Больные еще спали, и лишь некоторые, просыпаясь, отворачивались от солнечных лучей в надежде подремать до утреннего обхода дежурного врача. Максим открыл глаза и увидел над собой молочного цвета потолок. По нему лазили две мухи, иногда запрыгивая друг на друга. В палате пахло лекарствами и немного хлоркой. Видимо, недавно была уборка.

От созерцания спаривающихся мух Максима отвлек лязг чего-то упавшего на пол, видимо, железного и пустого внутри. Он повернулся на правый бок и увидел, как медсестра поднимает с пола металлический контейнер, в каких раньше кипятили шприцы. Жутко хотелось пить. Максим попытался потрогать свой лоб, но рука его наткнулась на бинт, плотно опоясывавший его голову. И тут же услышал шаги медсестры, подходящей именно к нему.

Максим смотрел на ее доброе, совсем еще юное лицо, волнистые русые волосы, длинные тонкие руки с аккуратно подстриженными ногтями. Она казалась ему ангелом, спустившимся с небес в этот непростой для него момент жизни. На правой ее щеке он разглядел родинку, придававшую медсестре особую привлекательность и даже сексуальность. Максим ею откровенно залюбовался. И ему захотелось хоть на мгновение дотронуться до нее. Прижать ее к себе. Обнять. Он был готов признаться ей в любви, сделать предложение руки и сердца, лишь бы она была рядом, лишь бы не оставляла его одного в этой палате.

– А ну не трогай, говорят тебе! – Медсестра наклонилась к Максиму и шлепнула его по руке. – У него сотрясение, а он еще и бинты снимает!

Максим улыбнулся. Звуки долетали до него с опозданием. И он не знал, услышат ли его.

– Я не трогаю… – прошептал он медленно и взял медсестру за рукав больничного халата.

– Отпусти, – резко отстранилась та, – хватается еще. Ух… – она приподняла руку, словно замахиваясь.

– Я – Максим… – сказал он, ничего более оригинального не придумав, – Меня так зовут.

– Знаю, документы твои привезли. Там написано, что ты Максим. Извини уж, фамилии твоей не помню, – съехидничала медсестра.

– А деньги?

– Денег нет, карточка только банковская.

– А телефон?

И телефона нет. В общем, документы только…

– Не уходите от меня, – Максиму очень захотелось заплакать, но он сдержался. – Вы мне очень нужны сейчас!

Медсестра встряхнула градусник, протянула его Максиму и, поморщившись, сказала:

– Вон вас тут сколько за ночь привезли. Алкашей и бомжей всяких! Меня на вас всех не хватит.

– Я не алкаш и не бомж, – Максим посмотрел в юные карие глаза, но не увидел в них ни малейшего отклика на свои стенания.

– Бомж или не бомж, какая мне разница. У меня работы вон – на целый день, – и она обвела рукой вокруг себя, выставив вперед, словно дуло пистолета, указательный палец.

– Шмотки твои у старшей медсестры лежат. Можешь в той комнате взять, – и она снова указала пальцем куда-то в даль коридора.

– А что со мной? – спросил Максим больше для того, чтобы не отпускать от себя медсестру. – И как вас зовут?

– Тебе-то зачем? – засмеялась она. – Все равно в женихи не возьму.

– Ясно, – увереннее сказал Максим, садясь на край кровати.

– Ничего страшного. Морду набили. Как результат – сотрясение. Но думаю, поправишься! В общем – мне пора. Лежи, отдыхай сегодня.

– А ты придешь еще?

– Ишь ты, куда клонишь… Посмотрим. – Медсестра вытащила у Максима из-под мышки градусник, встряхнула его и поставила в банку. Затем развернулась и покинула палату.

До вечера Макс лежал, не вставая. И все время думал о своей прожитой жизни. Вспоминал, как окончил с медалью школу, поступил в университет, встретил там Марину. А потом уехал в Лондон, учиться на одной из самых престижных программ по финансовому анализу. Воспоминания успокаивали его, и он чувствовал, как иногда дергаются кончики его губ. Видимо, так он сейчас улыбался.

Перед его внутренним взором пронеслась собственная стремительная карьера. Начав рядовым сотрудником крупного банка, смог дорасти до вице-президента. А ведь ему еще не было и сорока, когда его назначили. Маринка в тот день была вне себя от счастья. Сам Макс и близко так не радовался, как она. Но она-то хотела именно этого, мечтала, чтобы ее муж стал статусным влиятельным человеком. Для нее это было важно. А для него? Он ведь даже никогда об этом не думал. Просто плыл по течению и делал свою работу. И, видимо, хорошо делал. Ведь он смог дорасти до этой позиции без блата, без влиятельных знакомых, а только за счет собственного труда и усердия. Поэтому он и не так сильно за нее держался. Был уверен, что в любой сфере бизнеса сможет подняться, если понадобится. Так он думал до самой встречи с этим дурацким злосчастным стариком. Откуда он только взялся? Кто его подослал? И как так получилось, что он, успешный топ-менеджер, потерял все? Даже телефона не осталось, чтобы позвонить Женьку или Яне. Кстати, а где сейчас Яна? И где он сам?

Максим повернулся в сторону окна и стал разглядывать маленького воробья, разгуливающего по подоконнику. Тот мелко прыгал и что-то клевал, юрко и быстро, а его маленький клюв частил вверх-вниз, словно иголка швейной машины.

«Вот, стать бы мне сейчас таким воробьем и улететь куда-нибудь. Найти новую птичку и завести с ней семью. Ведь воробьям не нужно имущество, им не нужны деньги, не нужна карьера. Им вообще ничего не нужно. Живи себе и собирай зерна» – так думал Максим, пока не услышал голос со стороны кровати, стоявшей слева от него.

– Мужик, ты откуда? – спросил дряхлый старик с густой и немытой бородой. Длинные мохнатые брови делали его немного похожим на майского жука.

– С Павелецкой… – автоматически, почти не думая, ответил Максим.

– Близко… – протянул старик и повернулся на другой бок.

– От чего близко? – оживился Макс.

– Как от чего? От больницы, от чего еще!

– А где мы? – заинтересовался Макс.

– На Каширке… – старик взял с тумбочки газету, развернул ее и начал читать.

«А ведь до Янки-то недалеко… Несколько станций метро всего. Может, не вышло у нее с этим Колей? И разбежались они опять? – думал он и смотрел на заголовки в газете деда, не вникая в их смысл. – А может, рвануть к ней?! Ведь получилось же у них тогда. И, может быть, еще получится».

Сначала мысль показалась ему неправильной, неразумной, но чем дольше он думал про Янку, тем сильнее ему хотелось к ней. Макс посмотрел на лежащего рядом старика. Тот, прикрывшись газетой, производил под ней некие таинственные действия.

– Ты что там прячешь, дед? – не выдержал Максим.

Дед испуганно оглянулся по сторонам, а затем газету приподнял. Под ней Макс увидел бутылку дешевого коньяка, уже наполовину пустую.

– Будешь? – выпалил дед, сразу же вновь прикрыв бутылку.

Макс на мгновение задумался, а потом махнул рукой, что дед сразу же расценил как согласие. В руках Макса появились чайная кружка с коньяком и корка бородинского хлеба.

– Ну, за тебя, дед!

Макс выпил коньяк, закусил хлебом и, поставив пустую кружку на тумбочку, вышел из палаты. Он заглянул в кабинет главной медсестры. Там никого не было. На стуле, стоявшем рядом со шкафом, он увидел свои вещи. Максим неторопливо оделся, но направился не к своей палате, а дальше по коридору.

Перед ним возникло испуганное лицо медсестры, с которой он познакомился на утреннем осмотре. Та стояла и хлопала ресницами, не понимая, как себя вести.

– Ты куда это? – наконец поинтересовалась она.

– Выйдешь за меня?! – спросил Макс и чмокнул ее в щеку.

Та замахала на него руками, словно отгоняла муху.

– Да иди ты! Совсем оборзел! Я сейчас охранников вызову!

– Ну раз не выйдешь, то нечего мне тут делать! – проговорив это, Макс почувствовал, что быстро опьянел. Видимо, сказывалось то, что он давно по-человечески не ел, да и травма головы могла давать о себе знать.

Ничего не ответив медсестре, он двинулся по коридору к лестнице и стал спускаться по ступенькам вниз. На выходе из здания больницы лишь охранник проводил его взглядом.