Варя стояла в кабинете президента и рассматривала на стенах современные картины, в которых Варя ничего не понимала. Она вглядывалась в каждую по очереди и пыталась определить, что же на ней нарисовано. Но тщетно. Размазанные по холсту мрачные краски перетекали одна в другую, не образуя четких контуров. Получалась своего рода мешанина из разных цветов. Варя слышала от других, что президент любил живопись, но то, что она видела, сложно было считать таковой. Это вообще едва ли можно было назвать искусством.

– Интересуетесь? – живо спросил президент и, не дождавшись, добавил: – Это современные работы наших прогрессивных художников.

– Да, немного, – соврала Варя. На самом деле ей сейчас все это было категорически не интересно. Утренняя головная боль мешала нормально мыслить, руки мелко дрожали, во рту было сухо. Варю мучил похмельный синдром. Отвратительные, на ее взгляд, картины окончательно портили ей настроение. Она подошла к длинному столу для совещаний и стала раскладывать бумаги, готовясь к выступлению. Несколько листов выпали из папки и разлетелись по пространству стола. Варя судорожно стала их собирать и услышала голос президента:

– Хотел бы показать вам одну картину, Варвара Федоровна, мою любимую, – президент аккуратно взял Варю под локоть и подвел к холсту, который висел на стене, справа от стола президента. – Это Зенкевич, он – современный гений. Разве не прекрасно? Она называется «Яблони весной».

Варя устремила взгляд на картину. На ней была все та же мазня, только в более ярких тонах. Никакими яблонями там и не пахло. От этого зрелища голова заболела с новой силой, и Варя закрыла глаза.

– Вам, возможно, покажется, что это хаос! Но это только вначале. Если приглядеться, то в этом хаосе вы сможете увидеть все, что угодно. Ваш мозг заполнит его нужными формами, правильными конструкциями, идеальными предметами. Многие, как вы, наверно, уже догадались, видят тут… яблони.

– Понимаю, – ответила Варя и отвернулась, чтобы президент не заметил, как она мучается.

«Видимо, он точно что-то непростое ест, раз такая ерунда ему мерещится!» – подумала Варя, но промолчала.

– Хотя, наверное, Зенкевич для вас еще слишком сложен и непонятен. Вам бы надо начать… – президент задумался и провел рукой по гладкой щеке. – Оставьте это за мной. Я подумаю, что вам дать почитать и посмотреть…

– Спасибо, мне приятна ваша забота, – оживилась Варя, поняв, что тягомотный осмотр «шедевров» окончен.

– Да-да, это все непросто. Современное искусство – вещь очень многозначная. Тут нужна особая подготовка, которой, – президент мило улыбнулся, – которой у вас, конечно же, нет…

– Точно нет, тут вы абсолютно правы, – согласилась Варя, надеясь, что президент от нее наконец отстанет.

– Но мы все это исправим, дайте время!

В дверь постучали. Затем она открылась, и Варя увидела напряженное лицо помощницы президента:

– Антон Денисович! Члены совета и правления тут. Все вас ждут. Когда будем начинать?

– Пусть пока рассаживаются. Мы с Варварой Федоровной подойдем через пять минут!

Президент встал перед Варей и внезапно посмотрел на нее с некоторым недоверием и даже презрением. Возникло ощущение, что где-то внутри его пожирали сомнения по поводу выбора им Вари, словно он никогда по-настоящему ей и не доверял, а сейчас окончательно осознал свою роковую ошибку.

Он сделал к ней шаг. Она замерла. Президент не отводил от нее округлившихся глаз, которые вообще не моргали. Варя ощутила легкую тревогу, переходящую в настоящий животный страх. Ей захотелось мгновенно убраться из этой комнаты, убежать, скрыться. Лишь бы не видеть этих пустых мертвых глаз, которые в хаосе ищут порядок, давно при этом разучившись радоваться обычным земным вещам. Варя мелко заморгала.

– Вы точно готовы, Варвара Федоровна? – президент подходил все ближе.

– Готова, – Варвара чувствовала, как дрожат ее коленки, а спина стала липкой от пота.

– Готовы? – дыхание президента было ровным и размеренным. Он взял Варю за руку чуть выше кисти. Казалось, он пытается что-то ей внушить, настроить на выступление, которое было так важно для него.

У Вари в сумке зазвонил телефон. Варя попыталась выдернуть руку, но президент не отпускал ее.

– Мне нужно ответить, – испуганно сказала Варя.

– Вам нужно выступить, а не ответить! Вы готовы?

– Я же сказала, что готова!

– А я не вижу уверенности в ваших глазах! Вы верите в нашу победу?

– Верю! – И Варя рванулась в сторону сумки, где не смолкал телефон. Но президент, несмотря на свой маленький рост и тщедушное телосложение, держал ее крепко, не выпуская.

– Докажите мне, что верите? – глаза президента покраснели, а в воздухе Варя ощутила запах его пота.

– Да верю я, верю! – Варя дернула руку из всех сил и наконец-то освободилась. Затем подбежала к телефону и, схватив его, увидела несколько пропущенных звонков от мамы.

«Видимо, с мамой плохо или с отцом», – мелькнуло в ее голове.

– Пойдемте! – закричал президент. – Пора!

Варя хотела сказать, что ей надо перезвонить, но, посмотрев на президента, передумала. Положила телефон в карман пиджака и побежала вслед за Антоном Денисовичем.

Комната для совещаний была забита людьми. Руководители высшего звена сидели за столом, остальные же расселись на стульях, расставленных вдоль стен. За главным столом осталось только два свободных места. Одно – для президента, другое – для Вари. Беглым взглядом Варя осмотрела присутствующих, насчитала человек тридцать. Затем вытащила из сумки свою папку, положила на стол и обратилась к высокому собранию:

– Позвольте поприветствовать присутствующих членов совета и правления банка! – В этот момент в ее кармане снова завибрировал телефон. Варя вытащила его из кармана пиджака и посмотрела на экран – звонила Наташка. Она не общалась с ней с того момента, как уехала из дома, а тому было уж несколько месяцев. Несколько раз Наташка пыталась дозвониться до Вари, но попадала в те моменты, когда Варя говорить не могла. А потом и вовсе перестала звонить. Варя сама ей тоже не перезвонила – ей просто было стыдно. А сейчас? Почему она звонит сейчас? Спустя несколько месяцев. И сразу после мамы.

– Извините, но мне надо ответить… – повернувшись к президенту, неуверенно сказала она, делая небольшие паузы.

– Что?! – от неожиданности тот аж привстал на месте. – Продолжайте выступление… Потом ответите своему инвестору! – занервничал президент.

По залу прошел гул недовольства. Президент поднялся уже в полный рост:

– Коллеги, прошу не волноваться. Варвара Федоровна ждала звонка от крупного инвестора, который хочет вложиться в наш банк. Мы на минутку выйдем и вернемся. Вы пока изучите слайды с финансовыми результатами за прошлый квартал, – он кивнул на экран. Там появился слайд с разноцветными столбиками и кружочками. – Извините, пожалуйста, мы на минутку… Инвестор…

Президент взял Варю под локоть и вышел с ней в коридор. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что никого вокруг нет, он схватил Варю за шею и прижал к стене. Варя попыталась закричать, но маленькая тяжелая ладонь президента закрыла ей рот.

– А теперь слушай, мразь, – он надавил на ладонь, и Варя почувствовала, как ее затылок уперся в стену. – Ты сейчас зайдешь внутрь, расскажешь про разговор с инвестором и продолжишь презентацию! Ты поняла?

Варя затрясла головой. От боли и унижения она уже готова была разреветься.

– Я сейчас уберу руку, и ты не будешь кричать! Поняла?

Варя кивнула. Президент убрал руку с Вариного рта, залез в карман ее пиджака и вытащил телефон. Трубка подрагивала в его руке – кто-то опять пытался дозвониться.

– А теперь мы сделаем так… – он бросил Варину трубку на пол и несколько раз наступил на нее ногой. Раздался хруст стекла. Президент нагнулся и взял в руки то, что осталось от телефона. – Думаю, так лучше… Ты меня поня…

Не успел он договорить, как почувствовал нестерпимую боль в паху. Согнувшись пополам, он увидел Варину туфлю, которая на мгновение застряла у него между ног. Затем Варя развернулась и побежала вдоль длинного коридора.

– Держите ее! – прохрипел президент, опускаясь на пол.