Двухчасовую электричку отменили, и Насте пришлось почти сорок минут проторчать на вокзале в ожидании следующей, а потом бежать что есть сил по короткой, засыпанной свежевыпавшим снегом лесной тропинке, чтобы, не дай бог, не опоздать к возвращению Варвары. На пороге дома ее уже поджидала взволнованная Лизавета.

— Что ты так поздно! — закрывая дверь за запыхавшейся девушкой, проворчала она. — Еще чуть-чуть, и мы бы попались! Мама уже звонила, она подъедет с минуты на минуту!

— Не ругайся, Лизок, не виноватая я! — скидывая на ходу куртку, пропела Настя. — Там сбой какой-то в движении образовался, целый час электрички не ходили. Сама всю дорогу нервничала и места себе не находила, думала, ну все, откроется наша авантюра, и выгонит меня Варвара взашей!

— Скажешь тоже, выгонит! — недоверчиво покачала головой Лизавета. — Мама добрая, она бы все поняла. Зря ты ей правду рассказать не хочешь!

— Хочу я, Лизонька, хочу! — прижав руки к груди, затараторила Настасья. — Просто не время пока. Нужно еще хотя бы несколько дней выждать, а там все вместе и расскажем. Договорились?

— Ладно, поступай как знаешь! — закивала Лиза и, заговорщически подмигнув подруге, спросила: — Мне-то хоть расскажешь, как там у вас дела продвигаются?

— Ты еще спрашиваешь, — расплылась в довольной улыбке Настя, от тебя, Лизок, у меня секретов нет. Только пойдем лучше в комнату. Что мы с тобой в коридоре-то толчемся! — И, взявшись за руки, девушки побежали на второй этаж.

С того момента, как Настя попала под колеса Варькиного «гелендвагена», прошло всего несколько дней, однако девушка стала почти своей в доме Воронцовых. Всегда приветливая, доброжелательная, она легко нашла общий язык с хозяйкой дома, подружилась с Лизой, и даже угрюмый, не слишком общительный Аркадий Михайлович старался почти ежедневно забегать к соседям, чтобы проведать свою пациентку, а заодно и попить чайку с чем-нибудь вкусненьким. Вот и сегодня за накрытым к чаю столом расположилась привычная компания, Варвара с Елизаветой, Аркадий Михайлович и его сын Константин. Настя, как обычно, хлопотала на кухне, доставая из духовки яблочный пирог с корицей.

— Что я вам могу сказать, Варенька, — прихлебывая крепкий, ароматный чай, важно проговорил Истомин-старший, — ваша подопечная определенно идет на поправку.

— Это все только благодаря вашей помощи, уважаемый Аркадий Михайлович, — польстила старику Варя, — не представляю, что бы мы без вас делали.

— Скажете тоже, — довольно усмехнулся доктор, — мое вмешательство было минимальным, случай-то несложный, да и организм у Настеньки крепкий, молодой. Так что через день-другой она может смело возвращаться домой, в провинцию… Хотя, признаюсь честно, Истомин снял очки и принялся задумчиво протирать их специальной замшевой тряпочкой, — мне будет очень не хватать нашей милой, застенчивой красавицы. И думаю, не мне одному, верно, Костя. — И он хитро подмигнул сыну.

Константин покраснел до самых корней волос и, промычав что-то невразумительное, вышел из-за стола.

Варвара непонимающе уставилась на доктора, а тот приблизился к самому уху хозяйки и с заговорщическим видом прошептал:

— Похоже, мой великовозрастный Ромео неравнодушен к вашей гостье. Надеюсь, вы не будете возражать, Варенька, если он за ней немного поухаживает?

— Возражать?! — Варвара понизила голос до шепота. — Ну что вы, как раз наоборот! Буду только рада. По правде сказать, после этой нелепой аварии я чувствую некую ответственность за судьбу Насти!

— Так, может, мы с вами посодействуем молодым? — оживился Истомин, — придвигаясь поближе к хозяйке дома и радостно потирая руки. — А то, пока мой тюфяк раскачается, кто-нибудь непременно уведет вашу провинциальную красавицу!

— Мама! Аркадий Михайлович! — неожиданно встряла в разговор Лизавета. — Что же вы такое говорите!

— А в чем дело, Лизонька? — удивилась Варвара. — По-моему, очень даже хорошая идея.

— Не вижу в ней ничего хорошего!

— Отчего же, девочка моя?

— Константин и Настя взрослые люди и, если захотят, сами вполне в состоянии устроить свою личную жизнь! — горячо зашептала Лизавета, то и дело оглядываясь на кухню, где ничего не подозревающие молодые люди резали пирог.

— По годам, может, и взрослые — вздохнул Истомин, — а ведут себя порой хуже детей. И вообще, молодая ты еще нас осуждать, мы с твоей мамой сами знаем, как лучше!

— Ничегошеньки-то вы не знаете! — забыв о конспирации, воскликнула Лизавета. — Между прочим, у Насти… — Неожиданно она осеклась и, прикрыв рот рукой, отвернулась к окну.

— Что там такое у Насти? — насторожилась Варвара. — Ну-ка, Лизка, быстро выкладывай все, что знаешь.

— Ничего я не знаю, — не глядя на мать, выпалила девушка, однако щеки ее запылали ярким румянцем.

— Не умеешь ты врать, Лизавета, — покачал головой Истомин, — хладнокровия не хватает, так, может, оно и к лучшему. Ты нам по секрету шепни, стоит ли моему оболтусу тратить время или сердце нашей провинциальной барышни уже занято?

— Аркадий Михайлович, миленький, не спрашивайте меня ни о чем, — запричитала Лиза, сложив руки на груди, поймите, это не моя тайна… Настя мне никогда не простит!

— Вот дуреха какая! — всплеснул руками доктор. — Да Настя о нашем разговоре даже не узнает, все останется сугубо между нами! Даю честное благородное слово!

— Я… я не могу так… — Лиза замолчала, переводя испуганный и растерянный взгляд с матери на Аркадия Михайловича, но никто из них не поддержал и не ободрил девушку, и, когда она уже была готова сдаться, неожиданная помощь пришла со стороны кухни.

— Вы чего притихли? — В столовую, неся на вытянутых руках пышный, посыпанный белоснежной сахарной пудрой пирог, вошел Константин. — Разливайте скорее чай, а то Настин шедевр остынет.

Вечером, провожая гостей до калитки, Варвара шепнула на ухо Истомину:

— Не волнуйтесь, Аркадий Михайлович, я сегодня же поговорю с Лизаветой и непременно узнаю, какую страшную тайну скрывает наша гостья.

Однако вечером Варваре так и не удалось поговорить с дочерью, звонок лучшей подруги Лели спутал все ее планы. Положив трубку и бросив случайный взгляд на часы, она невольно присвистнула, маленькая стрелка приближалась к двум. «Вот это да… — изумленно протянула Варька, — почти три часа, неудивительно, что у меня рука затекла. Хотя разговор стоил потраченного времени. Жаль только, что Лиза уже спит, ну ничего, Настины тайны потерпят и до завтрашнего утра! Ситуация у Серафимы Сергеевны гораздо серьезнее…»

Утром Серафима Сергеевна проснулась с твердым решением действовать. «Я устрою ему западню, — размышляла она, неторопливо меля кофейные зерна в старой, допотопной кофемолке. — Судя по вчерашнему инциденту в подвале, таинственный незнакомец явно хочет выманить меня из дому. Раз так, я предоставлю ему такую возможность…»

Наскоро перекусив и выпив крепкого, бодрящего кофе, Серафима приступила к исполнению своего грандиозного плана. Выйдя на лестничную клетку, женщина долго возилась с ключами, громко причитая и сетуя на неисправный замок. Как она и рассчитывала, Кашин не заставил себя долго ждать. Он высунул в дверь взлохмаченную голову и с виноватым видом спросил:

— Что, опять барахлит?

— Барахлит, — не оборачиваясь, вздохнула Серафима. — Я вот погулять собралась да в магазин за продуктами, часа два, а то и три отсутствовать буду, а нижний замок никак не закрывается. Прямо не знаю, что и делать, хоть дома оставайся! Верхний-то у меня совсем ненадежный!

— Погодите, тетя Сима, зачем из-за такой ерунды планы рушить, давайте я посмотрю! — тут же вызвался Леонид. — Сейчас только рубашку накину.

Но когда спустя пару минут Кашин выскочил из своей квартиры с отверткой и гаечным ключом в руках, Серафима уже стояла, довольно улыбаясь.

— Видать, мой замок тебя испугался, Ленечка, — хихикнула она, — только ты ушел за рубашкой, он тут же закрылся как миленький! С первого раза, представляешь!

— Я очень рад, что хоть так смог помочь вам, — смущенно пробормотал Кашин, — но вы не думайте, я о своем обещании помню, дня через два обязательно сменю вам замок.

— Ладно уж, — махнула рукой Серафима, направляясь к лестнице, — подожду. — А себе под нос тихо пробормотала: — Надеюсь, через два дня в этом уже не будет никакой необходимости…

Спускаясь по лестнице, Серафима Сергеевна заглянула к нижним соседям. На ее удачу, оба Миримских были дома.

— О, Гриша, а ты что не на работе? — удивленно поинтересовалась она у открывшего дверь Григория. — Опять уволили, что ли?

— Почему уволили, сам ушел! — огрызнулся сосед.

— Чего так скоро?

— Характерами с начальством не сошлись!

— Опять! Эх, Гриша-Гриша, ничему-то тебя жизнь не учит! — вздохнула Серафима. — Пора бы зарубить на носу народную мудрость!

— Какую еще мудрость?

— Как какую? Ты — начальник, я — дурак, я — начальник, ты дурак! Неужели не знаешь?

Не знаю и знать не хочу! — недовольно буркнул сосед. — Вы, тетя Сима, чего пришли-то? Совет мне решили дать, так не стоит, я сам кому хошь посоветую. Вот вы, к примеру, чего упрямитесь и квартирку свою не продаете? Оформили бы договорчик с проживанием, до конца дней как сыр в масле катались бы. Ну что, может, подумаете? Я бы подсобил по-соседски.

— В тебе-то я не сомневаюсь, — хитро подмигнула соседу Серафима, — ты своего не упустишь, да вот только мне это ни к чему, я и так ни в чем не нуждаюсь.

— Неужели кондаревские капиталы до сих пор не закончились? — усмехнулся Григорий. — Мне мать о вашем богатстве все уши прожужжала.

— Гришк! Чего глупости мелишь! — В коридор в ярко-красном шелковом халате, расшитом золотыми драконами, выплыла Зинаида. — Привет, Сим! Ты моего оболтуса не слушай, он у меня вечно всякую ерунду болтает. — Она зло зыркнула на сына и, оттеснив его от дверей, спросила: — Хотела-то что? Говори быстрее, а то у меня там кофе стынет.

— Да ничего особенного, — растерянно развела руками Серафима, вот за продуктами собралась, думала, может, вместе махнем на рынок? Вдвоем-то оно всегда веселее.

— А куда собралась?

— Не знаю, на Центральный, наверное.

— Не советую, дорого, и обвешивают безбожно. На Дорогомиловский езжай, там цены ниже и весы контрольные на каждом углу.

— Погоди, Зин! Он же значительно дальше от дома.

— Подумаешь! Куда тебе торопиться! Потратишь лишний час, зато денежки целее будут.

— И то верно! Спасибо, соседка, за дельный совет, — благодарно закивала Серафима. — Кушайте на здоровье.

— Ты-то со мной поедешь?

— Скажешь тоже! — зло бросила Зинаида. — С моей пенсией только по рынкам ездить! Еще этот дармоед на шею сел, работать не работает, а кушать ему подавай.

— Ну так сын ведь, родная кровь.

— Хорошо тебе, бездетной, рассуждать, — берясь за ручку двери, проворчала Миримская, — вот были бы у тебя собственные спиногрызы, сразу бы по-другому заговорила! И она с силой захлопнула тяжелую дверь прямо перед носом Серафимы Сергеевны.

Давно привыкшая к бесцеремонным выходкам соседки, Серафима лишь печально улыбнулась и, покачав головой, направилась к лестнице. Ей не терпелось перейти к следующему пункту грандиозного плана под кодовым названием «Западня». Спустившись на второй этаж и оглядевшись по сторонам, она достала из сумочки мобильный, однако позвонить очередному подозреваемому ей так и не удалось, из-за толстых каменных стен сигнал в подъезде был слишком слабым.

«Ничего, с улицы позвоню, — решила Серафима после нескольких безуспешных попыток набрать номер. Оно, может, и к лучшему…» Словно бывалый конспиратор, женщина перегнулась через перила и внимательно изучила холл первого этажа. Убедившись, что путь к входной двери свободен, она быстро, насколько позволял ее преклонный возраст, спустилась по лестнице и покинула подъезд.

А на улице опять потеплело, снег превратился в грязную кашу, от вчерашнего морозно-солнечного великолепия не осталось и следа. Пропитанный влагой и запахами далекой весны ветерок ласкал разгоряченные щеки Серафимы. Женщина задумчиво остановилась на крыльце и, вдохнув полной грудью, подняла глаза к небу.

«Господи, а жить-то как хочется! — прошептала она. — Скоро ведь Новый год, мой любимый праздник. Нарядные елки по всей Москве, запах мандаринов, подарки для близких и торжественный бой курантов, который мы с Сашенькой обычно слушали из окна. А потом весна… Как же хочется дождаться еще хотя бы одной весны… А для этого я должна действовать, действовать немедленно!»

Серафима шагнула на нижнюю ступеньку лестницы и полезла в карман за телефоном. Но в этот момент ее внимание привлек какой-то странный шорох, а затем непонятный, шипящий звук, доносившийся откуда-то сверху. Одновременно со звуком с неба посыпались снежинки и мелкая ледяная пыль… «Неужели ветер принес?» — успела подумать Серафима перед тем, как заметила огромную глыбу льда, летящую с крыши прямо на нее…