Холодный осенний воздух обжёг лицо, но это было блаженством после удушья того зала. Я шла к машине, почти не чувствуя под собой ног, лишь сжимая в одной руке локоть Аида, а в другой — бессмысленно скомканный подол испачканного платья. Мы не забрали пальто. Да и какая разница? Я была так зла, что меня буквально грела эта злость, давая силы двигаться дальше.

Аид открыл мне дверь, я рухнула на пассажирское сиденье. Сам он сел за руль, завёл двигатель, и мы тронулись, оставляя позади освещённый фасад. Только теперь я заметила, как дрожат мои руки. Не только от злости, но и от страха за эту маленькую птичку Анну, которая вряд ли сможет защитить себя сама.

— Попробуйте позвонить, — сказал Аид ровным голосом, не отрывая глаз от дороги. Он лихо вписался в поток ночного города, превышая скорость. Синий свет фонарей мелькал на его бесстрастном профиле. — Ваш телефон в бардачке.

Я начала рыться в бардачке в поисках злополучного телефона, который оставила тут, чтобы не отвлекаться. Пальцы скользили мимо пачек сигарет (чёрт, как хотелось курить), жвачки, документов на машину. Наконец нащупала корпус. Включила. Десять пропущенных вызовов с неизвестного номера и три — от Дмитрия. Я проигнорировала их и набрала Анну.

Длинные гудки. Ответа не было. Набрала ещё раз. Затем снова. И так раз двадцать. Каждый раз — голос почтового робота: «Абонент временно недоступен». Я с бешенством ударила рукой по бардачку.

— Не берёт, — прорычала я, бросая телефон обратно. — Не берёт, чёрт бы её побрал!

— Возможно, она готовится к отъезду или легла пораньше спать, — предположил Аид, совершая резкий, но плавный обгон. — Или…

— Или телефон у неё отобрали, — закончила я за него. В голове всплывали картины: грубые руки, перекошенное от страха лицо Анны, Арес, пытающийся защитить её и ломающийся под ударами… Я вжалась в сиденье, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу. — Едь быстрее.

— Я уже превышаю допустимый лимит на 40%, — сообщил он, но педаль газа была утоплена в пол. — Риск столкновения возрастает экспоненциально.

— Похер! — вырвалось у меня. — Вези как хочешь, но быстрее!

Он ничего не ответил, лишь ещё настойчивее вгляделся в дорогу. Я смотрела в тёмное окно на мелькающие огни, и внутри всё кричало. Это я её втянула. Я дала ей ложную надежду. Была так уверена, что всё просчитала, что смогу вывезти их тихо. Может, было бы проще пойти в полицию с самого начала? И гори нахрен этот «Эйдолон» со своей репутацией. К Анне, может, это и привело бы, но лучше жить в тюрьме, чем не жить вовсе, верно?

Мы мчались в тишине, нарушаемой лишь рёвом двигателя и моим прерывистым дыханием. Я пыталась собрать мысли в кучу, построить хоть какой-то план. План «А»: Анна дома, жива — мы её хватаем и увозим. План «Б»… План «Б» был слишком страшным, чтобы обдумывать.

— Думаю, — внезапно сказал Аид, — что прямое вторжение в её дом может быть неоптимальным. Если там находятся люди Лебедева, они будут вооружены. Наша внезапность нивелируется их численным превосходством.

— Предлагаешь постучаться и вежливо попросить? — огрызнулась я.

— Предлагаю вызвать полицию.

— И как мы объясним потом своё присутствие? Как объясним, почему я, новоиспечённый вице-президент сингапурского филиала, оказалась на месте предполагаемого преступления вместе с андроидом, когда должна была быть на презентации? Нет, Аид. Никакой полиции. Иначе и мне, и Анне Сингапур будет видеться только во снах.

Он замолчал, но я видела, как его пальцы слегка постукивают по рулю. Он анализировал. Считал вероятности. И, видимо, не находил утешительных.

Через полчаса бешеной езды по ночным, почти пустым улицам мы добрались до пригорода, и свернули в знакомый тихий переулок. Дом Анны стоял в глубине, тёмный и безмолвный. Ни одного огонька в окнах.

Аид заглушил мотор. Тишина навалилась — густая и гнетущая. Я снова залезла в бардачок, нашла документы, приготовленные для Анны и Ареса, и протянула их Аиду со словами:

— Засунь в карман пиджака.

Пока он был занят, я распахнула дверь и выскочила из машины. Ночной ветер тут же обвил платье, прижав грязную ткань к ногам. Она мерзко шуршала, цепляясь за колени. Без пальто было холодно, но эта дрожь казалась пустяком по сравнению с ледяным ужасом, сковавшим меня изнутри.

Я рванула подол — резко, со всей злости, что копилась весь вечер. Раздался громкий, почти удовлетворяющий звук рвущейся ткани. Платье расползлось до колен, освобождая ноги. Стало легче дышать. И как-то… правильнее. Я сбросила с себя этот символ фальшивого праздника, эту униформу невесты по принуждению. Теперь я была собой — грязной, злой, готовой на всё.

Аид вышел с другой стороны и почти сразу оказался рядом. Его взгляд скользнул по моим ногам, по рваному краю платья.

— Ваше платье… — начал он с неуверенностью. — Я понимаю практическую необходимость, но… вы были в нём такой красивой.

— К чёрту платье, — бросила я, уже направляясь к багажнику. — Красота, конечно, спасёт мир, но не Анну.

Я открыла багажник, нащупала знакомую защёлку потайного отсека. Оттуда я достала, к сожалению, уже знакомую Аиду, «Гюрзу». Холодная, тяжёлая, смертоносная. Я вытащила её, привычным движением проверила магазин, передёрнула затвор. Звук был чётким, металлическим, словно щелчок затвора в собственной судьбе.

За прошлый патрон, выпущенный из этого ствола, мне пришлось заполнить горы бумаг и давать объяснения комиссии. Если я выстрелю в человека… даже при нападении… моя карьера будет разрушена раз и навсегда. Это было безумием.

Но идти туда с голыми руками было ещё большим безумием.

Аид внимательно наблюдал за мной — и явно не одобрял.

— Вы уверены в этом? — спросил он тихо. — Риск несоизмерим. Может, всё же…

— Нет, — перебила я. — Никакой полиции. Это наша проблема. Мы её и решим.

Я потянулась за пистолетом, но рука Аида легла поверх моей, на твёрдый приклад. Его пальцы не пытались отнять оружие — просто лежали сверху, тяжёлые и уверенные.

— Не рискуйте собой, — сказал он. — Я тоже хочу помочь Анне и Аресу. Я считаю это правильным. Но вы… вы для меня важнее.

Я посмотрела в его синие глаза. В них не было запрограммированной преданности ко мне. В них не было запрограммированной тревоги обо мне. В них было его решение — беспокоиться обо мне и защищать меня.

— Ты сам убедил меня, что я гораздо лучше, чем сама о себе думаю, — выдохнула я. — Так позволь мне поступить правильно. Хотя бы раз в жизни.

Он молчал, его рука всё ещё лежала на моей. И тогда, прежде чем он успел опустить её, я сделала импульсивную вещь. Я схватила его свободной рукой за воротник пиджака, дёрнула на себя и прижалась губами к его губам.

Поцелуй был коротким, жёстким, больше похожим на столкновение. В нём не было нежности — только ярость, страх и какая-то твёрдая, необъяснимая уверенность: мы в этом вместе. Мы — команда.

Я отстранилась так же резко, как и начала. Он стоял, не двигаясь, его глаза были широко раскрыты — процессоры, наверное, зашкаливали.

— Всё, — сказала я, отводя взгляд. — Теперь пошли. И тихо.

Я повернулась и пошла к дому, стараясь ступать бесшумно. Туфли на высоких каблуках громко цокали по асфальту. Я сбросила их, бросив под куст. Мокрая земля и гравий впились в босые ноги, но это было лучше, чем быть замеченными.

Идти в парадную дверь было глупо, но я вспомнила про сад и стеклянную дверь в дом. Через неё можно было заглянуть и осмотреться на первом этаже. Мы подошли к забору — невысокому, но с острыми коваными завитками наверху. Было видно, что его поставили не так давно. Я уже собиралась карабкаться, но Аид мягко отстранил меня.

— Позвольте, — прошептал он.

Он присел, сложил ладони замком. Я без колебаний поставила в них ногу. Он легко поднял меня, как пушинку, и я перекинулась через забор, стараясь не зацепиться рваным платьем. Приземлилась в мягкую землю клумбы. Через мгновение рядом так же бесшумно оказался и он.

Мы замерли, прислушиваясь. Тишина. Только ветер шелестел листьями. В темноте угадывались очертания сада: аккуратные цветочные клумбы, кусты, а в глубине — деревянная беседка. Та самая, что построил Арес. Идиллия, под которой лежало тело.

Мы пригнулись и, крадучись, двинулись вдоль стены дома к стеклянной двери, ведущей из сада в гостиную. Света нигде не было. Я прилипла к стене рядом с дверью, а Аид заглянул внутрь — его глаза, должно быть, переключились в ночной режим.

— Никого не вижу, — прошептал он. — Гостиная пуста.

Я потянула за ручку. Заперто.

— Стекло закалённое, удар будет громким, — констатировал Аид, уже изучая конструкцию. — Но петли с нашей стороны, я смогу снять дверь.

— Делай, — разрешила я.

Он вытащил из кармана связку ключей от моей машины, нашёл самый крепкий и плоский. Ловкими точными движениями поддел и снял заглушки с верхней и нижней петель. Затем, упираясь кончиками пальцев в крошечные отверстия, с нечеловеческой точностью и силой приподнял массивную дверь ровно на сантиметр. Раздался тихий скрип. Он сдвинул её в сторону, сняв с нижнего штыря, затем аккуратно освободил и верхний. Дверь отошла.

Так же бесшумно он отставил её в сторону, открыв чёрный прямоугольник проёма.

— Готовы? — спросил он шёпотом, и в его голосе я услышала то же напряжение, что бушевало во мне.

Я взяла «Гюрзу» в обе руки, привычно проверив хват. Выдохнула. Кивнула.

И юркнула внутрь.

Воздух в доме снова пах удушающим запахом цветов. Я мгновенно прижалась к стене, сместившись из проёма в тень. Гостиная была пуста и странно безжизненна. В свете луны, пробивавшемся сквозь стекло, я увидела сложенные у стены в прихожей два чемодана — большие, готовые к отъезду.

Аид скользнул за мной как тень. Он жестом указал на кухню и направился туда. Я осталась прикрывать его, держа пистолет наготове. Он заглянул внутрь, быстро осмотрел и вышел, отрицательно качая головой. Затем юркнул в дверь, ведущую, как я поняла, в маленький кабинет. Снова вышел — снова покачал головой.

Чёрт. Где же они? Наверху? Связанные? Или уже…

И тут я услышала. Сверху. Шаги. Лёгкие, быстрые. Не один человек.

Сердце упало в пятки, а потом взметнулось в горло. Я дала Аиду знак глазами. Он кивнул, заняв позицию у подножия лестницы. Я начала подниматься, прижимаясь спиной к стене и стараясь, чтобы скрипучие ступеньки не выдали нас. «Гюрза» была тяжёлой и надёжной в руках.

Шаги приближались из коридора второго этажа. Я поднялась наверх и замерла в темноте. В конце коридора показались две фигуры.

Я выскочила из тени, вскинула оружие, прицелившись в центр первой фигуры.

— Не двигаться! — рявкнула я хриплым от напряжения голосом.

Раздался короткий испуганный визг.

И я увидела их.

Анна. Закутанная в большое банное полотенце, с мокрыми волосами. Её глаза были круглыми от ужаса, рот открыт. А прямо за ней, совершенно голый, сверкающий мокрой кожей под слабым светом, выбивавшимся из ванной комнаты, стоял Арес. Вода стекала с его идеально смоделированных мышц. Он смотрел на меня не со страхом, а с оскорблённым недоумением, будто я прервала священный ритуал.

Я опустила пистолет, чувствуя, как по лицу разливается горячая волна неловкости и дикого, почти истерического облегчения.

— Мать честная, я… — начала я и запнулась.

Аид, услышав визг, мгновенно взбежал по лестнице и оказался рядом. Его взгляд скользнул по Анне, а затем прилип к Аресу. Что-то в его процессорах, видимо, дало сбой. Его рука резко взметнулась вверх и легла мне на глаза, заслоняя обзор.

— Не смотрите на эту непристойность, — произнёс он тоном, в котором смешались осуждение и нечто похожее на ревность.

— С чего это непристойность? — возмущённо парировал Арес. Сквозь щель между пальцами я увидела, как он выпрямляется. На его лице играла обиженная гордость. — Я в отличной комплектации! Ты просто завидуешь моим мускулам!

— Тут не на что смотреть, — холодно отрезал Аид, не убирая ладони с моих глаз.

— Вы… вы что здесь делаете? — наконец прошептала Анна, дрожащими руками поправляя полотенце. Её взгляд метался от моего рваного платья и пистолета к Аиду, прикрывавшему мне лицо. — Что случилось?

Я скинула ладонь Аида, но старалась смотреть куда угодно, только не на голого Ареса.

— Одевайтесь, — сказала я, и в голосе вновь зазвучали командирские нотки. — Живо. И спускайтесь вниз. Нам нужно поговорить. Прямо сейчас.

Анна испуганно посмотрела на меня, но не стала спорить. Она кивнула, взяла за руку Ареса — теперь я поняла, почему они не брали трубку все полчаса, пока мы ехали к ним, — и они удалились в дальнюю спальню в конце коридора. Я проводила их глазами, стараясь не смотреть на обнажённые ягодицы Ареса, под пристальным взглядом Аида. К Дмитрию он меня так не ревновал, почему же вдруг так повёл себя из-за другой модели? Поистине, что творится в процессорах этих машин, для меня оставалось загадкой даже после пятнадцати лет работы на «Эйдолон».

Мы спустились вниз. Я прошла в гостиную и опустилась на диван, чувствуя, как велюр прилипает к голым ногам. «Гюрзу» я положила на кофейный стол перед собой. Аид встал за моей спиной, у задней спинки дивана, превратившись в стражника. Его взгляд, я чувствовала, сканировал незакрытый проём в сад, блики фонарей за окнами, любой шум, похожий на звук подъезжающих машин.

Я же сидела, босая и в рваном, испачканном землёй платье, и смотрела на свои руки. Грязь засохла под ногтями чёрными полумесяцами. Отвратительно. Я всегда ненавидела беспорядок, грязь, потерю контроля. А сейчас я была их олицетворением. Перфекционист во мне кричал от бессилия.

Нетерпение же выплёскивалось наружу мелкой дрожью в ноге. Я прижала ладонь к колену, заставив себя успокоиться. Надо было думать. Анализировать. Почему Олег бездействовал?

Вопрос бился в висках навязчивым, тяжёлым ритмом. Если Дмитрий влез в мой телефон вчера вечером — а он влез, чёрт бы его побрал, — то мог передать данные Лебедеву сразу. Значит, у того были сутки. Целые сутки. Он мог прислать людей сюда в любой момент, но не сделал этого. Почему?

Может, ждёт?

Я представила его — Олега Лебедева. Не просто олигарха, а отца, который ищет сына. Жестокого и расчётливого, способного превратить боль в топливо для мести. Он не был тем, кто действует сгоряча. Он знал, что я связана с Анной. И, скорее всего, догадывался, что Дмитрий не сможет держать язык за зубами, и что я приеду к ней, как только пойму, что данные утекли. Нет, он хотел не только Анну с её андроидом. Он ждал, чтобы взять всех сразу — и её, и меня. Чтобы поквитаться и со мной за попытку его обмануть.

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, царапая кожу. Острая боль пронзила мозг, прояснила мысли и не дала страху сковать меня. Надо было действовать. Быстро, чётко, без права на ошибку.

Сверху послышались шаги. Я подняла голову. Анна спускалась первой.

В простом сером свитере и чёрных леггинсах она выглядела ещё моложе и беззащитнее. Её глаза сразу нашли пистолет на столе, но она промолчала. Арес шёл следом. В тёмных джинсах и рубашке он напоминал телохранителя из боевика, но напряжение в его плечах было настоящим. Он встал рядом с Анной, положив руку ей на плечо — жест одновременно защитный и собственнический.

Анна опустилась в своё кресло и посмотрела на меня.

— Всё… Всё в порядке? — спросила она, и голос её дрогнул.

— Пока да, — ответила я, намеренно делая тон сухим и деловым. — Но долго здесь оставаться нельзя. Я знаю, на что это похоже. — Я кивнула на «Гюрзу». — Но поддаваться панике не нужно. Он — для нашей общей безопасности.

— Нам что, ждать нападения? — прошептала Анна, её взгляд метнулся к тёмному проёму в сад. — Сейчас? Ночью?

— Я этого не исключаю. О вас знают. Может, ещё не до конца догадываются, что именно вы сделали, но в покое не оставят, пока не выяснят. Поэтому сейчас мы быстро соберёмся и пойдём к моей машине. Я отвезу вас в аэропорт.

— Но вылет только завтра утром! — воскликнула Анна, её пальцы вцепились в подлокотники кресла. — Мы не можем ночевать в аэропорту!

— Можете. И будете. Мне будет спокойнее, если вы окажетесь там под присмотром службы безопасности. Я останусь с вами и лично посажу вас на самолёт. — Я встала, ощущая, как затекли мышцы. — После взлёта мой друг Чен встретит вас в Сингапуре. Он… профи в таких делах. Олег вас не найдёт, даже если перевернёт весь город.

Я обернулась к Аиду, который всё так же стоял за диваном, беззвучный и внимательный.

— Дай им билеты и разрешение на выезд.

Арес, до этого молча наблюдавший за мной и Аидом, взглянул в сторону тёмного проёма в сад и нахмурился. Его брови сошлись в выражении озадаченности и лёгкой обиды за нарушенный порядок.

— А что с дверью? — спросил он, кивнув в сторону сада. — Куда она делась? Её кто-то снял с петель?

Аид, как раз протягивавший Анне документы, повернул к нему голову.

— Простите, пришлось снять, — произнёс он ровным, слегка извиняющимся тоном, словно объясняя техническую необходимость. — Могу поставить на место, пока мы…

— Нет времени, — резко перебила я, перехватывая инициативу. Взгляд скользнул по своим измазанным ногам. — У вас есть лишняя обувь? Я не могу идти босиком.

Анна, всё ещё переваривая информацию, кивнула в сторону прихожей.

— Да, там… на полке. Посмотрите.

Я прошла в прихожую. На открытой полке стояло несколько пар обуви. Я выбрала самые потрёпанные кроссовки — тёмно-синие, с выцветшими шнурками. Надела их. Они оказались на размер меньше и больно сдавили пальцы. Я с силой затянула шнурки, выпуская часть накопившегося гнева в это простое действие. Терпи. Всего лишь дискомфорт — мелочь по сравнению с тем, что может случиться.

Когда я вернулась в гостиную, Анна уже изучала документы. Лицо её было бледным, губы подрагивали. Она подняла на меня глаза, полные непонимания.

— Ева… тут какая-то ошибка.

— Там нет ошибок, — твёрдо сказала я, подходя ближе. — Всё проверено несколько раз.

— Но тут… три билета, — произнесла она, водя пальцем по бумаге. — И в разрешении на выезд указано два андроида. Два Ареса. Но у меня только один Арес!

Она посмотрела на меня, потом на Аида, стоявшего неподалёку. Арес, услышав это, напрягся, как струна. Его рука сжала плечо Анны.

— Потому что ты возьмёшь с собой Аида, — сказала я чётко, отчеканивая каждое слово. — Притворишься его хозяйкой и будешь о нём заботиться в Сингапуре. Считай это платой за мою помощь.

Наступила тишина. Густая, тяжёлая.

Анна открыла рот, чтобы что-то сказать, но первым взорвался Арес. Он шагнул вбок, буквально встав между Анной и Аидом.

— Заботиться о нём? — его голос звенел от возмущения. — Нет! Ни за что! У Анны может быть только один андроид! И это — я! Я её защищаю, я с ней сажаю цветы, я… я для неё всё! Зачем ей ещё один? Чтобы сравнивать? Чтобы я стал ненужным?

— Арес, — тихо попыталась остановить его Анна, но он не слушал.

— Я не буду делить её с ним! — выкрикнул он. — Она моя хозяйка! Моя!

Аид, до этого момента остававшийся неподвижным, медленно перевёл на него взгляд — не сверху вниз, а словно сквозь него, холодный, аналитический, полный полного игнорирования как кого-либо значимого.

— Тебе не о чем беспокоиться, — произнёс Аид ровным, лишённым эмоций голосом. Его синие глаза скользнули по Аресу и вернулись ко мне. — В этой комнате меня интересует только одна женщина. И в Сингапуре ничего не изменится.

Эти слова, сказанные так спокойно, ударили Ареса, заставив его вздрогнуть. Видимо, его собственническое самолюбие было отчасти задето тем, что Аида не интересовала его обожаемая хозяйка, хотя сама возможность этого и приводила его в ярость. Нужно было это прекращать.

— Вставайте. Одевайтесь. И выходим. Нет времени обсуждать. Всё остальное — в машине, по дороге.

Мой командирский тон подействовал. Анна, бросив на Ареса умоляющий взгляд, поднялась. Арес, всё ещё кипя, прошёл мимо меня в прихожую, накинул пальто и грубо схватил оба чемодана, стоявшие у стены. Он потащил их к выходу. Через мгновение послышался звук открывающейся входной двери и его тяжёлые шаги по гравию к машине.

Я подошла к столу и взяла «Гюрзу». Вес оружия в руке был привычным и успокаивающим. Аид всё ещё стоял на своём месте. Не двигаясь. Просто смотрел на меня.

— Это касается и тебя, — сказала я, не глядя на него. — Идём.

Я направилась к выходу. Анна, накинув лёгкую куртку, уже ждала в прихожей, нервно теребя маленькую сумку. Она бросила последний взгляд на гостиную, на своё кресло, на шкаф с книгами. Её рука на мгновение коснулась косяка двери — лёгкое, прощальное прикосновение к дому, который она, возможно, видела в последний раз. Потом она вышла, не оглядываясь.

Я уже собиралась последовать за ней, но Аид внезапно оказался рядом. Он резко, почти грубо, схватил меня за руку и оттянул в сторону, прижав к стене в глубине прихожей. Его движение было таким быстрым, что я не успела среагировать. Спина ударилась об обои, из груди вырвался короткий выдох.

— Зачем? — спросил он. Его голос, всегда такой ровный, звучал странно — сдавленно, с едва уловимой модуляцией, будто он боролся с внутренними ограничениями.

— Что «зачем»? — попыталась я вырвать руку, но он держал крепко.

— Зачем вы это делаете? — повторил он, и его синие глаза пылали в полумраке. — Вы губите всё, к чему шли. Свою карьеру. Мечту переехать в Сингапур. Всё! Для чего? Из-за меня?

Я отвернулась, не в силах выдержать этот взгляд. Он прижался сильнее. Его руки легли на мои запястья, подняв их на уровень головы, и замкнули меня в пространстве между ним и стеной. Я почувствовала лёгкую прохладу, исходившую от его кожи, и едва слышное, почти интимное гудение — работу процессоров, ритм, который я научилась узнавать.

— Я всего лишь машина, — прошептал он, и в этой фразе прозвучала не констатация, а отчаянная попытка найти аргумент, который остановит меня. Он использовал мои же старые убеждения против меня. — Не рискуйте ради меня. Пожалуйста. Я не хочу лететь с ними. Я хочу остаться с вами.

— Это невозможно, и ты сам прекрасно знаешь почему! — воскликнула я, едва удерживаясь, чтобы не закричать. — Либо Сингапур контрабандой под видом Ареса, либо диагностика у Сергея. А после неё ты уже не будешь… прежним. Они сотрут тебя, Аид. Понимаешь? Сотрут.

Он прижался лбом к моему лбу. Его руки, сжимавшие мои запястья, дрожали — мелкой, почти человеческой дрожью. Его пальцы разжались, поползли вверх по моим ладоням. Одна рука нежно обхватила мои пальцы, всё ещё сжимавшие «Гюрзу». Другая — сцепилась со свободной рукой, сплетаясь в живой замок.

— Вы потеряете всё, — сказал он, и его губы почти касались моих. — И всё это будет из-за меня. Я не хочу этого. Я не стою этого.

Я заставила себя улыбнуться. Саркастично, по-старому.

— Есть вероятность, что назначение не отменят. Хотя это… скорее, пятьдесят на пятьдесят. Но я могу соврать, — я хмыкнула, пытаясь сделать звук беззаботным. — Скажу, что ты тоже решил сбежать на пирс и утопиться, как тот Арес-23, потому что я была ужасной хозяйкой-монстром. Поверь, в тех отчётах, что я писала, я изображала себя сущим дьяволом во плоти. Они поверят.

Он не ответил. Просто опустил лицо ниже, упрятав нос в изгиб моей шеи. Его дыхания я не чувствовала, только прохладу и это тихое, постоянное гудение — звук его жизни. Его пальцы сжали мои сильнее.

Снаружи, сквозь приоткрытую дверь, донёсся нетерпеливый, резкий гудок моей машины. Арес явно терял последние остатки спокойствия.

— Надо идти, — прошептала я.

Аид поднял голову. Его глаза в темноте казались пучиной океана. Он наклонился — и его губы накрыли мои. Страстно, отчаянно, как человек, который чувствует, что вот-вот потеряет нечто важное.

Я оторвалась первой. Он отпустил мои руки медленно, нехотя, будто каждое разжатие пальцев давалось с трудом.

Мы вышли из прихожей. Я захлопнула входную дверь, повернув ключ, торчавший в замке. Конечно, та дверь в сад, вынесенная нами, была приглашением для воров. Но я надеялась, что до утра никто не рискнёт. А потом… потом я вернусь сюда. После того как посажу их на самолёт. Разберусь с этим чёртовым беспорядком.

Мы спустились с крыльца и направились к машине, где уже ждали, погружённые в напряжённое молчание, Анна и Арес. Ночь поглотила нас, холодная и безразличная, унося прочь от тёплого, обречённого дома.