Выйдя из квартиры Серафимы Сергеевны, я долго возилась у входной двери, запирая замок на три оборота, а потом убирая ключи подальше в сумочку, и все это время меня не отпускало странное чувство, будто за мной кто-то наблюдает. И затем, спускаясь вниз с четвертого этажа по слабоосвещенной лестнице, мне так и не удалось отделаться от этого неприятного ощущения, оно заставляло меня постоянно оглядываться и прислушиваться к шороху чужих шагов. Видимо, Серафимины разговоры о странностях, происходящих в этом доме, не прошли даром. К первому этажу нервы мои окончательно сдали, и из подъезда я вылетела как ошпаренная.

— Лель, ты чего? — с удивлением поинтересовалась Варвара, когда, запыхавшись, я плюхнулась на переднее сиденье «гелендвагена» и с силой захлопнула дверцу.

— Да так, ничего, померещилось!

— Это от усталости, — со знанием дела заявила Варька, — сегодня у нас был слишком долгий и утомительный день. Я так понимаю, старушка оказалась крепким орешком и не оставила тебя ночевать?

— Не то слово, уперлась и ни в какую, — я расстроенно махнула рукой, — и все мои доводы о том, что ночевать одной крайне опасно, ее не убедили.

— Ну что, тогда поехали?

— Поехали. Эх, зря только детей взбаламутила, они теперь меня раньше завтрашнего вечера не ждут, ну ничего, устрою им сюрприз. — Я устало откинулась на спинку кресла и закрыла глаза…

Когда я их открыла, мы уже выруливали с Рублево-Успенского шоссе на маленькую дорожку, ведущую к Варькиному дому. Зевнув и оглядевшись по сторонам, я возмущенно уставилась на подругу, которая как ни в чем не бывало мурлыкала себе под нос какой-то веселенький мотивчик. Заметив наконец мой суровый взгляд, Варвара улыбнулась и сладким голосом пропела:

— Вот и проснулась наша спящая красавица! А что у нас с лицом, чем мы недовольны?

— Ты еще спрашиваешь! Варь, что происходит? Мы же договорились, что ты просто подбросишь меня до дома.

— Договорились… Но потом я здраво рассудила, что тебе нет никакого смысла ехать домой. Во-первых, тебя там никто не ждет, а во-вторых, было бы неплохо помочь мне разобраться с Настей. Или со своими несметными сокровищами и больными старушками ты, Лелечка, уже забыла о несчастной девушке, которую мы чуть не сбили машиной и которая до сих пор живет в моем доме?

— Ничего я не забыла, — проворчала я, в душе понимая, что Варькины упреки совершенно оправданны, — просто предупреждать надо…

— Так ты же спала! — тут же парировала подруга. — Но на будущее учту и разбужу непременно!

Войдя в дом, мы сразу принюхались. Пахло чем-то сладко-ванильным и удивительно вкусным. Услышав шум в прихожей, из кухни высунулась Лизавета, ее руки были испачканы мукой, а глаза светились счастьем.

— Мама! Тетя Леля! — радостно закричала она. — Ну наконец-то! Мы для вас ужин приготовили, а сейчас печем кекс! Идите мойте руки и за стол!

— Кекс? — Варвара перевела удивленный взгляд с дочери на меня и снова потянулась за шубой. — Леля, бежим отсюда! Мы ошиблись адресом! Моя дочь Лиза не любит и не умеет готовить, а кекс она пекла один раз в жизни, в четвертом классе на уроке домоводства! Так мне потом пришлось полночи отмывать пригоревшую форму.

— Не волнуйся! — хихикнула Лизавета. — На этот раз твоей форме ничего не грозит! Я ведь так, на подсобных работах, картошку почистить, белки с сахаром взбить, а готовит Настя.

Съедаемые любопытством, мы с Варварой моментально скинули обувь и бегом направились на кухню. Настя стояла у рабочего стола и резала помидоры. Ее длинные густые волосы были собраны на затылке в тяжелый классический узел, щеки разрумянились, а руки работали так быстро и ловко, что мы невольно залюбовались девушкой. Заметив нас, стоящих в дверях, она сразу смутилась, отложила в сторону нож и встав по стойке смирно, пролепетала:

— Добрый всем вечер.

— И тебе привет! — Варвара подошла к плите и по-хозяйски приподняла крышки на всех кастрюлях. — Ого, да тут целый пир затевает, зря мы с тобой, Лелька, макаронами давились.

— Извини, Варь, — Настя стала торопливо стягивать с себя веселенький фартучек «под хохлому», — я тут немного похозяйничала, а то Лиза целый день на бутербродах.

— Не суетись, я совершенно не против, — Варвара облизнулась на аппетитные котлетки, шкварчащие на сковородке, и отправила в рот ломтик помидора с сыром, — даже скорее наоборот, но ты же вроде как болеешь…

— Мне уже гораздо лучше, — поспешила успокоить ее Настя, — только голова немного кружится и, когда резко встаю, мушки в глазах летают.

— Мушки у нее летают! — Варвара с грохотом опустила крышку от кастрюли, которую до сих пор держала в руке. — Тебе постельный режим соблюдать надо, а не у плиты стоять. Ну-ка марш сейчас же в кровать!

Настя послушно рванула к двери, но на полдороге внезапно остановилась.

— Можно я хоть кекс из духовки выну? — робко спросила она. — А то сгорит ведь, жалко.

— Так и быть, вынимай! Но потом сразу в кровать!

Пока девушка ловко вытаскивала из духовки румяный, сладко пахнущий ванилью кекс и посыпала его заранее подготовленной сахарной пудрой, Варваре в голову пришла неожиданная идея.

— Слушайте, а не позвать ли нам на чай соседей, Аркадия Михайловича с Костей?

— Что, прямо сейчас? — удивилась я.

— Конечно! Время еще не позднее, а мы убьем сразу двух… — Варвара на мгновение задумалась, — нет, целых трех зайцев! Угостим хороших людей вкуснейшим кексом, покажем Настю доктору, а ты, Лель, узнаешь у Истомина-младшего, как обстоят дела с завещанием.

Сказано — сделано, и уже через полчаса мы все шестеро сидели за нарядно накрытым столом, пили чай и мирно беседовали.

— Да вы, деточка, настоящий кулинар, — приговаривал Аркадий Михайлович, отправляя в рот второй кусок Настиного кекса, — давно я не ел такой вкуснотищи!

— Это вы еще ее котлет не пробовали, — поддакнула Варвара, — мы сейчас втроем целую сковородку умяли.

— Вот ведь повезет кому-то с женой, — мечтательно проговорил невропатолог, поглядывая на сидящего рядом сына, верно, Костя? Сразу ясно, что Настенька не чета современным девицам, для которых фирменным блюдом является лапша быстрого приготовления «Ролтон». Кто же научил вас так готовить, дитя мое?

— Бабушка, — скромно потупившись, ответила Настя, — только напрасно вы меня так расхваливаете. Кекс как кекс — ничего особенного…

Щеки девушки покрыл нежный румянец смущения, а глаза довольно заблестели.

— Все-таки прав, сто раз прав был наш классик! — хитро подмигнув Насте, заявил Истомин. — Самые красивые девушки живут в провинции, и именно из провинциалок получаются лучшие жены!

— Ну хватит вам, Аркадий Михайлович, — остановила бурный поток комплиментов Варвара, — совсем вы девушку засмущали. Может, еще чайку?

— Нет-нет, Варенька, спасибо, — доктор отодвинул в сторону чашку и решительно встал из-за стола, — вы вроде хотели со мной о чем-то поговорить, я весь в вашем распоряжении.

— Тогда давайте пройдем в библиотеку, там нам никто не помешает, — Варвара кивнула Насте, и все трое покинули столовую.

Лизавета, слегка обиженная разговорами о провинциальных красавицах, тут же извинилась и убежала к себе, за столом остались только я и Константин Истомин.

Поздно вечером, проводив соседей и отправив девочек спать, мы с Варварой уселись в гостиной, подвести итоги сегодняшнего дня. За окном опять бушевала метель, стучала в окна, завывала в каминной трубе, а в комнате было тепло и уютно. Выключив верхний свет и свернувшись калачиком под теплым пушистым пледом, я невольно прикрыла глаза.

— Эй, не спать! — потрясла меня за плечо Варвара, у которой сна не было ни в одном глазу. — Давай рассказывай, что там тебе Истомин говорил по поводу завещания?

— Да ничего интересного, — с трудом разлепив глаза, проговорила я, — завещание составлено и удостоверено, один экземпляр забрала себе Серафима Сергеевна, а второй остался в нотариальной конторе, в которой работает Константин. Только знаешь, — я откинула в сторону плед и села, — мне показалось, что твоего молодого соседа очень заинтересовала история рода Кондаревых.

— С чего ты это взяла?

— Из нашей сегодняшней беседы. Когда мы остались вдвоем, он стал взахлеб рассказывать, чем занимались до революции купцы первой гильдии Кондаревы, какими заводами владели, какими магазинами…

— Вот это да! Но откуда у Костика такая информация?

— Говорит, порылся в интернете…

— Странно, — задумчиво протянула Варвара, — совсем не похоже на Истомина-младшего. Никогда раньше не замечала за ним тяги к истории…

— Ладно, не бери в голову! — беззаботно отмахнулась я. — Это небось разговоры Серафимы Сергеевны о страшных семейных тайнах и скелетах в шкафу разбередили его юношеское любопытство. Ты мне лучше расскажи, что там с Настей?

— С Настей? — рассеянно переспросила Варька. Похоже, необычный поступок Константина никак не выходил у нее из головы.

— Ну да! Что говорит Аркадий Михайлович, он ее посмотрел?

— Посмотрел, конечно. На его взгляд, случай весьма любопытный. Неврологическая симптоматика полностью отсутствует, однако Настя жалуется на общую вялость, головные боли по утрам и плохой сон. Из нехороших симптомов Истомин отметил лишь изменения частоты пульса и слегка расширенные зрачки.

— Ну? И что все это значит?

— Аркадий Михайлович считает, что необходимо продолжать начатое лечение и соблюдать полупостельный режим еще дней семь-десять, иначе, по его словам, может возникнуть тяжелая форма черепно-мозговой травмы — внутричерепная гематома, а она уже потребует более сложных методов лечения.

— Вот влипли-то! И почему ты ее сразу в больницу не отвезла?

— Лель, ну какой теперь смысл об этом говорить?

— Теперь уж действительно никакого. Может, хоть на будущее будет тебе урок, — не слишком веря в свои слова, проворчала я.

Оставшись одна, Серафима Сергеевна поднялась с постели и неторопливо обошла все комнаты. Ей хотелось еще раз убедиться, что убранные ею вещи по-прежнему лежат на своих местах. Сашенькин инструмент был закрыт, ноты спрятаны в папку, а яркая цветастая шаль засунута в дальний ящик комода. Со спокойным сердцем Серафима выключила везде свет и направилась на кухню, ставить чайник. Но, проходя по коридору, она уловила странный, царапающий звук, будто кошка скреблась когтями о деревянный косяк. «Но в нашем доме сроду никто не держал кошек», — подумала Сима и прильнула к глазку. У ее входной двери нерешительно топтался сосед Ленечка. Одной рукой он прижимал к себе целлофановый пакет, а другой робко постукивал по старой дерматиновой обивке.

— Разве звонок не работает? — распахнув дверь, поинтересовалась хозяйка квартиры.

— Не знаю, — растерянно пробормотал Леонид, — я не пробовал. Думал, вдруг вы уже спите…

— Все с тобой ясно, проходи.

Перешагнув порог и сразу заняв собой всю крохотную прихожую, Кашин протянул Серафиме пакет.

— Это вам… Яблоки там, мандарины. Фрукты, одним словом.

— Спасибо, Ленечка, за заботу, — улыбнулась Сима, — ты такой внимательный. Проходи на кухню, будем с тобой чай пить.

Сосед не заставил повторять приглашение дважды, и уже минут через десять Серафима Сергеевна отлично знала, зачем на ночь глядя к ней пожаловал обычно молчаливый и не слишком общительный Кашин.

— Тетя Симочка, моя Алиса пропала, совсем пропала! — в который уже раз повторял несчастный и обиженный Ленечка, даже не притронувшись к чашке крепкого сладкого чая, которую поставила перед ним Серафима. — Помните тот вечер, ну когда у меня утюг сломался и вы с Александрой Сергеевной мне брюки гладили?

— Еще бы, — горько усмехнулась Серафима, невольно поражаясь, как странно устроена человеческая память. Вот, например, Лене этот день запомнился лишь сломанным утюгом и не глаженными брюками…

— Ну так вот, Алиса не пришла на свидание! Я прождал ее до глубокой ночи, но все напрасно… И с тех пор она мне ни разу не позвонила..

— Так позвони ей сам, ты же мужчина! — Серафима с удивлением смотрела на робкого и такого несовременного Леонида. — Отбрось в сторону глупую гордость, а вдруг у девочки что-то случилось?

— Да при чем тут гордость! — отмахнулся Кашин. — У меня просто нет ее телефона! На долю секунды Серафима Сергеевна застыла в полном изумлении.

— В смысле нет мобильного, что ли?

— Ни мобильного, ни домашнего, ни даже адреса! — У меня нет ничего! — истерично воскликнул сосед.

— Ну ты, Ленечка, и растяпа! — не справилась с нахлынувшими эмоциями Серафима. — Как же вы с ней общались?

— Алиса всегда звонила сама.

Весь остаток вечера Серафиме Сергеевне пришлось выслушивать стенания убитого горем влюбленного соседа. Он рассказывал ей, какой замечательной, нежной, чуткой и ласковой была его Алиса и что он перевернет всю Москву с ног на голову, но непременно отыщет свою пропавшую возлюбленную. Ближе к двенадцати Серафиме наконец удалось выпроводить домой словоохотливого соседа. Измученная долгим разговором, она с трудом добралась до кровати и, уже проваливаясь в глубокий сон, подумала: «Ничего у этой Алисы не случилось, она попросту сбежала от законченного зануды и нытика…»