С Варькой мы встретились на Юго-Западной и всю дорогу до Потаповского обсуждали, как бы нам поделикатнее поговорить со старушкой. Моя нетерпеливая подруга, как обычно, настаивала на решительном подходе.

— Не понимаю, чего ты тянешь кота за хвост! — возбужденно твердила она. — На твоем месте я бы давно поговорила с Серафимой начистоту!

— Вот и хорошо, что ты не на моем месте, — парировала я, — спешка тут совершенно ни к чему. K серьезному разговору надо как следует подготовиться, выбрать подходящий момент. К тому же не забывай, Серафима Сергеевна человек пожилой, может все неправильно понять, обидится… Решит еще, что мы считаем ее сумасшедшей.

— Все ты, Лелька, выдумываешь! Она тетка здравая и не будет идти против очевидных фактов! Открытая входная дверь, шаль Александры Сергеевны на кресле, музыка ночами, ноты реквиема, постоянно появляющиеся на пюпитре инструмента, а вчерашний странный визит в подвал! Согласись, все это сильно смахивает на временное помешательство!

— Возможно, ты и права, — задумчиво протянула я, глядя в окно на украшенные к Новому году витрины.

— Точно права, не сомневайся! — Заметив мои колебания, Варвара усилила напор: — Тебе любой психиатр скажет, что после такого сильного потрясения даже у молодого человека могут случаться затмения, и в этом нет ничего зазорного. Подумаешь, полежит месяцок-другой в больнице, попьет таблеточки.

— В психушке? — насторожилась я.

— Почему сразу в психушке? — пожала плечами Варвара. — На Шаболовке есть отличная клиника неврозов. Думаю, мой сосед Аркадий Михайлович поможет пристроить туда твою старушку. Ну так что, поговорить сегодня Истоминым?

— Не знаю. Пожалуй, я еще подумаю.

— Дело, конечно, твое, — фыркнула Варька, — но своей нерешительностью ты только усугубляешь ситуацию. Пойми, чем раньше Серафима Сергеевна начнет лечение, тем больше у нее шансов вернуться к нормальной здоровой жизни, без призраков прошлого и музыки Моцарта по ночам. А так действительно недолго и в психушку попасть или, чего доброго, руки на себя наложить!

Последний аргумент звучал весьма убедительно, и мне пришлось сдаться.

— Хорошо, — кивнула я, — только пообещай, что не бросишь меня и поможешь поговорить с Серафимой. Ты же знаешь, как она ненавидит больницы!

— Вот прямо сейчас и поговорим, — оживилась Варвара, — зачем откладывать на завтра то что можно сделать сегодня?

Но нашим планам не суждено было сбыться. Варькин «гелендваген» неторопливо свернул на Потаповский, до дома Кондаревых оставалось не больше двухсот метров, как вдруг наше внимание привлекла толпа людей, собравшихся возле хорошо знакомого подъезда. У меня тут же неприятно засосало под ложечкой, а в голове мелькнула страшная мысль: «Опоздали!» Судя по тому, как резко рванула с места машина, Варвара подумала то же самое. Под нашим мощным напором толпа расступилась, и мы увидели Серафиму. Она лежала прямо на снегу, неловко запрокинув голову и широко раскинув руки, а вокруг повсюду валялись осколки ледяной глыбы и комки талого, слипшегося снега. Какой-то мужчина растирал ей виски, а незнакомая женщина в темно-бордовом платке пыталась расстегнуть верхнюю пуговицу пальто и облегчить дыхание. Но все это было бессмысленно, Серафима не дышала…

Издав отчаянный стон, я бросилась к ней.

— Тетя Симочка! Миленькая моя! Как же так!

Я опустилась на колени возле бездыханной женщины и, уткнувшись ей в плечо, горько зарыдала.

— Ольга! — Кто-то осторожно тронул меня за руку. — Оля, послушайте меня! — Я обернулась и узнала в незнакомой женщине Любовь Георгиевну Сафонову.

— Вы? — удивленно воскликнула я. — Но как… — Однако рыдания, душившие меня, не позволили договорить.

— Успокойтесь. — Сафонова вытащила из кармана упаковку бумажных платков и подала мне, — еще рано отчаиваться! Я уже вызвала «скорую», врачи будут здесь с минуты на минуту.

— «Скорую»? сквозь слезы переспросила я.

— Ну да, — кивнула Любовь Георгиевна, — у меня, к сожалению, нет с собой никаких лекарств, да и одной тут не справиться.

— Так Серафима Сергеевна жива? — наконец догадалась я.

— Жива, конечно, просто в обмороке.

У меня словно камень с души свалился. Облегченно вздохнув, я спросила:

— Вы выдели, как это произошло?

— Не только видела, но даже спасла вашу тетушку от верной смерти, — с нескрываемой гордостью проговорила врачиха.

— То есть?

— Не толкни я Серафиму Сергеевну обратно под козырек, огромная глыба льда свалилась бы прямехонько на голову замечтавшейся старушке.

— Тогда не понятно, если снежная глыба пролетела мимо, отчего же тетя Сима до сих пор без сознания?

— Признаться честно, сама не пойму, — Сафонова растерянно развела руками. Возможно, отлетевший осколок все же задел старушку, а может, она ударилась головой при падении. Но поверьте, Ольга, по сравнению с тем, что могло бы произойти, это сущие пустяки.

— Спасибо вам огромное, Любовь Георгиевна, — искреннее проговорила я, — видимо, сам Бог послал вас к нам сегодня утром. Теперь мы ваши должники.

— Ладно, чего уж там, — смущенно пробормотала Сафонова, главное, чтобы Серафима Сергеевна поправилась. Сейчас приедет «скорая», и мы попросим отвезти старушку в нашу больницу, там я возьму ее под свой личный контроль.

— Мы очень благодарны вам за заботу, — вмешалась в разговор Варвара, которая все это время молча стояла у меня за спиной. — Но, думаю, мы справимся сами, верно, Лель?

Я заметила, как недовольно поморщилась Любовь Георгиевна, слова Варвары пришлись ей явно не по душе.

Мне не хотелось обижать услужливую врачиху, но в то же время я была полностью согласна с подругой. Теперь, после того как Серафима чудом избежала смерти, нам следовало по-другому взглянуть на произошедшие за последнее время события и быть особенно осторожными.

Повисла неловкая тишина, но тут, к моему облегчению, в конце переулка показалась машина с красным крестом. Собравшиеся сразу засуетились, расступаясь перед бригадой «скорой помощи». Высокий угрюмый врач опустился на колени перед Серафимой Сергеевной и, нащупав рукой пульс, сухо скомандовал:

— Носилки сюда, да поживее. — А потом, подняв на меня усталые и словно выцветшие от бессонных ночей глаза, спросил:- Давно без сознания?

— Вроде нет, — растерянно пробормотала я, бросая спасительный взгляд на Любовь Георгиевну.

— Совсем недавно, минут десять, пятнадцать от силы, — тут же вмешалась в разговор Сафонова, — я сама медик, и если нужна моя помощь…

— Справимся, — не слишком вежливо оборвал ее доктор неотложки, поднимаясь с колен и направляясь к машине. — Родственники у пострадавшей есть? — бросил он на ходу. — Есть, я родственница!

— Отлично, поедете с нами.

— А что делать мне? — снова встряла Любовь Георгиевна. — Это же я…

Больше мест в машине нет, — отрезал врач и решительно зашагал прочь.

Чуть позже, помогая санитарам укладывать Серафиму Сергеевну на носилки, я краем глаза заметила, как моя подруга шепчется о чем-то со строгим доктором. И потом, захлопывая за собой дверь «скорой», я видела, как Варькин «гелендваген», тронулся вслед за нами. «Как же все-таки хорошо, что у меня есть такая подруга, как Варька, — с облегчением подумала я, — наверняка она уже договорилась о приличной больнице для Серафимы».