В электричке пахло дешевым пивом. Кто-то разлил его в тамбуре, и весь вагон наполнился стойким запахом хмеля. Варя давно привыкла к этому запаху, поэтому почти не обращала на него внимания – Борис часто разливал пиво на кухне. Когда Варя приезжала домой, то доставала специальную половую тряпку и все за ним убирала. И так было почти каждый день.

В вагон зашел попрошайка – седой старик, играющий на причудливом старом баяне. Таких древних инструментов Варе видеть еще не доводилось. Деревянные ручки баяна были покрыты лаком и потому слегка переливались, отражая свет вагонных ламп. Старик какое-то время постоял, вытащил из сумки металлическою дудочку с тремя дырочками и негромко заиграл на ней.

Варя услышала знакомую мелодию, которую помнила с самого детства, достала из кошелька мелочь и протянула ее старику. Он приостановился, кивнул и сказал:

– Пусть все у тебя сложится, дочка…

Варе понравились слова старика, а главное, то, как он их произнес. И почему-то показалось, что старик сказал эти слова не просто так, а действительно желая Варе другой судьбы, настоящей, интересной, желанной, насыщенной разными событиями, не рутинной, не монотонной. Не той, которую проживает она. Ей сразу захотелось дать ему еще денег. Она раскрыла кошелек, но мелочи больше не было. Мелодия становилась все тише. Затем хлопнула дверь – старик вышел из вагона.

«Вот бы действительно другой судьбы… Не все же мне мучиться так всю жизнь», – подумала Варя и достала из сумки очередной женский роман, купленный в ларьке на вокзале. Перед тем как начать читать, она посмотрела на часы – было всего пять. Сегодня ее отпустили раньше обычного из-за короткого дня. Борису она решила об этом не говорить, а сделать сюрприз – приехать на два часа раньше, прихватив по дороге суши. Она давно их хотела поесть, но всегда жалела денег. А тут все-таки повод – короткий день перед праздником. Чтобы порадовать Бориса, она взяла еще и две бутылки баварского нефильтрованного пива. Ей очень понравились яркие красочные этикетки на бутылках. Бутылки чем-то напомнили ей елочные игрушки. Одну из них она хотела выпить сама, запивая желанные суши.

Дверь электрички распахнулась, и Варя вышла на перрон. Вокруг толпились люди, направляясь к лестнице, по которой можно было спуститься с платформы. По дороге она вытащила телефон и уже хотела было позвонить Борису – сказать, что она приехала раньше времени, но вдруг вспомнила, что планировала сделать сюрприз, и положила телефон обратно в сумку.

Она спустилась с платформы и, прижав к себе сумку с пивом и пакет с суши, пошла в направлении дома.

Борис лежал посреди кровати и гладил по спине свою старую школьную подругу, Нину. Спина ее была белой, крупной, мясистой, изрезанной складками кожи. На толстой шее торчал нарост жира, образуя небольшой горб. Борис взял Нину за складку на боку и, сжав ее в руке, поцеловал любовницу в пухлые маслянистые губы.

– Больно, дурак! – крикнула Нина и отпихнула Бориса.

– Чего больно, вон сала сколько! Как у поросенка, – громко засмеялся Борис.

– Сам ты поросенок! Еще услышу такое, не дам тебе никогда! – и Нинка ткнула Бориса в лоб указательным пальцем.

Борис придвинулся к Нине, провел ладонью вдоль круглого рыхлого живота, остановив руку между грудями. Легонько хлопнул по одной из них ладонью. Грудь дрогнула и вернулась на место, однако лицо Нинки исказила гримаса боли.

– Ну дурак! – она отпихнула Бориса мясистой ладонью.

– Ты чего? – возмутился Борис.

– Больно же, дурак!

– Ну не злись, Нинок, это я от любви к тебе, – Борис снова придвинулся к Нине, взял ее руку и поцеловал в ладонь.

– Другое дело, – Нина провела рукой по щетине Бориса.

– Люблю я тебя, Нинка, прям со школы люблю! Добротная ты баба! Настоящая баба!

– Именно, что настоящая, а не твоя селедка эта, Варька! Кожа и кости. Смотреть не на что. Как ты только с ней спишь-то? С сельдью этой?

Борис приобнял Нинку, погладил рукой ее волнистые редкие волосы. Несколько из них осталось на его ладони.

– Варька… это так. Удобно с ней. Жратва да кровать.

– А сам-то работать не думал? – ухмыльнулась Нина. – Раньше же в автосервисе хоть подрабатывал. Гайки крутил. А сейчас чего?

– Это раньше, а сейчас-то зачем мне это. Варька вон работает!

– Кобель ты, Борька, – Нина потрепала Бориса за щеку.

– Не кобель, а жиголо! Это другое, Нинка.

В двери повернулся ключ, и она приоткрылась. Борис услышал знакомый радостный голос:

– Боря, встречай меня, я сегодня пораньше!

Борис вскочил с кровати, судорожно пытаясь натянуть трусы. Нина, закряхтев, повернулась на бок, пробубнив нечто невнятное. Варя прошла в коридор и увидела, что Борис бегает по спальне с голым торсом, опустив глаза и бормоча себе под нос.

– Что-то случилось, Боря? – спросила Варя и шире открыла дверь спальни.

Перед ней стоял испуганный Борис в рваных спортивных штанах. На волосатой его груди напряглись два выпирающих соска. Лицо Бориса было бледным и испуганным. На кровати сидела женщина огромных размеров, с кожей молочного цвета, вся в складках, словно перетянутый веревками мешок. На ее безучастном лице не отражалось никаких эмоций. Увидев Варю, она попыталась встать с кровати. Но у нее не вышло.

Варя почувствовала, что ноги становятся ватными, перед глазами все расплывается, а в голове появился неприятный мучительный гул. Она собрала остатки сил и зашла в спальню. Ее стало подташнивать, и она схватилась за притолоку двери.

– Вон… – чуть слышно проговорила она. – Вон, оба!

– Варь, да ты чего? Ты не так все поняла! Это Нинка. Одноклассница моя. Она – массажистка. Скажи ей, Нина! Скажи Варе, что ты – массажистка!

Нина кивнула. На ее шее появилась глубокая складка, словно мешок у пеликана.

– Нина делала мне массаж! – оживился Борис.

– Тогда почему она голая? – с трудом выдавила из себя Варя.

Борис растерялся. Он посмотрел на безучастную Нину – та все еще сидела на краю кровати и пыталась вставить свои пухлые ноги в штанины джинсов.

– Я тоже ей сделал массаж, чтобы деньги не платить. Мы же друзья. Что нам стесняться друг друга? Так же лучше – без денег-то!

– А ну пошли оба вон! – пропищала Варя.

Ей было жалко себя, Бориса и даже эту некрасивую медленную женщину, похожую на огромную черепаху без панциря. Но Варя понимала, что сейчас она просто обязана так поступить, что другого выхода из этой ситуации быть не может, что Борис перешел все возможные границы. Да, она знала, что Борис ей изменяет, догадывалась об этом, но – чтобы в собственной квартире, пока она на работе зарабатывает им обоим на жизнь! Такого она простить не могла.

– Вон! Оба! – вскрикнула Варя.

Борис вдруг решил сменить тактику переговоров и тоже закричал на Варю. Да так, что даже Нина дернулась и мелко задрожала.

– Ты мне не указывай! Что мне делать, я сам решу! Но учти одно – если я выйду за порог этой квартиры, то больше никогда не вернусь обратно!

– Вон! – чуть тише повторила Варя.

– Никогда! Ты же останешься одна! Ты же никому не нужна, кроме меня, – сказав это, Борис подошел к Варе и ткнул ее пальцем в грудь. – Никому ведь не нужна!

И Варя зарыдала. Громко и надрывно.

Нина наконец-то совладала со своей одеждой, встала с кровати и пошла к выходу. Варя почувствовала кислый запах ее пота, когда Нина проходила рядом. Борис подошел к Варе совсем близко и продолжил кричать:

– Мы уйдем, но клянусь тебе, меня ты больше не увидишь! Останешься навсегда одна в этой своей квартирке!

Варя закрыла лицо руками, села на корточки и, рыдая, прошептала:

– Я прошу вас уйти! Оставьте меня, пожалуйста, в покое.

Нина сняла с вешалки свою красную замшевую куртку и натянула потертые сапоги, молнии на которых так до конца и не застегнулись. Из коридора она крикнула Борису:

– Пойдем уже, хватит с ней разговаривать. Сама к тебе прибежит, дура!

Борис завелся с новой силой:

– В том-то и дело. Завтра локти себе кусать будет из-за того, что натворила. Идиотка! – сказав это, Борис замахнулся на Варю кулаком, но бить не стал.

Варя вытерла слезы, встала, посмотрела сначала на Нину, а затем на Бориса и неожиданно для себя закричала в полный голос:

– А ну вон из моей квартиры! И чтобы духа вашего тут не было!

Она выбежала в коридор, схватила зонт и со всего размаха ударила им Бориса. Тот попятился к двери.

– Боря, пошли, она еще и бешеная у тебя! – взвизгнула Нина, уже стоя в дверях.

Варя схватила с пола свою туфлю, замахнулась и швырнула ее в Нину. Туфля попала той в предплечье. Нина, прикрываясь руками, выскочила на лестничную площадку. Борис на ходу пытался надеть стоптанные ботинки. Варя снова обрушила на его спину зонт. Он завыл:

– Ты что, дура совсем?! Да я тебя…

Варя толкнула его в дверной проем. С трудом удержавшись на ногах, он отступил на лестничную площадку и стал натягивать второй ботинок. Варя захлопнула дверь. Из коридора донеслось:

– Завтра прощения будешь просить, сучка!

Варя села на пол, дотянулась рукой до сумки и достала оттуда бутылку пива. Открыв ее об угол полки для обуви, она почти мгновенно ее выпила. Вслед за первой открыла вторую бутылку.

Затем – вспомнила, где Борис прячет водку, и решила, что сейчас самое время ее допить. Нет Бориса, нет и его водки.

Через час Варя прямо в одежде заснула на кровати в своей спальне, где совсем недавно занимались любовью другие люди, и от одеяла все еще пахло потом толстой некрасивой Нинки.