В квартиру Серафимы Сергеевны мы пробирались как бывалые, опытные разведчицы. Бросив машину в соседнем дворе, мы немного понаблюдали за входной дверью и, только убедившись, что вокруг все спокойно, быстро пересекли двор и нырнули в подъезд. Старый дом Кондаревых встретил нас гулкой тишиной, из-за закрытых дверей не доносилось ни звука, видимо, все его обитатели еще крепко спали. Бегом преодолев три лестничных пролета и мгновенно справившись с обычно заедающим замком, мы наконец-то оказались в квартире.

— Фу, — с облегчением выдохнула Варвара, — вроде добрались! Как ты думаешь, нас никто не видел?

— Надеюсь, никто, — пряча вещи подальше в шкаф и засовывая сапоги в галошницу, ответила я. — Еще слишком рано, все спят.

— Может, тогда чайку попьем, я бутерброды из дома захватила, — и, шагнув в сторону кухни, Варвара потянулась к выключателю.

— Стой! — Оказавшись рядом в два прыжка, я успела перехватить ее руку. — Варь, ты что? Свет нельзя включать ни в коем случае, и вообще говори потише, забыла, какая тут слышимость!

— Извини! — виновато пробормотала подруга. — Что-то я расслабилась и забыла о конспирации. Ну так что, бутерброды отменяются?

— Почему сразу отменяются, доставай. Не умирать же теперь с голоду.

Проглотив по паре бутербродов и запив их холодной водой из чайника, мы неторопливо обошли всю квартиру и, убедившись, что вещи стоят на своих местах и со вчерашнего вечера ничего не изменилось, снова заняли свой наблюдательный пункт, в укромном углу гостиной, за старинной шелковой ширмой.

Ближе к девяти дом начал потихоньку оживать. Внизу у Миримских заработало радио, зашумела вода на кухне, послышался звон посуды. Временами до нас даже долетали голоса, то пронзительный и визгливый Зинаиды Ивановны, то глухой и хрипловатый Григория. Но, как мы ни старались, слов разобрать так и не удалось.

— Хорошо, если сюда заявится сама старуха Миримская, — мечтательно проговорила Варвара, — удобно устроившись на заранее принесенных из спальни подушках, — с ней-то мы легко справимся, без всяких ножей и пистолетов. Верно, Лель?

При этих словах моя предусмотрительная подруга осторожно провела пальцем по ручке тети Симиного тесака для разделки мяса, который, как и вчера, лежал у нее под правой рукой. И, не дождавшись моего ответа, продолжила рассуждать:

— Хотя врачиха из двадцать четвертой больницы нам тоже не соперница. Она хоть и помоложе Зинаиды Ивановны, но вся какая-то худосочная, на такую дунь, она и развалится. — Правильно я говорю, Лель?

— Все правильно, Варенька, — кивнула я.

— А Григория мы на испуг возьмем. Ты главное не мешкай, сразу доставай пистолет, целься ему в голову и держи на мушке. А в полицию я сама позвоню, договорились?

— Договорились, в голову так в голову, — послушно согласилась я, чувствуя, как напряжена и взволнована Варвара и как важен для нее сейчас этот разговор. — Все будет нормально, не дрейфь! Мы же с тобой сила, перед нами не устроит никакой охотник за сокровищами, — стараясь как-то ободрить подругу, весело проговорила я.

Однако Варвара не поддержала моего веселого тона, а, подняв на меня испуганные глаза, тихо спросила:

— Лель, ты думаешь, все будет хорошо? Он не убьет нас, как Ленечку?

— Что ты! — Я обняла Варвару за плечи и притянула к себе. — Мы ему этого попросту не позволим. Посуди сама, Кашин был один и не ожидал нападения, а нас с тобой двое, мы вооружены, и мы гораздо умнее и хитрее противника. Поэтому не сомневайся, он обязательно попадет в приготовленную для него западню.

За нашими разговорами на смену хмурому декабрьскому утру пришел короткий пасмурный день. Часы ожидания тянулись бесконечно долго. От неудобного сидения за ширмой у меня затекла спина и онемели ноги. Варвара, которая еще хуже переносила вынужденное безделье, тоже давно морщилась от боли и то и дело потирала ноющую поясницу. Ближе к обеду ее терпение лопнуло, и подруга жалобно взмолилась:

— Лель, может, разомнемся немного, ну хоть пару минуточек, а то я уже ног не чувствую и спина разламывается. Представь, придет наш похититель, а мы с тобой с места не сдвинемся. Вот умора-то будет!

— Хорошо! — тут же согласилась я и, отодвинув в сторону осточертевшую ширму, выпрямилась во весь рост. — Только будь все время на чеку и не подходи близко к окнам. Теперь мы каждый час устраивали себе пятиминутные разминки, Варька приседала, делала затейливые па ногами и даже попыталась прыгать на месте, однако была тут же мной остановлена, меньше всего нам сейчас был нужен визит бдительных соседей. Пару раз на мой мобильный звонила Серафима, узнать, как обстоят дела, но, так как порадовать ее пока было нечем, а лишние разговоры в квартире могли привлечь чужое внимание, мы договорились, что я позвоню ей сама, сразу, как только охотник за сокровищами попадется в ловушку.

В четыре часа за окнами начало смеркаться, и в комнату вползли густые синие сумерки. Веки невольно отяжелели, и меня безудержно потянуло в сон. Рядом вовсю зевала Варвара. Ранний подъем и нервное напряжение сломили даже мою неугомонную подругу.

— Может, организуем дежурство? — свернувшись калачиком и подсунув под голову одну из многочисленных подушек-думочек, предложила она.

— Нельзя, Варь, — с трудом борясь с соблазном, ответила я, — пойми, с наступлением темноты как раз и начинается самое опасное время. Нам сейчас не спать надо, а утроить бдительность.

— Давай тогда хоть в города сыграем или в балду. Все веселее будет. Иначе я за себя не ручаюсь, засну прямо сидя на месте. За играми и разговорами незаметно пролетели три часа. Старинные ходики в гостиной показывали начало восьмого, у Миримских вовсю орал телевизор, судя по звукам, Григорий был большим поклонником американских боевиков.

— Есть охота, — пожаловалась Варька. Время ужина, а мы до сих пор не обедали.

— Подумаешь, сбросим килограммчик, лично мне это будет только на пользу.

— Пропади пропадом такая польза. Давай я лучше на кухню сбегаю, там у Серафимы в шкафчике юбилейное печенье, а в холодильнике пакет молока. Хоть перекусим, а то одному богу известно, сколько нам тут еще сидеть.

— Ладно, беги. Только быстро, и постарайся сильно не шуметь.

Обрадовавшись, Варвара вскочила так быстро, что чуть не опрокинула на пол старинную Серафимину ширму. Посмотрев на подругу с укоризной, я собралась было прочитать ей нотацию, как вдруг до моего уха долетел слабый скрежет. Замерев на полуслове, я прислушалась. Сомнений быть не могло, по ту сторону входной двери кто-то пытался открыть вечно заедающий нижний замок. Стоявшая рядом Варвара тут же вытянулась, как по команде «смирно», и, указав глазами на дверь, шепнула мне прямо в ухо: — Дождались!

Такого нервного напряжения я не испытывала, наверное, никогда в жизни, кровь стучала в висках, сердце колотилось как бешеное, а рука, сжимающая травматический пистолет мужа, мгновенно стала влажной и мелко задрожала. За своей спиной я слышала учащенное дыхание подруги. «Сейчас, сейчас все решится, — думала я, не сводя глаз с входной двери. Еще пару секунд, и мы узнаем врага в лицо. Главное — не сорваться и не спугнуть. Он должен показать нам, где спрятаны сокровища».

Однако все получилось не так, как я ожидала. Справившись с замком, незнакомец мгновенно проскользнул в квартиру и растворился в кромешной темноте коридора. А в той мимолетной полоске света, которая на мгновение мелькнула перед моими глазами, рассмотреть кого-либо не было ни малейшей возможности. Нам ничего не оставалось, как только, затаив дыхание, ждать следующего шага ночного гостя. Вскоре в темноте вспыхнул тонкий луч карманного фонарика. Скользнув по вешалке, он осветил галошницу и часть коридора, а затем начал неторопливое движение вперед. Задержавшись на пару секунд возле двери в комнату Серафимы Сергеевны, незнакомец развернулся на девяносто градусов и пошел прямо на нас.

«Сокровища где-то здесь, в бывшем кабинете Павла Петровича Кондарева, а значит, мы правильно выбрали дислокацию», — успела подумать я, прежде чем темный силуэт проскользнул прямо рядом с ширмой, слегка задев плечом ее шероховатое шелковое покрытие. Я невольно вздрогнула и задержала дыхание, чтобы случайно не выдать своего тайного убежища. Враг был совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, но, несмотря на такую опасную близость и на тусклый свет луны, проникающий через не задернутые окна гостиной, мне так и не удалось опознать ночного гостя.

«Это ничего, — мысленно усмехнулась я, — совсем скоро, буквально через несколько минут, мы встретимся с ним лицом к лицу, главное — не выдать себя раньше времени и дождаться кульминации». Гораздо больше, чем за себя, я боялась за Варвару. Прекрасно зная вспыльчивый и нетерпеливый характер своей подруги, я опасалась, как бы у той не сдали нервы. Нащупав в темноте Варькину руку, я крепко сжала ее, тем самым давая понять, что время действовать еще не наступило.

Свет фонаря позволял нам отслеживать все перемещения незнакомца. Вот он аккуратно обогнул обеденный стол и, ни разу не споткнувшись и не уронив ничего из мебели, достиг середины комнаты. Судя по всему, наш гость отлично ориентируется в квартире. Неожиданно тонкий луч света скользнул по стене, потом по полу и, наконец, заметался по углам гостиной. «Он что-то ищет, — догадалась я. — Лишь бы ему в голову не пришла идея заглянуть за ширму». Однако мои опасения оказались напрасны, вскоре тонкий дрожащий луч замер, остановившись на старинном прикроватном столике, который Серафима Сергеевна обычно использует для сервировки чая, и мы услышали звук передвигаемой мебели. «Он точно знает, где находится тайник, — подумала я, — и сейчас пытается к нему подобраться».

Дальше события развивались стремительно. Непрошеный гость подтащил столик к изразцовой печи и, встав на него ногами, направил свет фонаря прямо на литую заслонку с изображением родового герба Кондаревых. Я еще раз оценила, насколько удачно мы выбрали место для своего наблюдательного пункта, печь была перед нами как на ладони, и мы могли отслеживать малейшие движения незнакомца. Он достал из кармана какой-то небольшой предмет и, продолжая светить фонариком ровно на кабанью голову, вставил его в отверстие, находящееся где-то в районе выпуклого литого пятачка. Раздался глухой щелчок, однако ничего не произошло, заслонка не двинулась с места. На меня накатила волна разочарования. «Опять осечка! Наш гость ничего не знает, просто, как любой охотник за чужими сокровищами, он решил начать с родового герба. Что ж, вполне логичный поступок, жаль только, что бесполезный».

Тем временем незнакомец выключил фонарик, слез со стола и, опустившись на пол, замер в темноте.

«Что он делает? — заволновалась я. — Может, пора выходить из засады и брать его с поличным, а то будет поздно?»

Я была уже готова подать условный сигнал Варваре, как вдруг фонарик вспыхнул снова. По всей видимости, незнакомец установил его где-то на полу, направив луч прямо на заслонку, а сам снова влез на шаткий прикроватный столик. В тусклом свете фонаря я увидела две руки в черных кожаных перчатках, которые, соединив большие пальцы в районе свиного пятачка, легли на кабанью голову. «А руки-то некрупные, похоже, что женские», — успела подумать я, прежде чем незнакомец, надавив указательными пальцами на глаза, с легким скрежетом повернул кабанью голову на сто восемьдесят градусов.

В этот же момент раздался громкий щелчок, и мы своими глазами увидели, как открылась кондаревская тайна. То, что раньше все считали печной заслонкой, вычурным декоративным украшением, оказалось потайной дверцей. Я с трудом сдержала возглас удивления. «Ну Павел Петрович, ну молодец! Вот почему раньше никто не смог добраться до его сокровищ. Он использовал двойную защиту! Чтобы открыть сейф, мало было иметь ключ, нужно было знать, как им правильно воспользоваться. Странно, что эта информация не дошла до тети Симы. Ну да ладно, мы с Варварой восстановим историческую справедливость, все, что сейчас находится в этом сейфе, принадлежит последней из рода Кондаревых, а значит, Серафиме Сергеевне, и никому другому».

Ждать больше было нечего, пришло время действовать. Подав условный сигнал подруге, я крепко сжала в руке пистолет и решительно шагнула из укрытия. И вдруг произошло непредвиденное. Охотник за сокровищами потянулся и засунул руку в образовавшееся в печи отверстие. В этот момент хлипкий резной столик зашатался, наш гость потерял равновесие и, вскрикнув от неожиданности, с грохотом полетел вниз.

— Варвара, давай! — скомандовала я и, подняв пистолет, рванула к незнакомцу.

В руке у подруги тут же вспыхнул фонарь, причем не маленький карманный, а настоящий прожектор, который она обычно возила в багажнике на всякий непредвиденный случай. В комнате тут же стало светло. Возле печки, уткнувшись лицом в пол, лежал наш ночной гость: темные джинсы, черная стеганая куртка, черная шапочка, полностью скрывающая волосы. А рядом, возле его правой руки, валялась старинная, отделанная ярко-синим бархатом шкатулка, крышку которой украшала голова дикого кабана.

— Руки за спину, — крикнула я, направляя пистолет прямо в голову незнакомцу, — и без самодеятельности, иначе буду стрелять.

Но никакой реакции на мои слова не последовало, ночной гость по-прежнему лежал без движения и не подавал признаков жизни.

— Варь, — с ужасом прошептала я, — может, он убился?

— С такой-то высоты, навряд ли. Скорее всего, притворяется. Быстро тащи веревку, свяжем его по рукам и ногам, а потом уже будем разбираться, — скомандовала Варвара, видя, что я стою в замешательстве. — Пистолет пока оставь мне, я его покараулю.

— Где же я возьму тебе веревку? О веревке мы не договаривались, — растерянно пробормотала я и, взглянув на подругу, невольно улыбнулась.

В правой руке Варька держала фонарь, зато левая сжимала огромный тесак для разделки мяса, рядом с которым мой пистолет казался сущей игрушкой.

— Пошарь в шкафчиках у Серафимы, да побыстрее, по-моему, он начинает шевелиться.

Отдав пистолет, я бросилась на кухню и вскоре вернулась с мотком широкого скотча:

— Веревки нет, это подойдет?

— Вполне! — довольно кивнула Варвара. — Теперь посвети мне, я свяжу ему руки, а потом примотаем к стулу, так будет надежнее. Кстати, Лель, ты узнала лазутчика?

— Какой там! Лица-то не разглядеть, но по габаритам это точно не старуха Миримская.

В то время как я продолжала держать ночного гостя на мушке, Варвара почти профессиональным движением завела ему руки за спину и обмотала запястья скотчем.

— Надо же, совсем не сопротивляется, — удивленно глядя на меня, пробормотала она, может, и правда повредил что при падении? Ладно, после разберемся, помогай!

Мы с двух сторон подхватили незнакомца под руки и без особых усилий усадили на стул. От резкого толчка голова его откинулась назад, черная шапочка слетела на пол, и по плечам рассыпалась копна блестящих каштановых волос.

— Настя?! — в один голос воскликнули мы и с удивлением уставились на бесчувственную девушку. Глаза ее были закрыты, в лице ни кровинки, а от правого виска к скуле наливался огромный багровый синяк.

— Ты что-нибудь понимаешь? — придя в себя от шока, поинтересовалась Варвара.

— Пока нет, — честно призналась я, — но, от греха подальше, к стулу ее примотать все же стоит. Кто знает, какие еще сюрпризы преподнесет нам эта милая провинциальная простушка!

Изрядно намучившись, мы наконец привязали нашу пленницу к стулу и сделали это как раз вовремя. Поднявшись с колен, я заметила, что щеки девушки слегка порозовели, а ресницы мелко подрагивают.

— Гляди, она приходит в сознание, — шепнула я Варьке, — еще немного, и мы узнаем, как она здесь очутилась и откуда у бедной девушки из Самары ключ от захоронки Кондарева.

— Может, узнаем, а может, и нет, — скептически заметила подруга. — Судя по тому, как долго она морочила нам голову, Настя крепкий орешек.

Решив заглянуть в тайник, я шагнула к печке и вдруг споткнулась о валявшуюся на полу шкатулку, о которой мы совершенно забыли.

— Вот они, злополучные сокровища Кондаревых, которые чуть не стоили Серафиме Сергеевне жизни, — прошептала я, беря ларчик в руки и пытаясь открыть тяжелую, украшенную литьем крышку.

— Честно говоря, ожидала, что шкатулочка будет посолиднее, — заметила Варвара, с любопытством наблюдая за моими манипуляциями, — ну чего тянешь, открывай. Имею же я право знать, ради чего просидела два дня за пыльной шелковой ширмой.

— Никак не открывается, может, нужен ключ?

Подняв шкатулку на уровень глаз, я оглядела ее со всех сторон, но замочной скважины так и не нашла.

— Дайка попробую, мне кажется, я знаю, в чем там дело, — Варвара потянулась за шкатулкой, но была остановлена пронзительным окриком.

— Не смей! Сейчас же убери свои ручищи от моих сокровищ! — Лицо привязанной к стулу девушки перекосила ярость, в красивых серо-зеленых глазах плескались ненависть и гнев. Если бы не крепко держащий ее скотч, Настя бросилась бы на нас с кулаками.

— Сейчас же отвяжите меня, слышите! Иначе вы об этом очень пожалеете!

— Настя, успокойся, послушай меня! — попыталась я утихомирить разбушевавшуюся воровку.

— Нет, это вы послушайте! — не дав мне даже договорить, во все горло заорала девушка. — Какое право вы имеете угрожать мне пистолетом и приматывать к стулу! Да кто вы такие?! Две бессовестные пиявки, присосавшиеся к пожилой одинокой женщине в надежде заполучить ее квартиру, две самозванки, возомнившие себя наследницами Кондаревых и решившие присвоить их семейные сокровища. Так вот не надейтесь, вам этого не удастся. Здесь все мое! Слышите? — Настя кричала и брызгала слюной, от злости по ее миловидному лицу пошли красные пятна. — Мое!

— Лель, не понимаю, чего мы тянем, — нарочито громко проговорила Варвара, — раз она не хочет с нами разговаривать, звони в полицию. Интересно, сколько сейчас дают за проникновение в чужое жилище? Думаю, лет пять, не меньше.

Настя неожиданно перестала голосить и, нагло улыбнувшись, заявила:

— А с чего вы взяли, что это чужое жилище? Со дня на день и эта квартирка, и все, что в ней находится, будет принадлежать мне как единственной законной наследнице Кондаревых.

— Хорошо, что мы ее так крепко привязали, — слегка попятившись и не спуская глаз с девушки, пробормотала Варвара, — похоже, она и правда сумасшедшая. Ты, Лель, поаккуратнее, слишком близко к ней не подходи!

— Это вы тут все сумасшедшие! — услышав Варькины слова, с новой силой заголосила девица. — Все! И полоумные старухи, всю жизнь прожившие бок о бок с несметными сокровищами, а считающие копейки до пенсии, и помешанный на истории сосед-переросток, у которого в голове вместо мозгов одни архивные бланки, да и ты, моя благодетельница, готовая пустить в дом первого встречного. Вы же просто скопище идиотов! — Плюнув со злости на пол и бросив на меня уничтожающий взгляд, Настя перевела дыхание и продолжила свою тираду: — А ты что вылупилась? Думаешь, самая умная, обвела вокруг пальца безмозглую старушку, и рада. Так вот не надейся, со мной этот фокус не пройдет! Серафима должна быть благодарна, что сокровища ее предков достанутся не какой-то проходимке без роду и племени, а мне, ее законной наследнице!

— Да нет, Лель, точно тебе говорю, она сумасшедшая, просто больная на голову, — демонстративно отвернувшись от наглой девицы, заявила Варвара. — Тут впору не полицию вызывать, а психиатрическую помощь. Поглядите на нее, «наследница Кондаревых»! Смех один, да и только. Дворняжка ты, а не наследница, дворняжкой родилась, дворняжкой и умрешь!

Бросив на Варьку удивленный взгляд, я заметила, что в глазах подруги пляшут веселые чертики. Подмигнув мне, она продолжила:

— И не раскатывай губы на квартиру Серафимы, не видать тебе трехкомнатных хором в центре Москвы. Завещание подписано и заверено нотариусом. Все это, включая содержимое шкатулки, получит Ольга как единственная, законная наследница Кондаревых. А тебе, маленькая авантюристка, в лучшем случае светит одноместная палата в самарской психушке!

При этих словах Настя резко дернулась и чуть не загремела на пол вместе со стулом.

— Дворняжка, говорите, больная на голову! Вместо трехкомнатной квартиры палата в психушке! От возмущения девушка была готова взорваться, скотч уже с трудом сдерживал рвущиеся наружу эмоции. — Ну что ж, хорошо! Посмотрим, как вы заговорите, когда узнаете, кто я есть на самом деле…

Вот так, совершенно неожиданно, Варькин нехитрый план сработал, Анастасия не выдержала напора и поддалась на провокацию. Глубоко вздохнув, она прекратила бессмысленные попытки освободиться и совершенно другим, ровным и почти спокойным голосом начала свой долгий рассказ…