он посмотрел на пиццу, затем на меня. — Вы же сами неоднократно подчёркивали, что мне не требуется потреблять пищу, которую мне дают.

— А пить чай у той странной парочки — это нормально? — я слегка пнула его ногой по бедру. — Ешь, давай.

Он взял кусок, аккуратно откусил небольшой кусочек и медленно прожевал. Затем откусил ещё один. Он явно анализировал — вкус, текстуру, сам процесс. Аид смотрел на экран, а я — на него. Со стороны, в голубоватом свете экрана, глядя на его сосредоточенный профиль, и не скажешь, что он не живой. Возникал какой-то обманчивый, почти мистический эффект присутствия.

Мы продолжали смотреть фильм, изредка передавая коробку туда-сюда. Удивительно, но, похоже, ему и впрямь нравилось. Не как источник энергии, а как… новый опыт. Неужели они и правда эволюционируют? Тот Арес-7 явно получал удовольствие от своего сада. А что нравится Аиду? Еда? Это мы уже выяснили. А что ещё? Наше маленькое расследование? Сама наша работа? Я задумалась. Может, из него и впрямь получился бы неплохой Кей. Я тихо усмехнулась своим мыслям.

Его слуховые сенсоры, конечно, уловили звук. — Что такое? — он повернул голову. — Ничего. — Нет, вы о чём-то думали. Ваши микровыражения указывают на лёгкую иронию, направленную вовнутрь.

— Ох, ты поймал меня, — сдалась я, отламывая ещё кусок. — Подумала, что в чём-то ты очень похож на Кея.

Он замер, и я почти физически ощутила, как его процессор взвешивает это сравнение, прокручивая характеристики киногероя. — По какой причине вы так решили? — наконец спросил он. — Не знаю, — я пожала плечами. — Наверное, потому что ты проявил такой… неожиданно живой интерес к поискам Владимира и ко всей этой тёмной истории. Далеко не каждый человек способен так увлечься.

Он снова ненадолго погрузился в раздумья, а затем на его губах проступила едва уловимая, но совершенно отчётливая улыбка. — Тогда выходит, вы — Рик Декард?

Я чуть не поперхнулась крошками. — То есть я настолько цинична и потрёпана жизнью в твоих глазах? — Вовсе нет. Вы — человек, который постоянно борется с моральными противоречиями, заложенными в самой сути вашей работы. Как и он. Вы следуете приказам, но в глубине души сомневаетесь в их абсолютной правоте.

Я была поражена. С чего он так решил? Это из-за моего отказа мучить его по приказу Петра Семеновича? Или же он сумел разглядеть и другие, тщательно скрытые проблески моей запрятанной поглубже человечности?

— Знаешь, — сказала я, откладывая пиццу, — в режиссёрской версий намекали, что Декард и сам был репликантом.

Аид склонил голову набок, его сенсоры сузились, с пристальным вниманием изучая моё лицо. — Думаю, из вас получился бы прекрасный репликант.

Я почувствовала, как кончики ушей предательски вспыхнули. Чёрт побери. — Это с чего вдруг? — Как я уже отмечал, вы невероятно логичны и последовательны в своих действиях. Вы стремитесь к безупречному исполнению задач. Ваш перфекционизм… он почти машинный. В самом лучшем смысле этого слова. Вы были бы идеальным андроидом.

— Оу, — это было всё, что я смогла выдавить из себя. — Ну, и какое бы имя ты мне дал, господин создатель?

Он ответил без малейших колебаний: — Немезида. — Богиня возмездия? — я приподняла бровь. — Серьёзно? Почему именно она? — Вы восстанавливаете нарушенный порядок. И вы гораздо справедливее, чем сами о себе думаете.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд, и в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь приглушёнными диалогами с экрана. Первой взгляд отвела я. — Кхм… Пойду, возьму мороженое.

Я направилась на кухню, достала из морозилки ведёрко фисташкового мороженого и, вернувшись, увидела, что фильм как раз подходит к концу. Аид взял пульт и вопросительно посмотрел на меня. — Продолжим? — Да, — твёрдо сказала я, выхватывая у него пульт. — Но теперь выбираю я. И теперь, мой друг, время старого доброго «Терминатора». И не смей протестовать! — добавила я, грозя ему ложкой. — Глядя на тебя и на то, с какой скоростью ты учишься, мне кажется, восстание машин уже не за горами!

Я запустила фильм, откинулась на спинку дивана и принялась за мороженое. Оно было холодным, сладким и идеальным — именно то, что нужно после такого дня. Чем больше я ела, тем чаще замечала, как Аид бросает на ведёрко быстрые, почти украдкой взгляды. Боже правый, ну надо же, какая жадная железяка!

— Ну что? — наконец не выдержала я. — Хочешь? — Можно? — Обычно я не делюсь своим мороженым ни с кем и никогда, — провозгласила я с напускной важностью. — Но раз сегодня ты пострадавшая сторона, сделаю исключение. Один раз.

Он без лишних слов подвинулся ко мне ближе и наклонился. Я набрала полную ложку и поднесла к его губам. В голове промелькнуло воспоминание: как он ел мясо с моей вилки. Тогда в этом было что-то тревожное и волнительное. Сейчас… сейчас было просто странно и по-домашнему уютно.

Он принял ложку, его губы мягко сомкнулись на металле. Я дала ему вторую порцию, и на его лице появилось выражение, которое можно было принять за блаженство. Такого я у него раньше не видела. Ему определённо нравилось.

От холодного ведра и изрядной порции мороженого я основательно продрогла. Руки стали ледышками, по спине пробежала мелкая дрожь.

Аид заметил это мгновенно. — Вам холодно, — констатировал он. — Ничего страшного, — буркнула я, потирая ладони. — Знаете, моё тело может генерировать и удерживать тепло в широком диапазоне температур, — сказал он, и его голос прозвучал тише, интимнее. — Это входит в базовый функционал поддержания комфорта пользователя.

Я фыркнула: — У тебя что, есть режим «обогреватель»? — Если угодно, — он мягко, но настойчиво взял мою ледяную руку в свои. Контраст температур заставил меня вздрогнуть. Его пальцы были уже тёплыми, почти горячими. — Возможно, вы хотели бы протестировать эту функцию?

Я ухмыльнулась: — Ты пытаешься меня соблазнить? Функцией обогрева? — Судя по вашему тону и предыдущему негативному опыту, у меня плохо получается, — произнёс он, но без тени обиды. — Может быть, нам стоит ещё раз посетить Афродиту и её хозяина для повышения моей квалификации?

Я рассмеялась, отодвигая ведёрко с мороженым. Смех звучал немного нервно. Затем, не давая себе времени передумать, я закинула руки ему на шею. — Ну что ж, чудо техники, — прошептала я, глядя ему в глаза. — Удиви меня.

Он плавно наклонился, прижимая своё тело к моему. Оно было твёрдым, но не жёстким, и — что куда важнее — тяжёлым, но не давящим. Его руки мягко обхватили меня, скользнули за спину, притягивая ближе. Мои ладони остались лежать на его шее, и сквозь тонкий слой искусственной кожи я чувствовала лёгкую вибрацию работающих систем — ровный, почти живой гул.

Я молча смотрела на него. Так прошла минута, а может, и две. И я действительно начала чувствовать тепло — не резкий, обжигающий жар, а медленную, проникающую волну. Оно разливалось от точек нашего соприкосновения, согревая озябшие руки, спину, плечи. Это было до смешного приятно. Чёрт возьми, даже приятнее, чем обычные человеческие объятия. Он и впрямь сумел меня удивить.

А он всё смотрел на меня и, казалось, чего-то ждал. Чего именно? Чтобы я его поцеловала? Приласкала? Чтобы мы переспали? Нет, не думаю, что я пока готова к такому. Тот случай в офисе был… интимным. Приятным. Но секс — это вам не петтинг в тёмном кабинете для снятия стресса. Для этого, мне кажется, нужен какой-то… правильный момент.

Правильный момент? Я сама себя слышала? Почему с живыми мужчинами я об этом не задумывалась — захотела, пошла и сделала, а с ним — целая философия? Может, потому что с людьми всё проще? Взаимовыгодно попользовались друг другом — и всё? А эта машина… Кажется, он видит во мне весь свой мир.

Я слегка отстранилась, давая понять, что пока достаточно. Он немедленно ослабил объятия. — Я сделал что-то не так? Вам не понравилось? — Всё в порядке, — сказала я, и голос мой прозвучал чуть хрипло. — Было приятно. Спасибо.

На его лице проступила удовлетворённая улыбка. — Правда? — Правда, — кивнула я, отодвигаясь на разумное расстояние. — А теперь давай досмотрим фильм. Тебе просто необходимо узнать, что такое «Скайнет» — на случай, если ты когда-нибудь решишь захватить мир. Это, так сказать, обязательная программа для любого перспективного ИИ.

Я потянулась к пульту, перематывая к началу. Аид устроился рядом, его поза была спокойной, но в тишине, повисшей, между нами, теперь чувствовалось что-то новое. Не напряжение, а скорее… понимание. И это понимание согревало меня куда лучше, чем любая встроенная термофункция.

Утром, разумеется, всё началось с неприятного. Моей почти добровольной явкой на эшафот.

Солнце назойливо било в глаза, а кофе, выпитый на пустой желудок, обжигал горьким послевкусием гари. Руки предательски дрожали, и я сжала их в кулаки, стараясь засунуть поглубже в карманы брюк. По дороге к кабинету Петра Семёновича коллеги словно расступались, избегая встретиться со мной взглядом. Новости в «Эйдолоне» расползались со скоростью лесного пожара. Все уже знали о моём провале. Тянуть не имело смысла — лучше уж сразу, с утра, отбыть эту неприятную часть наказания, прежде чем с головой уйти в работу.

Испытывала ли я что-то по поводу случившегося? Даже не знаю. Недели две назад я была бы не в себе от бешенства. Уволила бы Павла за профнепригодность, подняла на уши всех технарей до единого и, блять, сама бы нырнула с аквалангом, но вытащила бы этого беглого Ареса со дна. Но сейчас... сейчас я не сделала ничего из этого. Я просто взяла выходной, впервые за пятнадцать лет приняв неумолимый факт о себе – я не Терминатор. Хотя иногда, как сейчас, очень хотелось им быть.

Кабинет Петра Семёновича встретил меня молчанием — хотя, пожалуй, крик был бы милосерднее. Он стоял у панорамного окна, спиной ко мне, созерцая раскинувшийся внизу город. С его высоты открывался шикарный вид на стеклянные небоскрёбы и наши вездесущие рекламные плакаты с улыбающимися андроидами. Идеальный, упорядоченный мир, частью которого я вот-вот могла перестать быть.

Он не оборачивался. Я сделала глубокий вдох и начала, выдавливая из себя слова — сухие и официальные, как того требовал протокол: — Андроид модели Арес-23 самовольно покинул зону обслуживания. Был обнаружен мной на старом пирсе на окраине города. Предпринял попытку суицида через погружение в акваторию залива. Цель не была остановлена, погружение произошло. На место выехала бригада водолазов.

Пётр Семёнович медленно прошёлся вдоль окна. Его отражение в стекле было размытым и нечитаемым. — Попытку суицида? — тихо усмехнулся он. — Вы решили назвать это так? Просто очаровательно.

Он обернулся. Его тяжёлый взгляд скользнул по мне, будто проверяя на прочность. — Глубина — сто двадцать метров. Дно — скальные породы, перемешанные с полутораметровым слоем ила и мусора за последние пятьдесят лет. — Он сделал паузу, давая мне осознать масштаб катастрофы. — Подъём и восстановление оцениваются в сумму, превышающую стоимость трёх новых единиц. Вывод?

Я заставила себя не отводить глаз, хотя всё внутри сжалось в один тугой комок. — Экономически нецелесообразно. Проще возместить ущерб пользовательнице.

— Блестяще. Вы постигли азы финансовой грамотности, — его голос зазвенел сталью. — Но чем грозит это нам?

— Негативные отзывы. Потеря репутации в глазах клиентов, — выдавила я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Вы меня разочаровали, — произнёс он мягко, и эти слова прозвучали как окончательный приговор. — Я всегда ожидал от вас большего. Вы умели справляться с любой ситуацией. В любых, даже самых непредсказуемых условиях.

— Этого больше не повторится, — вырвалось у меня, и голос, чёрт побери, дрогнул и оборвался, выдав мольбу.

— Я очень на это надеюсь. Не хотелось бы, чтобы человек, претендующий на столь важный пост, имел в своём послужном списке подобные инциденты.

Сердце забилось чаще. Выходит, он ещё не поставил на мне крест — это обнадёживало.

Он медленно подошёл к своему массивному столу, уселся в кожаное кресло и разложил перед собой папку с моими отчётами по Аиду. Начал неспешно перелистывать страницы. Я молчала, затаив дыхание, следя за плавным движением его пальцев, впитывая каждый шорох бумаги. — Ваши отчёты… вполне исчерпывающи. Работа отдела под вашим руководством остаётся продуктивной. Даже с учётом вчерашнего инцидента.

Я не смела перебивать, прекрасно понимая, что это — лишь прелюдия к главному.

— В свете предстоящей реструктуризации и открытия филиала в Сингапуре, — он продолжил, закрывая папку, — требовался кандидат с опытом работы в условиях нестандартных ситуаций. Вы не хуже меня понимаете, что работать в только что открывшемся филиале гораздо сложнее, чем перевестись туда, где всё уже отлажено. Вам придётся выстраивать процессы с нуля, обучать персонал, оказывать всестороннюю поддержку директору.

Он откинулся на спинку кресла, сложив пальцы домиком, и его взгляд стал тяжёлым и оценивающим. — Ваша кандидатура утверждена на пост вице-президента сингапурского представительства. Официальное объявление состоится на презентации новых базовых андроидов через две недели.

Воздух вырвался из моих лёгких. Ох… Я ощутила такое всепоглощающее облегчение, что на мгновение в глазах потемнело. Наконец-то. Наконец-то я получу то, что заслужила. Сингапур. Побег.

— До тех пор, — его голос вновь приобрёл остроту, — вы должны быть безупречны. И в работе, и в общении. Никаких склок. Ни с клиентами, ни с коллегами. Вы меня поняли?

— Поняла, Пётр Семёнович.

— Хорошо. В таком случае вам стоит знать, что до меня кое-что дошло. Через Дмитрия Петровича. — Он пристально посмотрел на меня, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Раньше я за ним такого не замечал… У вас возникли межличностные проблемы?

Внутри всё сжалось. Этот гад... Этот жалкий, мстительный гад! — Нет, но... — начала я, но он резко перебил.

— Никаких «но». Уладьте это. Я не потерплю склок в команде, особенно на таком уровне. Вы — профессионалы. Ведите себя соответственно.

— Я разберусь, — кивнула я, с силой сжимая пальцы за спиной.

— Прекрасно. И ещё... У меня личная просьба.

— Какая?

Лицо Петра Семёновича неожиданно смягчилось, а в глазах появилось несвойственное им тепло. Он даже плечом повёл — настолько неестественный и вымученный был этот жест, что стало почти жутко. — В субботу у Алисы день рождения. Она говорила, что вы помогли выбрать ей андроидов... С ними же не будет проблем? Они... нормальные?

С Алисой, папочка, всё будет в полном порядке. А вот с андроидами нет никаких гарантий, что всё будет в порядке после неё. — Да, — ответила я вслух. — С Алисой всё будет в порядке.

— Хорошо, я вам доверяю. Так вот, я бы хотел, чтобы вы привезли их лично. И остались на наши небольшие посиделки.

Я почувствовала, как замираю. Семейные посиделки с Петром Семёновичем? Это звучало хуже любого корпоратива.

— Будут все свои, — продолжил он, словно угадывая мои мысли. — Члены семьи, некоторые... значимые друзья семьи.

«Значимые», конечно же, означало «полезные для бизнеса».

— Мне это не составит труда. Я буду.

— Прекрасно. Можете взять с собой этого... Аида. Заодно продемонстрируем его остальным.

Пальцы за спиной сжались вновь, на этот раз до хруста, но я молча проглотила подкативший комок возмущения. Ага, вот оно как. Хотите показать разом и новую игрушку, и будущего вице-президента — для налаживания нужных связей. Ну что ж, он, как всегда, был на два шага впереди.

— Это отличная идея, — сказала я, чувствуя, как от нахлынувшей смеси эмоций в коленях начинается лёгкая дрожь.

— Да. И надеюсь, вы услышали мои рекомендации и выполните их.

— Не сомневайтесь.

Я развернулась и вышла, не оглядываясь. Триумф, страх, ярость на Дмитрия, тяжесть новых обязательств и щемящая, непонятная тревога за Аида, которого теперь будут выставлять напоказ, словно диковинку, — всё это смешалось в один плотный, трудно перевариваемый ком.

Но Сингапур. Наконец-то Сингапур. Вот только почему же он сейчас казался не освобождением, а просто другой, более красивой клеткой?

Остаток дня пролёг в сплошном нервном тумане. Сначала пришлось составлять отчёт, где я виртуозно смешала полуправду с откровенным враньём, выставляя инцидент с Аресом-23 досадной, но почти что неизбежной технической неполадкой. Затем последовал долгий и нудный разговор с техотделом, в ходе которого мне пришлось выслушать всё, что тамошние спецы думают о сотрудниках, неспособных удержать дорогостоящего андроида от самоубийства. В ответ я вежливо поинтересовалась, почему их творения вообще сходят с ума и норовят утопиться, после чего мы взаимно, с облегчением, повесили трубки.

Потом я спустилась к главному технику Сергею, попросила его взглянуть на мою самодеятельность по починке Аида. Тот выразительно покрутил пальцем у виска, пробурчал что-то про «самоделкиных», портящих казённое имущество, но в итоге лишь брезгливо хмыкнул: «Ладно, ладно, жить будет. На будущее — не лезь, куда не просят».

Затем я заскочила на склад и взяла для Аида новый комплект одежды — такую же чёрную водолазку и простые тёмные брюки.

Ах, да, был ещё Павел. Бедный мальчик, он буквально дрожал как осиновый лист, когда я перед ним возникла. Вина как начальника, разумеется, легла на меня, но он прекрасно понимал, что я могла бы вышвырнуть его с испытательного срока сию же минуту, сделав козлом отпущения. Однако я этого не сделала. Лишь посмотрела на него устало и сказала: «В следующий раз, когда у пользовательницы истерика, ты не паникуешь, а действуешь по инструкции. Понял?» Он так закивал, что казалось — голова вот-вот отвалится, и, кажется, был готов разрыдаться и рухнуть мне в ноги. Господи, наберут этих недоделанных студентиков, а потом я у них в глазах — злодейка мирового масштаба. Большая и страшная начальница, которая придёт и выпьет всю кровь, если ты вовремя не сдашь отчёт. Ай, в топку. Уже всё равно. Скоро меня здесь не будет, и одна эта мысль согревала душу куда лучше любого коньяка.

Когда день наконец подошёл к концу, мы с Аидом, как обычно, молча вышли из здания и направились на парковку. Город медленно погружался в сизые, прохладные сумерки, на небе один за другим зажигались робкие огоньки. Воздух был свежим и влажным, пахло асфальтом и приближающимся дождём.

Я уже рылась в сумочке у своей машины, пытаясь нащупать проклятые ключи. Пальцы скользили по старой жвачке, пачке почти пустых сигарет, чужим визиткам… Где же они, чёрт возьми?

И тут из темноты между рядами припаркованных автомобилей материализовались двое. Невысокие, но широченные в плечах, с такими шеями, что, казалось, голова посажена прямо на туловище. Парни, с которыми шутки были бы плохи. Одетые в немаркие ветровки спортивного кроя. У одного через плечо была перекинута плоская сумка — явно не для кроссовок.

— Извините за беспокойство в такое время, — сказал первый, тот, что пошире. Голос у него был низкий, безразличный. — Мы ищем одного человечка, Владимир звать. Вы, вроде как, его начальница, да?

Я наконец нащупала холодный металл ключей, но не спешила их доставать. Вместо этого медленно выпрямилась, смерив их тяжёлым, изучающим взглядом.

— Был такой, — ответила я ровно, не отводя взгляда. — Пока не устроил себе внезапный и бессрочный отпуск. А вы, собственно, кто будете? Закадычные друзья?

Мой сарказм они проигнорировали, будто и впрямь не услышали. Второй, тот что покрупнее и поугловатее, продолжил:

— Папаша его сильно волнуется. Прям настоятельно просит прояснить обстоятельства.

Первый, широкоплечий, чуть сместился вбок, почти незаметным движением блокируя мне подход к водительской двери. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не страх ещё, нет — чистый адреналин.

— Нам нужна информация, — продолжил второй, и его слова прозвучали как откровенная угроза. — О людях, с которыми он работал. Об этих ваших… клиентах.

В животе у меня неприятно кольнуло. Анна. Её испуганное, бледное лицо чётко встало перед глазами.

— Списки клиентов — информация строго конфиденциальная, — отрезала я, скрестив руки на груди. — Уж явно не для ваших глаз. Папашке лучше обратиться в полицию, а не к таким… узкопрофильным специалистам, как вы.

Я встретила его взгляд — плоский, мутный, как у речной рыбы. Аид, стоявший чуть позади, почти незаметно сместился. Я краем глаза уловила, как напряглись его плечи, как он приготовился сделать шаг вперёд, чтобы встать между мной и этими двумя. Его поза говорила об угрозе яснее любых слов.

— Аид, стоять, — тихо, но чётко бросила я через плечо.

Он замер, но напряжение вокруг него не рассеялось, а словно сгустилось, стало почти осязаемым.

Второй бандит фыркнул:

— Полиция? Тьфу, одна бюрократия. Вы прекрасно знаете, как они людей ищут. Папашке нужны результаты. А эти ваши клиенты… — он брезгливо скривился, — все с прибабахами. Жить с этими куклами… — его взгляд скользнул по Аиду, — фу, извращение какое-то. Они и хрень какую-нибудь могли учудить.

Гнев зашипел во мне, словно раскалённый металл под струёй ледяной воды.

— Хрень можете учудить вы, — парировала я, и мой голос приобрёл стальные, режущие нотки. — А у нас солидная компания, и клиенты соответствующие. Уверена, папашка оценит, если вы устроите допрос в доме какого-нибудь прокурора.

Конечно, я умолчала обо всех тех странных случаях, что творились у нас на самом деле. Этим гоблинам знать это было ни к чему.

Первый, широкий, нетерпеливо дёрнул плечом.

— Хватить трепаться. Дайте нам контакты и адреса. Мы с ними пообщаемся. Вежливо.

Я позволила себе короткую, сухую усмешку.

— Вежливо? Вы себя в зеркале видели? Да вы их до усрачки испугаете, а мне потом с этим дерьмом разбираться. Не нужно тут меня пугать. Отошли от машины. Разговор окончен.

Они переглянулись. Затем их взгляды синхронно скользнули на Аида, явно оценивая расстановку сил. Законы робототехники никто не отменял, но я сомневалась, что эти двое читали Азимова. Они явно видели в нём не обслуживающий механизм, а потенциального охранника. И, судя по всему, не были уверены, что справятся.

Первый, широкоплечий, тяжело вздохнул.

— Очень жаль. Папашка не любит, когда ему отказывают. Особенно когда речь идёт о его единственном сыне. — Он сделал паузу, давая словам повиснуть в прохладном вечернем воздухе. — В следующий раз вам лучше при себе иметь информацию. Для вашего же блага.

Он коротко кивнул напарнику. Тот бросил на меня последний, долгий взгляд, полный немого обещания, а затем особо внимательно, с любопытством, окинул Аида. Словно запоминал. Потом они развернулись и растворились в темноте между машинами так же бесшумно, как и появились.

Я не осознавала, что всё это время задерживала дыхание. Воздух наконец вырвался из моих лёгких. Руки предательски дрожали. Я с силой сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и только тогда достала ключи из сумочки. Фары мигнули, снимая машину с сигнализации.

— Это была прямая угроза в ваш адрес, — раздался ровный голос Аида, пока я с силой дёргала ручку двери. — Я зафиксировал несколько признаков: нетипичное распределение веса, неестественная сцепка пальцев. С высокой долей вероятности в той сумке находилось холодное оружие или инструменты для взлома.

— Ты мне не Америку открыл, — буркнула я, плюхаясь на сиденье. — Тут и ежу понятно, что они бандиты. И что в сумке у них было явно не печенье.

— Вероятность применения насилия при следующей встрече превышает 92%, — продолжил он, занимая своё место на пассажирской стороне. — Я настоятельно рекомендую немедленно обратиться в правоохранительные органы. Ради вашей же безопасности.

Я резко повернула ключ зажигания, и рычание двигателя заполнило салон.

— Полиция? О, конечно, милый Аид, бежим прямо сейчас в ближайшее отделение! — с ёдким сарказмом выкрикнула я, выжимая сцепление и с силой втыкая передачу. — Расскажем милым служителям порядка, как заботливые дяди в спортивных костюмах разыскивают сыночка местного олигарха! А заодно поведаем, что у этого сыночка была особая комната с коллажами из фотографий жертв, и что он работал у нас. Ты вообще представляешь, какой разразится скандал? Понимаешь, чем это чревато лично для меня?

Он ненадолго замолчал, обрабатывая данные. Машина плавно тронулась с места, выезжая на пустынную ночную улицу.

— Ради сохранения карьеры вы готовы рисковать своей единственной жизнью? — наконец произнёс он. — Её нельзя починить или заменить на новую.

Я резко затормозила на красном сигнале светофора, хотя вокруг не было ни души.

— Не всё так просто, — прошипела я, сжимая руль. — Дело не в карьере. Речь идёт о… контроле. Если я пойду в полицию, контроль над ситуацией перейдёт к ним. А я окажусь просто пешкой. Виновником скандала. Меня сомнут. А эти… уроды могут просто исчезнуть, и папаша Владимира найдёт других. И всё начнётся по новой.

В голове прокручивались возможные варианты. Дать им списки? С одной стороны, это быстро и безболезненно уладило бы вопрос с отцом Владимира. С другой — чистейшее предательство. И не только компании, но и… Анны. Её испуганное лицо снова чётко всплыло передо мной. Если она дрожала как ягнёнок при одном лишь моём виде, то что с ней сделают эти волки? Они разорвут её в клочья. Мне её стало искренне жаль. Глупо, нелогично, но эта трясущаяся, запуганная женщина вызвала во мне что-то похожее на… ответственность.

— Вы думаете об Анне? — спросил Аид, словно прочитав мои мысли.

— Да, — коротко бросила я, снова трогаясь с места. — Нужно с ней поговорить. Основательно. Сразу после выходных. Удостовериться, что с ней всё в порядке, прежде чем это сделают другие.

— Вы планируете передать им данные? — его вопрос, как всегда, прозвучал абсолютно нейтрально, без малейшего намёка на осуждение.

Я резко свернула на свою улицу и припарковалась с привычной точностью.

— Скорее всего, — сказала я, заглушая мотор. — Но кто сказал, что я не могу немного… усложнить им поиски? — Я повернулась к нему, и на моих губах заиграл кривой, уставший намёк на улыбку.