Мы снова стояли на пороге дома Анны. На этот раз я была преисполнена решимости добиться от неё правды, чего бы мне это ни стоило. Едва палец коснулся кнопки звонка, створка двери распахнулась, и в проёме, как и в прошлый раз, возник Арес-7. Его мощная фигура заполнила собой всё пространство, словно живой бастион.

— Анна не принимает, — его бархатный баритон прозвучал холодно и неоспоримо. — Она нездорова. А вы не предупредили о визите.

Я не стала тратить время на препирательства. Резким движением я втиснулась в прихожую, буквально переступив через порог и заставив его отступить на шаг. Аид бесшумно проскользнул за мной.

— Заткнись, — сказала я, ощетинившись. — Я тебе не курьер, от которого можно отмахнуться. Если я прихожу в чей-то дом, значит, у меня есть веские основания.

— Вы нам угрожаете? — на его идеально смоделированном лице появилась тень презрения. — Как вульгарно.

— Где твоя хозяйка? — я окинула прихожую взглядом, стараясь выглядеть опаснее, чем была на самом деле. — Не заставляй меня поднимать шум. Я сейчас наберу группу быстрого реагирования, и тебе, железяка, не поздоровится. Я не шучу.

Мы стояли, уставившись друг на друга, — два противника в немой дуэли. Я, конечно, блефовала. Но откуда ему было знать? Он же всего лишь машина. Пусть и очень продвинутая.

— Что вам нужно от нас? — наконец спросил он, и в его голосе прозвучала неуверенность.

— Я расследую исчезновение своего сотрудника, Владимира Лебедева. Тебе это имя о чём-то говорит? — я внимательно следила за его реакцией, но его лицо оставалось каменным. — Хотя можешь не отвечать. Я и так знаю, что у него был очень сомнительный интерес к твоей хозяйке.

— Мы ничего не знаем, — ответил он быстро.

— Неужели? — ядовито усмехнулась я. — А ты в курсе, кто его отец? В курсе, что он может сделать, если вы имеете отношение к исчезновению сына? А даже если и не имеете, то что-то знаете. Я это чувствую.

Из гостиной послышались шаркающие, неуверенные шаги. В дверном проёме возникла Анна. Боже правый, она выглядела ещё хуже, чем в прошлый раз. Кожа была прозрачной, словно бумага, а под глазами залегли глубокие, почти чёрные тени. Её испуганные глаза метались от меня к Аресу.

— Я… я не ждала гостей, — прошептала она хрипло.

— Анна Игоревна, вы выглядите не очень, — я сделала шаг навстречу, намеренно отрезая Аресу путь встать, между нами. Аид, словно угадав мой замысел, чуть сместился, блокируя выход из прихожей. — Что-то случилось?

— Всё в порядке, — она нервно спрятала руки в длинных рукавах кардигана. — Что вы хотите узнать?

— Вы знали Владимира, — заявила я, не оставляя ей пространства для манёвра. — Не отрицайте, я поняла это ещё в прошлый раз. Расскажите мне, что случилось. У вас были конфликты? Может, он вам угрожал? Что произошло той ночью, когда вы мне позвонили?

Глаза Анны метались, словно у загнанного зверька. Она сглотнула, и было слышно, как сухо щёлкнуло у неё в горле.

— Я… я его знаю. Мы пару раз встречались.

— Вы знали, что он сотрудник «Эйдолона»?

— Нет, не знала. Мы познакомились в караоке-баре. Он… он мне показался неплохим парнем.

Я невольно ухмыльнулась. Владимир? Что ж, да, когда ему это было нужно, он умел производить впечатление. Не спорю. Но это впечатление быстро испарялось, стоило только узнать его получше.

— И что было дальше? — не отступала я.

— Ничего особенного. Пару раз встретились, а потом… потом я прекратила с ним общение.

В её словах была доля правды, но сквозь них явно проступала толстая жила недосказанности. Нужно было давить. Была высокая вероятность, что я ошибаюсь, но чёрт побери, лучше уж давить и потом извиниться, чем снова уехать, не солоно хлебавши.

— Анна, — я смягчила тон, сделав его почти доверительным. — После вашего ночного звонка, на следующее утро, Владимир пропал. Может быть, вы всё же что-то не договариваете? Возможно, вы встретились с ним в ту ночь, и он попытался сделать что-то нехорошее? Перегнул палку и скрылся? Я не хочу вас пугать, но поверьте, после меня к вам могут прийти другие люди. И они будут не такими… чуткими, как я.

Арес внезапно резко шагнул ко мне, сократив дистанцию. Всё его тело излучало безмолвную угрозу. Аид тут же отреагировал, встав чуть ближе; его поза выражала готовность к действию.

— Хозяйка дала вам ответ, — голос Ареса зазвенел, словно сталь. — Хватит домыслов. Они беспочвенны. В ту ночь я снова напугал её, и я этим не горжусь, но это правда. А теперь прекратите её запугивать. Покиньте дом. Немедленно.

Его тон, эта попытка выставить меня агрессором, сорвали все мои заготовки и последние остатки самообладания. Внутри у меня всё взорвалось.

— Заткнись, грёбаная железяка! — рявкнула я, вкладывая в слова всю свою ярость и разочарование. — Я разговариваю не с тобой! Мнение техники меня не интересует!

Арес замер. Я буквально физически ощутила, как его системы пришли в полную боевую готовность. Мышцы плеч напряглись, рука непроизвольно сжалась в кулак. Он собирался наброситься на меня. И он бы это сделал.

Но Аид оказался быстрее.

Он рванулся вперёд с такой скоростью, что глаз не успел зафиксировать движение. Хотя Арес был массивнее и, казалось бы, сильнее, Аид оказался ловчее. Он резко и грубо прижал Ареса к стене, заблокировав его руку. Арес казался ошеломлённым; он сам не понял, что произошло.

— Не делай того, о чём потом пожалеешь, — произнёс Аид, и его ровный голос прозвучал зловеще в наступившей тишине. — Ты и твоя хозяйка. Ты можешь применить силу к человеку только в случае непосредственной угрозы для неё. Сейчас этой угрозы нет. Не усугубляй ситуацию, Арес-7.

И тут голос Анны сорвался в пронзительный, истеричный крик:

— Я всё расскажу!

— Аня, не надо, — попытался остановить её Арес, но в его голосе слышались уже не сила, а отчаяние.

— Нет! Я так больше не могу, Арес! Это невыносимо! — она рыдала, её тело сотрясали спазмы. — Я думала, что смогу, но это сильнее меня! Сильнее нас! Моя совесть… она съедает меня изнутри, понимаешь?!

— Отпусти меня, — тихо сказал Арес Аиду. — Я не буду ничего делать.

Аид медленно разжал хватку и отошёл на шаг, но остался настороже. Арес не стал атаковать. Вместо этого он подошёл к Анне и осторожно, с невероятной для его мощи нежностью, обнял её за плечи, прижав к себе. Она уткнулась лицом в его грудь, и её рыдания стали глуше.

— Да, — выдохнула она, всхлипывая. — Владимир приходил к нам в ту ночь. Сначала он звонил в дверь и не хотел уходить… а потом… потом вломился. Арес как раз был на подзарядке.

— Что он говорил? — спросила я, чувствуя, что начинаю понимать, к чему всё идёт. — Чего он хотел?

— Я подумала, что он сошёл с ума, — её голос дрожал, прерываясь. — Нёс какой-то бред про свою мать... что её убил андроид... твердил, что пытается «открыть всем глаза»... Именно тогда до меня дошло, что самоубийство Лены... тоже было его рук делом.

Я на мгновение закрыла глаза, с ужасом предчувствуя, что услышу дальше, и всем существом отторгая эту правду.

— Что было дальше? — едва выдавила я.

— Арес... он защищал меня... — она снова разрыдалась, слова потонули в рыданиях. — А потом... потом я сама защищала его! Он не виноват! Мы не виноваты!

Арес крепче прижал её к себе, его рука нежно гладила её волосы. Когда он заговорил, его голос звучал низко и монотонно, словно он зачитывал протокол.

— Субъект Владимир совершил незаконное проникновение на частную территорию. Проявил вербальную и физическую агрессию в отношении Анны Игоревны и меня. Мои попытки предупредить его и деэскалировать ситуацию не увенчались успехом. Мне пришлось применить силу для его обезвреживания. Однако заряда моей батареи оказалось недостаточно. Субъект Владимир обладал хорошей физической подготовкой. В процессе противостояния вмешалась Анна Игоревна. Она метнула в субъекта тяжёлый предмет. Субъект потерял равновесие, упал и получил черепно-мозговую травму, несовместимую с жизнью, при ударе об острый край кофейного стола. Дальнейшие мои действия были направлены на обеспечение безопасности хозяйки.

— То есть, устранение инцидента, — уточнила я, и мои ладони вдруг стали ледяными и влажными. По спине пробежали мурашки.

Труп. У них в доме лежал труп. И они... они...

— Вы понимаете, что натворили? — прошептала я, смотря на них обоих.

— Я беру всю ответственность на себя, — отчеканил Арес. — Но у меня есть просьба. Когда вы будете меня забирать... пожалуйста, укажите, что это я принудил хозяйку так поступить.

Я фыркнула, не в силах сдержать горькую усмешку.

— Вы не в том положении, чтобы диктовать условия. Где Владимир?

Но ответил не Арес, а Аид. Он стоял, слегка склонив голову, его сенсоры были прикованы к Аресу.

— Биоразлагаемые материалы не подлежат длительному хранению в жилом помещении без специального оборудования. Учитывая данные, полученные мной во время осмотра сада при предыдущем визите, вероятность захоронения останков там составляет 98,7%.

Арес коротко кивнул.

— Вы что, идиоты? — это вырвалось у меня само собой. Я провела рукой по лицу, чувствуя, как накатывает усталость. — Нет, знаете что? Пожалуй, я сделаю вид, что не расслышала. Арес, ты — одна из самых технологичных и дорогих машин, когда-либо созданных нашей компанией, и ты его... просто закопал? Серьёзно?

— А что я должен был сделать? — в его голосе прозвучало нечто похожее на раздражение.

— Было бы оптимально растворить его в серной кислоте, — невозмутимо заметил Аид. — Это не оставило бы материальных улик.

— Аид, я ДЕЛАЮ ВИД, ЧТО НЕ СЛЫШУ ТЕБЯ! — рявкнула я в его сторону, чувствуя, как начинается мигрень. Я снова повернулась к Аресу. — Что вы с машиной сделали? Может, сдали в аренду кому-нибудь? Меня уже ничто не удивит.

— Арес... утопил его машину, — тихо проговорила Анна, всхлипывая. — Тут недалеко от дома есть старый карьер. Его уже не используют, но он очень глубокий. Чтобы найти там машину, нужно точно знать, что она там.

Я отвернулась и подошла к окну, уставившись в идеальный, ухоженный сад. Идиотизму, казалось, не было предела. Кто, блять, гадит там, где ест? Они совсем с головой не дружат! Если уж убивать кого-то, то делать это нужно с умом, а не как попало. Неужели Арес, с его продвинутым процессором, не смог придумать ничего лучше?

И самое главное — зачем я вообще во всё это ввязалась? Нужно было просто передать данные тем гопникам, отработать свои две недели и спокойно улететь в Сингапур. Почему я так отчаянно хотела докопаться до правды?

Я обернулась и посмотрела на Анну. На её заплаканное, испуганное лицо. На трясущиеся руки. И увидела перед собой не преступницу, а запуганную, невиновную женщину, ставшую жертвой неадекватного мужчины. Она выглядела такой... беззащитной.

Что-то болезненно сжалось у меня внутри. Глубоко, там, где я годами хранила собственные страхи. Я тоже когда-то была такой. Беззащитной. И мне никто не протянул руку помощи. Хотя... нет, у меня тогда даже андроида-защитника не было.

Я медленно выдохнула, принимая решение, о котором, возможно, буду жалеть всю оставшуюся жизнь.

— Вам нравится Сингапур? — спросила я, разрывая повисшее молчание.

Все трое уставились на меня с одинаковым выражением полного непонимания.

— Что? — прошептала Анна.

— Сингапур, — повторила я, делая вид, что не замечаю их шока. — Место такое. Тёплое, с океаном, высокими технологиями. Как у вас с английским?

— Ну... — она растерянно посмотрела на Ареса, потом на меня, нервно перебирая пальцами. — Надо бы подтянуть, наверное...

— Так и займитесь этим! — резко парировала я. — Мозгов не хватило довести дело до ума, так хоть язык выучите! У вас есть две недели!

— Две недели до чего? — нахмурился Арес.

— До вылета, — ответила я так, будто это было само собой разумеющимся.

— Я... я ничего не понимаю, — растерянно проговорила Анна. — О чём вы?

Я глубоко вздохнула, мысленно посылая к чёрту здравый смысл и все планы на спокойную жизнь. Решение было глупым, рискованным и абсолютно нелогичным. И именно поэтому оно казалось единственно правильным.

— Я куплю вам два билета до Сингапура, — сказала я, и в моём голосе прозвучала стальная решимость, не терпящая возражений. — В течение двух недель тебе, Анна, нужно взять отпуск на работе. Скажи, что нашла горящий тур, поэтому так срочно. Или придумай что-нибудь ещё, но, чтобы звучало убедительно. Собирайте всё самое необходимое. Я за это время оформлю разрешение на вывоз Ареса из страны. Сними все свои сбережения и поменяй на сингапурские доллары. На месте вам поможет мой знакомый. За деньги, разумеется. Он организует новые документы, поможет с жильём и работой.

— Но... я не могу так резко... изменить всю свою жизнь! — воскликнула Анна.

— Труп закопать в саду можете, а улететь отсюда — нет? — я язвительно приподняла бровь. — Это не шутки. У Владимира отец, который не остановится ни перед чем. Бежать — ваш единственный шанс.

Анна замолчала, её взгляд забегал по комнате, цепляясь за знакомые вещи, словно она прощалась с ними. Потом она посмотрела на Ареса. Тот смотрел на неё. Безмолвный диалог длился несколько секунд. Наконец они оба кивнули.

— Хорошо, — тихо сказала Анна. — Спасибо вам.

— Пока ещё не за что, — отрезала я, засунув руки в карманы брюк. — Разбирайтесь со своими делами и готовьтесь к полной смене обстановки. Я свяжусь с вами.

Я повернулась к выходу и встретилась взглядом с Аидом. Он смотрел на меня с таким... одобрением? Гордостью? Его обычно безмятежный взгляд сейчас казался по-настоящему тёплым.

— Почему вы нам помогаете? — раздался за моей спиной голос Анны.

— Потому что она — хороший человек, — неожиданно произнёс Аид, обращаясь к Анне, но не отрывая взгляда от меня. — А вы, Анна, не заслужили того, что с вами произошло. Поверьте, если она решила вам помочь, то вам не о чём волноваться.

Я с удивлением посмотрела на него. С чего это он вдруг? Но по груди уже разливалось странное, тёплое чувство. Это было непривычно. И... приятно. Раньше я никогда не решалась сделать что-то по-настоящему хорошее для других. Не думала, что это может так окрылять.

Я кивнула на прощание Анне и Аресу. И мы с Аидом вышли на улицу.

Воздух снаружи показался на удивление свежим и чистым. Я сделала глубокий вдох, чувствуя странную лёгкость, смешанную с леденящим душу страхом от осознания того, что я только что натворила. Но где-то глубоко внутри теплилась крошечная искра — надежда, что, возможно, я поступила правильно.

Вечер уже навис над городом, и в квартире воцарилась бархатная, почти осязаемая тишина, когда я закрылась в спальне, набирая знакомый номер. Глубоко выдохнула, пытаясь унять лёгкую дрожь в пальцах. Трубку подняли почти сразу, после второго гудка.

— Алло? — голос на том конце был тёплым, чуть хрипловатым, с тем самым знакомым акцентом, который всегда резал слух, но почему-то неизменно успокаивал.

— Чен, это я. Не разбудила? У вас там сейчас…

— Ого, кто звонит! — он произнёс это живо, почти весело. — Нет-нет, не разбудила. Я как раз варю себе кофе. Третью кружку за ночь.

— Очередная бессонная ночь?

— Ну, ты же знаешь мою работу. График вообще не нормированный. А у тебя что-то случилось? Ты ж звонишь с этого номера, только когда нужно поговорить без посторонних ушей.

Да, он был прав. Чаще всего я звонила ему через анонимную сеть — когда возникали проблемы или нужно было продать информацию. Да, я и таким грешила. Чен был охотником за технологиями и довольно успешно орудовал в Сингапуре. Иногда я сливала ему данные о наших разработках, но никогда — в ущерб компании. Лишь безобидные слухи, которые всё равно рано или поздно просачивались на рынок. «Эйдолон» был не первой и не последней компанией по производству андроидов, но мы лидировали за счёт технологий, опережая конкурентов на годы вперёд. Поэтому любой, даже самый незначительный слив, стоил довольно дорого.

— Мне нужна твоя помощь. В одном срочном и деликатном деле.

— Ты меня заинтриговала. Я весь во внимании.

Я кратко, без лишних эмоций, изложила ситуацию с Анной и Аресом. Опустила лишь детали об отце Владимира, но суть передала честно.

— Серьёзно? — на другом конце провода послышался сдержанный смешок. — И он просто закопал его в саду?

— Да. Как видишь, машины «Эйдолона» — не лучшие напарники для криминальных делишек.

— Ну, я и не собирался. Ваши железяки всегда были со своей придурью.

— Эй! — я не смогла сдержать ухмылку. — Ты неплохо заработал, когда я сливала тебе информацию о них.

— Да, только мне опять нужны деньги.

— Тебе постоянно нужны деньги, Чен. Чтобы кормить свою многочисленную родню.

— Ну, тут ты меня поймала. Так какая помощь нужна? Жильё, новые документы, помочь обжиться? Так?

— Да.

— А чего такая срочность? Полиция уже получила на них наводку?

— Нет. Просто не хочу рисковать.

— Это совсем не похоже на тебя. Ты никогда не просила о подобных услугах для других. Что-то изменилось?

Я на мгновение замолчала, взгляд невольно устремился к двери, за которой в гостиной сидел Аид.

— А что, я не могу сделать доброе дело?

Он рассмеялся.

— Нет, конечно, можешь. Просто… А, неважно. Ты понимаешь, сколько это будет стоить?

— У них есть деньги.

— Но не столько, сколько нужно. Ты знаешь, что расценки с андроидами стоят дороже?

— С чего это?

— Одно дело — спрятать человека. Но с вашими андроидами — одни хлопоты. Мне ведь придётся вытаскивать ваше встроенное устройство слежения, подделывать серийный номер модели, сертификат соответствия, потом ещё легализовать его в государственном реестре через новые документы твоей горе-подруги. Я уж молчу, что, возможно, нужно будет обновлять его ПО, чтобы подключить к местным сетевым сервисам. Ты ведь знаешь, всё это отличается от обычного туризма с андроидом.

— Сколько, Чен? — спросила я, чувствуя, как в животе холодеет.

— Даже по нашей старой дружбе — дорого. Модели «Арес» — это тебе не базовый андроид.

Я задумалась. Конечно, я могла бы добавить и свои деньги, но смутно понимала: Чен намекал на другое. Он искал иной платёж.

— А что, если я предоставлю тебе информацию о новом андроиде нашей компании? — выдохнула я, переступая через внутреннюю черту. — О нём знают единицы, и он сейчас находится на тестах. Лично у меня.

— Что? И ты молчала? — в его голосе вспыхнул неподдельный, почти детский азарт. — Это охренительно! Я не только смогу всё для них сделать, но и тебе неплохо так отстегнуть.

— За слив такой информации меня точно могут уволить. И это в лучшем случае.

— Ну, ты умная, выкрутишься. Я что, тебя не знаю?

— Передам только то, что уже известно узкому кругу лиц. Не более. То, что я пишу в официальных отчётах, — не трону. Слишком опасно. А я уже почти у финиша. Но думаю, и этой информации хватит с лихвой, чтобы покрыть твои расходы.

— У финиша? — он мгновенно уловил суть. — Твою кандидатуру утвердили на ту позицию в Сингапуре?

— Меня взяли. Официально объявят через две недели.

— Я тебя поздравляю! — его голос зазвенел искренней, неподдельной радостью. — Прилетишь — помогу устроиться в лучшем виде! Вот увидишь, я покажу тебе настоящую жизнь, а наше сотрудничество выйдет на новый уровень!

— Чен, я буду вице-президентом, — попыталась я вставить ноту здравого смысла. — Я не уверена, что готова так рисковать.

— Я в любом случае буду ждать твоего прилёта, — произнёс он, и в его тоне сквозила твёрдая уверенность. — Даже если ты вдруг передумаешь и решишь начать всё с чистого листа.

— Я знаю.

— Ладно. Высылай всё, что у тебя есть, на эту парочку. Она же ваша клиентка? Так шли сразу всю базу данных. Займусь их документами безотлагательно.

— Хорошо. И спасибо, Чен. Правда, спасибо.

— Береги себя.

— И ты.

Разговор прервался. Я ещё какое-то время сидела, сжимая в ладони холодный корпус телефона, и слушала наступившую тишину. Внутри бушевала странная смесь — щемящая тоска и одновременно облегчение. Чен всегда был тем островком нормальности в бушующем море моего личного дерьма. Единственным человеком, которому я доверяла без оглядки. Мы познакомились в университете, когда он приехал по обмену. Он пытался взломать университетский сервер, чтобы поставить себе «автомат» за экзамен. Я его поймала, а он, вместо оправданий, предложил сотрудничество. С тех пор наши пути то расходились, то вновь пересекались на самых скользких тропах жизни.

Я поднялась с кровати и потянулась. Кости затрещали от накопленного напряжения, словно я тащила на себе воз гранита. Да, я идиотка, и меня порвут на куски, если всё узнают. Но сворачивать было уже поздно.

С этим тяжёлым, но твёрдым решением я вышла в кухню-гостиную. На диване, спиной ко мне, сидел Аид. Телевизор был включён, но звук приглушён до минимума. На экране мелькали кадры старой чёрно-белой ленты, отбрасывая призрачные тени по стенам. Услышав мои шаги, он плавно повернул голову. Его профиль чётко вырисовался в полумраке.

— Вы завершили разговор? — спросил он своим ровным, размеренным голосом.

— Ага, — коротко кивнула я, чувствуя, как усталость накатывает новой волной.

Я плюхнулась на диван рядом с ним, с облегчением проваливаясь в мягкую обивку. Взяла пульт и начала бесцельно перебирать каналы. Перед нами мелькали рекламные ролики, отрывки новостей, бесконечные сериалы — сменяющие друг друга картинки чужой, незнакомой мне жизни.

— Чен поможет. Осталось только протолкнуть разрешение на вывоз, — нарушила я молчание, всё ещё перебирая каналы. — Заявку я уже сварганила за Анну. Завтра запущу её вне очереди в статусе «приоритетно-аврально-если-не-сделаете-все-умрут».

— Процедура вывоза андроида за пределы зоны, где нет филиала компании, представляет собой довольно сложный и долгий процесс, — заметил Аид своим ровным, аналитическим тоном. — Вы уверены, что успеете протолкнуть его за две недели?

— Уверена, — отрезала я, наконец выключив телевизор и откладывая пульт. — С коллегами не должно возникнуть проблем. Все уже давно усвоили: если я ставлю гриф «срочно», значит, лучше лишних вопросов не задавать.

— А этому Чену можно доверять? — спросил он после небольшой паузы.

— Если кому и можно, то только ему.

— Он ваш друг?

— Единственный.

Аид замолчал, и его взгляд снова прилип к теперь уже тёмному экрану, в котором отражались очертания его лица. В призрачной синеве телевизора его профиль казался почти живым — резкий, невероятно сосредоточенный.

— У меня есть вопрос, — вновь нарушил он тишину, уже через несколько минут.

— Какой? — лениво отозвалась я, всё ещё ощущая тяжесть состоявшегося разговора.

— Вы уезжаете в Сингапур?

Я замерла с полуподнятой рукой. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт.

— Ты подслушивал? — выдавила я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Я не хотел. Просто у меня очень чувствительные сенсоры. Я специально включил телевизор, чтобы не слушать, но… не получилось отвлечься.

Я откинулась на спинку дивана и уставилась в потолок, пытаясь собраться с мыслями. Всё. Приплыли. Теперь придётся говорить правду.

— Да. Уезжаю. Через две недели официально объявят, что я становлюсь вице-президентом в новом филиале.

Я почувствовала, как он слегка сдвинулся. Не резко, но его плечо мягко коснулось моего. Лёгкое, почти невесомое прикосновение.

— Я понимаю. Ваше стремление к эффективности, к развитию логично вытекает в повышение должности.

— Но ты что-то хочешь сказать, верно? — спросила я, поворачиваясь к нему.

— Я ни на что не претендую и полностью осознаю своё положение. Но… мне будет грустно прощаться с вами.

От этих простых, ровно произнесённых слов у меня внутри что-то ёкнуло, больно защемило. Я хотела отмахнуться, съязвить, найти колкую шутку, но все слова застряли в горле, оставив лишь комок.

— Знаете, сначала вы мне не нравились, — продолжил он, и его голос приобрёл новые, непривычные модуляции, став тише и глубже. — Ваша агрессия, цинизм и полное отрицание доверия… Я видел в вас сложную, враждебную среду. Потом это изменилось. Я стал анализировать вас и… свои собственные процессы. Со временем вы остались сложной, но не враждебной средой. Вы стали… значимы.

Его рука нерешительно потянулась через разделявшую нас подушку и легла на моё колено, едва касаясь ткани брюк. Внутри всё сжалось — инстинктивное, привычное отторжение заставило меня замереть.

— Когда вы залатали меня после выстрела, для меня это был не просто ремонт, — его голос прозвучал приглушённо, будто сквозь усилие. Он замолчал, подбирая слово, и тишина между нами стала почти осязаемой. — Это был акт… — он снова запнулся. — Заботы? В тот момент я подумал, что моя функциональность, моё присутствие рядом с вами… важно. Для вас — так же, как и для меня. Я не претендую на невозможное. Я просто хочу быть с вами столько, сколько это возможно. Потому что это стало значимо для меня.

Я могла бы скинуть его руку. Должна была. Но вместо этого моя собственная рука, будто движимая чужой волей, медленно и неуверенно поползла навстречу. Кончики пальцев коснулись прохладной, идеально симулирующей кожу поверхности. А затем ладонь легла сверху, и назойливый сигнал тревоги в голове внезапно смолк, сменившись оглушительной, всепоглощающей тишиной.

Мне стало до боли жаль его. Острая, незнакомая жалость, о которой я раньше не подозревала, пронзила грудь. Я могла бы, конечно, выкупить его. Но какой в этом смысл? Ведь после всех процедур у технарей, после тотального форматирования, это будет уже не он. Его память сотрут, уникальную личность обнулят. Он просто… умрёт.

Я отпустила его руку, но лишь для того, чтобы обхватить его за плечи и потянуть к себе. Он легко поддался, наклонился, и вот его лицо уже было в сантиметре от моего. Я впилась взглядом в его холодные синие озёра-линзы. И впервые за всё время я не увидела в них бездушные оптические приборы. Я увидела глаза. По-настоящему живые. Невероятно глубокие. В них читалось всё — его пытливый аналитический ум, безоговорочная преданность, горькое принятие неминуемого конца и что-то ещё… что-то тёплое, согревающее меня изнутри. В его глазах, как в зеркале, отражалась я — уставшая, израненная, вечно язвительная, но… позволившая себе наконец эту близость.

Мои пальцы сами потянулись вверх и бессознательно затерялись в его волосах. Они были на удивление мягкими, совсем как настоящие.

— Слушай, — прошептала я, и мой голос дрогнул, выдав всю накопившуюся усталость и смятение. — Когда мы разберёмся с Анной и со всем этим бардаком, что они натворили… я попытаюсь что-нибудь придумать. Сама ещё не знаю, что. Но я попытаюсь. Обещаю.

Он не ответил сразу. Его «глаза» — да, теперь я могла думать о них только так — пристально изучали моё лицо, словно он пытался запечатлеть в памяти каждую чёрточку, каждую морщинку усталости, каждый отсвет пережитого. Потом он медленно, почти благоговейно, наклонил голову. Его лоб, прохладный и твёрдый, коснулся моего. И в этом простом, лишённом страсти прикосновении была такая бездна доверия и покоя, что у меня перехватило дыхание.

— Благодарю вас, — едва слышно прошептал он. — Этого достаточно.

Мы так и сидели, застывшие в полной тишине, освещённые лишь призрачным сиянием телевизора. Снаружи давно стемнело, город затих, и лишь изредка доносился отдалённый гул машин. А здесь, внутри этой хрупкой тишины, рождалось что-то новое. Невероятно хрупкое. Пугающее. И оттого — бесконечно дорогое. И я с удивлением поймала себя на мысли, что впервые за долгие-долгие годы мне не хотелось никуда бежать.