Петр Иванович был крупным коренастым человеком лет пятидесяти. Пожалуй, даже чересчур крупным по сравнению с Максимом. Тот на его фоне казался вовсе не топ-менеджером торгового холдинга, а каким-то дворовым мальчишкой.

Петр Иванович молча сидел в кресле, курил красное «Мальборо», методично стряхивал пепел и смотрел в глаза Максима, почти не моргая. Когда-то Петр Иванович работал следователем. Максим знал об этом, как и о том, что «пересмотреть» шефа практически невозможно. По крайней мере, никому это еще не удавалось. Поэтому Максим почти сразу решил прекратить бесполезную и унизительную игру, которую навязывает босс.

– Петр Иванович, вы хотели меня видеть? – аккуратно спросил он и посмотрел в сторону окна, на стекло которого падали крупные капли дождя.

– Представь себе, Максим. Да, хотел… – босс выпустил табачный дым тонкой струйкой в стол.

– Я хотел зайти утром, извиниться за опоздание, но вы не принимали…

– Ты кто, черт возьми, такой? – начал заводиться Петр Иванович. – Ты кто у нас вообще? А ну, говори!

– В каком смысле? – не понял Максим.

Босс не унимался. Он привстал с кресла и стал размахивать руками перед лицом Максима. Горящая сигарета начальника пару раз пронеслась рядом с левым глазом Максима.

– Ну, кем ты работаешь? Кем себя ощущаешь в компании?

– Я вице-президент по стратегии и развитию продаж, – уверенно произнес Максим. Он знал: босс любит, когда люди говорят уверенно и четко.

Петр Иванович засмеялся. Громко. Так, чтобы слышали за дверью его кабинета. А он знал – там слушают каждое его слово.

– А хочешь, я скажу тебе, кто ты на самом деле? – Он нагнулся вперед, уголки его губ разошлись в разные стороны, как у клоуна, а мелкие юркие зрачки забегали.

– Скажите… – спокойно ответил Максим. Он все еще пытался сохранять самообладание, хотя это и давалось ему с огромным трудом.

– Ты – не вице-президент! Ты – обычный дворовый мудак! Вот ты кто! Именно – мудак!

Максим приподнялся со стула, вытер вспотевший лоб и попытался возразить, но начальник сразу его перебил:

– Знаешь, чем сильный человек отличается от слабого? А?

– Чем же?

– Сильный никогда тебя не подведет! На сильного можно положиться! А ты подвел меня! Да еще и перед всеми! Опозорил, можно сказать!

– Да я первый раз в жизни проспал! – уже не выдержал Максим. – И никакой я не мудак!

– Самый настоящий мудак! Так теперь я и буду тебя называть! Пока не исправишься! И не докажешь мне обратное! Мудило конченое!

– Ну это уже слишком! – Максим встал, развернулся и пошел в сторону выхода из кабинета начальника.

– Завтра чтоб утром у меня был! Надо закончить нашу беседу! – услышал Максим за спиной крик начальника.

Он вышел из кабинета. Его встретила перепуганная Лена. Ее маленькие тонкие ножки показались Максиму сейчас даже тоньше и короче, чем обычно, а лягушачий рот открылся еще шире. Сквозь запотевшие стекла очков на Макса смотрели бегающие глазки.

– Что он вам сказал? – нервно спросила Лена. – Ругался? Да? Я слышала…

– Да мудак он, – прошипел Максим, оглянувшись на Лену. – Просто редкая мразь!

– Это вы про кого? – Лена приподнялась на каблуках, вытянулась в ниточку. Ее носик будто удлинился от только что услышанного.

– Про него! – поставил точку Максим и кивнул в сторону кабинета руководителя. – Про кого же еще…

Лена стояла, пошатываясь и не зная, как реагировать. За годы работы так босса не называл никто. Особенно прилюдно.

– Мне надо что-то ему передать? – вдруг спросила она.

– А ты и так ему все передаешь! Ты же стукачка! Мои указания тебе не нужны!

Лена от неожиданности вся ссутулилась, скривилась и виновато улыбнулась. Ее лицо стало жалким и совсем уж некрасивым.

– Так что давай, беги к нему и расскажи все, что слышала.

Лена стояла молча и смотрела в пол. На ее шее появилась едва заметная пульсирующая венка. Казалось, что она находится в некоем ступоре и не знает, как дальше себя вести. Словно кто-то нарушил ее обычную программу поведения, внес в нее некую ошибку, не объяснив при этом, как действовать дальше.

Максим вышел из приемной и сразу направился в кабинет Евгения. По дороге он пытался написать жене эсэмэску, что сегодня задержится. Но пальцы его не слушались, дрожали и соскальзывали с экрана телефона. Слова выходили с ошибками и грубыми опечатками. Отправлять такое было опасно – жена могла подумать, что он уже пьян. А ведь он еще и не начинал пить. Просто его трясло от напряжения и обиды. За день его назвали мудаком дважды. Да и кто назвал? Можно сказать, самые близкие люди. Жена – человек, на котором держалась семья, и начальник, от которого зависел достаток этой семьи.

Он шел и думал: и что теперь? Не мог же он дать себя вот так запросто унизить, растоптать, превратить в ничтожество. Ведь он так долго шел к этой позиции, пробивался с самых низов. И заслуживал уважения. Он точно знал об этом. Ни жена, ни босс не имеют права так его оскорблять. Они и близко не хлебнули того, что пришлось пережить ему, а теперь еще смеют… Не заслужил он этого.

Максим открыл дверь кабинета Евгения. Тот сидел лицом к окну и, закрыв глаза, слушал музыку.

– Женя! – с порога крикнул Максим.

Евгений заерзал на стуле, схватившись тонкими длинными пальцами за ручки массивного кожаного кресла.

– Да, слушаю! – протокольно проговорил он, с ходу испугавшись и разворачиваясь к вошедшему.

– Да не ссы ты! Это я, Макс.

– Фух… Теперь ты меня напугал! – вытер со лба пот Евгений. – Чего тебе?

– Так пятница-развратница, говоришь?!

Евгений привстал со стула, слегка прогнулся. Поправил галстук, при этом расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

– Неужели надумал? – он широко улыбнулся.

– Виски есть? – не ответив, спросил Макс.

– Для тебя всегда есть, шеф. Ты же знаешь… У меня для таких случаев припрятано.

Евгений вскочил, подбежал к деревянному офисному шкафу, стоящему у стены, приоткрыл дверцу и запустил руку внутрь.

– Я сейчас… секундочку! Опа, а вот и она. Последний подарок поставщика!

В руках у Евгения появилась бутылка «Макаллана» двадцатипятилетней выдержки. Он мигом открутил пробку и разлил виски в чайные кружки.

– Так надежнее, а то вдруг кто зайдет… – пояснил Евгений и поставил бутылку под стол.

– Мне все равно. Хоть из горла. Не привыкать!

Евгений поднял свою чашку и предложил тост:

– Ну… за пятницу-развратницу!

– За нее… самую, Женек!

Оба чокнулись и выпили.

В стриптиз-клуб Максим вошел, уже слегка пошатываясь. Его немного мутило. Тусклый свет позволял различать лица, но ориентировался он с трудом. Хотя бывал тут и раньше, правда, гораздо менее поддатым. Бутылка виски на двоих и без закуски подействовала сильнее, чем он ожидал. За ним волочился Женек. Еще более пьяный.

У входа на диване сидело несколько девушек. Их холеные красивые лица сразу заставляли обращать на них внимание. Одна из них встала и подошла к Максиму.

– Здравствуйте, красавица! – громче, чем обычно, сказал он, что предательски выдавало то, насколько он и в самом деле нетрезв. Несколько человек повернулись в его сторону.

Девушка холодно ответила:

– С вас по полторы тысячи за вход. – Затем она кивнула на Женька и спросила: – А этот-то не наблюет здесь?

– Не наблюет…

– Следите за ним, а то нам проще его не пустить сейчас, чем выгонять потом.

– Нет, все нормально. Он со мной, – твердо ответил Максим.

– Ну хорошо, правила знаете?

– Знаем.

Максим протянул ей три тысячи, взял Женька за локоть и прошел в зал. Слева от них находилось что-то вроде сцены – небольшой подиум, на котором танцевали девушки. Все – абсолютно голые. Были тут и негритянки, и азиатки, но в основном славянки. Особняком от всех стояли две стриптизерши – беленькая и темненькая. И обе – уникальной красоты. Таких представительниц древнейшей профессии Максиму встречать не доводилось. Он подошел к беленькой. Она наклонилась к нему.

– Можно с вами сегодня… – Максим почувствовал, как его затошнило. Он выдержал паузу: – Ну… пообщаться.

– Ты пьян, дружок, – улыбнувшись, ответила та, – тебе лучше не пить сегодня больше…

– Не буду… ну так как?

– Нет, извини, я жду гостя! Как-нибудь в следующий раз.

Женек сидел на красном кожаном диване. Правой рукой он обнимал блондинку, левой – брюнетку. Девушки пили коктейли, Женек – продолжал виски. Максим подошел к нему и сел напротив. Непонятно откуда рядом с ним появились еще две девицы, и Максим заказал им коктейли.

– Женек, я там двух таких телок видел. Это просто пипец. Одна и вовсе богиня. Беленькая.

В разговор вмешалась одна из стриптизерш, азиатка:

– Эти заняты. Их олигарх один всегда снимает.

– Во как, Женек, олигарх снимает…

– Вам что, девушек мало? – не унималась азиатка. – Зачем вам эта блондинка?

Мимо прошел официант, и Максим попросил его подойти. Тонкий высокий юноша принял заказ:

– Два двойных виски… в один стакан. Без колы… и без льда!

Через мгновение перед Максимом появился стакан с виски. Почти совсем полный.

– Лучше пейте… – прошептала азиатка и провела рукой между ног Максима. – Девушек вам хватит на всю ночь.

Максим привстал, залпом выпил полстакана и почувствовал, что все поплыло перед глазами. Женька почему-то уже не было, но на его месте сидели новые стриптизерши и громко смеялись. Максим заказывал им коктейли и тоже громко смеялся. Так, чтобы его все слышали. Ему казалось, что смеяться нужно именно громко, чтобы смех выделялся из общего шума и был слышен всем. Несколько раз к нему подходил охранник, но стриптизерши тому что-то объясняли и он, кивая, сразу отходил.

Потом была какая-то зеленая комната. По нему лазила незнакомая стриптизерша, пытающаяся его возбудить. Всеми известными природе способами. Но тщетно.

– Расслабься, милый… – услышал он. – Сейчас все получится.

Но ничего не получалось. Максим сел на край кровати и заказал еще виски. Стриптизерша сидела напротив и пила коктейль, периодически поглядывая на часы. Максим залпом выпил виски. Опять провал. Зазвонил телефон. Максим посмотрел на трубку – жена звонила шестнадцать раз. Максим выключил телефон.

Затем – длинный коридор. Максим идет за какой-то девушкой в голубом платье. Хотя это вовсе и не платье. Это что-то вроде прозрачного голубого шелка, окутавшего девушку. Она красива и юна. Она ведет его опять в комнату. Он даже не сопротивляется. Она улыбается ему, он – улыбается в ответ. В голубой комнате девушка опять пытается его возбудить. Говорит ему разные слова. Всячески ласкает его. Иногда он слышит отрывки:

– Ты такой красивый, просто идеальный мужчина! – она покусывает его за ухо.

Максим чувствует, что его тошнит. Глазами он ищет туалет. Девушка провожает его к унитазу. Максим блюет.

– Ничего, милый, ничего. Сейчас мы продлим еще на часик, и я помогу тебе…

– Помоги мне… – отвечает Максим и смотрит на часы. Время около четырех. Он вспоминает про босса, про жену, про всех. Но он уже не в силах даже встать. Ему плохо. Его опять тошнит. Снова провал сознания. Кто-то дал ему виски, а он ведь не просил. Точно помнит, что не просил. Но кто-то просто дал ему стакан с виски. Может, это стриптизерша?

Затем он выходит в зал. Людей уже совсем мало. Он подходит к той блондинке, что видел в самом начале, и что-то говорит. Потом он ее о чем-то просит. Умоляет. Затем – банкомат. Он снимает и снимает деньги. С одной, карточки, с другой… Все, что есть. Банкомат больше не выдает. Затем он идет обратно к блондинке.

Красная комната. Идеальная женщина. Он смотрит на нее и не видит в ней ни малейшего изъяна – ни на лице, ни на теле.

– Ты похожа на ангела… – собирая остатки сил, произносит он. – Я хочу тебя.

Он говорит это, а сам понимает, что уже ничего не хочет. Хотя нет, он хочет спать. Он хочет уйти отсюда. Но блондинка? Он же все оплатил. Он не может просто так встать и уйти. Он же сам ее хотел с самого начала.

Блондинка пытается возбудить его. Безрезультатно. Она всячески ласкает его, мажет какими-то маслами, гелями. Что-то говорит. Он трогает ее везде. Целует. Затем пытается выпросить ее телефон, но она не дает ему. Он просит еще, умоляет. Она сдается, и он записывает ее номер. Затем протягивает остатки денег.

– Мы еще встретимся… – говорит он напоследок и выходит на улицу.

Уже утро. Изредка навстречу попадаются люди. Он куда-то идет, понимая, что надо вызвать машину и поехать домой, но он не хочет туда. Знает, что жена его уничтожит. А босс? Ведь босс приказал ему быть утром на работе. Так ведь сегодня суббота. Может быть, он пошутил? Да, скорее всего, босс пошутил. Не может же он ехать сейчас на работу. Тем более в таком состоянии. Да еще в семь часов утра. Он наконец-то включает телефон: тридцать пропущенных вызовов и сообщений от жены, десять – от секретарши. Плохо. Он садится на ближайшую скамейку. Сильно хочется пить. Очень сильно. Он засыпает.