Преаты укрепили врата до неприличия. Нет, даже это определение казалось слишком мягким.

Передо мной возвышалась не просто защищённая арка перехода, а настоящее средоточие света, в которое стекалась мощь десятков провинций. Сотни хоругвей связали источники воинов в единую сеть. Исполинские пилоны высасывали энергию из храмов, крепостей и городских накопителей, расположенных за тысячи вёрст отсюда. Вокруг сияющей конструкции слоями вращались защитные формации, каждая из которых могла выдержать удар настоящего титана, коем я на самом деле еще точно не являлся.

Но хуже всего была не энергия. Врата напитали душами. Тысячами и тысячами вырванных из тел сущностей. Я чувствовал их.

Одни ещё сохраняли жалкие остатки разума и беззвучно кричали, сжигаемые ритуальными контурами. От других осталась лишь бесформенная духовная масса, превращённая преатами в топливо. Все они поддерживали устойчивость прокола, укрепляли пространство и восстанавливали повреждённые самой Бездной участки формации. Каждая принесённая жертва делала врата прочнее и сам переход устойчивее.

В обычных обстоятельствах разрушить подобную конструкцию было почти невозможно. Даже если обрушить на неё всю доступную мне силу.

Преаты продумали почти всё.

Именно это «почти» оставляло мне шанс.

Моё Восприятие заметно отставало от Интеллекта. Я не видел всех энергетических связей с той же ясностью, с какой мог бы видеть их, обладая сопоставимым значением обоих параметров.

Но мыслить я мог быстро. Невероятно быстро.

За один удар сердца дополнительные сознания успели сформировать сотни стратегий, отбросить заведомо неудачные и просчитать последствия оставшихся. Я рассматривал как прямой штурм, разрушение пилонов и хранителей света, удерживающих хоругвии, но при этом понимал, что новые воины прибудут слишком быстро. Я даже подмену управляющих узоров плетения защитных сфер продумывал, пусть это и было почти невозможно. Вот только главная проблема была в ином, моих сил не хватало закрыть врата, столь сильно насыщенные жертвенными душами. Даже мой меч, разрушающий реальность перед таким объемом энергии силы души, количеством истинного золота, янтарного духовного камня и общей монолитности врат, вполне возможно, мог оказаться бесполезен.

И ни один вариант не давал приемлемой вероятности успеха.

Но преаты допустили ошибку. Уникальную. Настолько редкую, что воспользоваться ею можно было только здесь и сейчас.

Они слишком хорошо укрепили врата.

Потоки энергии, проходившие через арку, не просто удерживали сопряжение. Они фиксировали оба края пространственного канала, не позволяя им смещаться относительно друг друга. Система пилонов подавляла любые внешние искажения и мгновенно восстанавливала исходную структуру перехода.

Преаты боялись, что я попытаюсь разрушить врата, очень верно боялись, ведь это было максимально разумно с моей стороны. Поэтому сделали всё, чтобы врата невозможно было закрыть.

И мне оставалось лишь добраться до поверхности перехода. Риск был велик. Даже одна мельчайшая ошибка в расчётах рывка сквозь кровавый пепел могла оставить меня между защитными слоями. Тогда десятки тысяч преатов одновременно направят на вторженца накопленную энергию, а пилоны перейдут в режим агрессивного сжигания энергии и запрут пространство, не позволив уйти, даже используя еще больше энергии души в рывке. Ведь пока они еще не знали о моем приближении, и вся эта конструкция не была приведена в состояние максимального расхода энергией. Все же даже преаты света не могли позволить держать такой режим работы на постоянной основе, да и простые стражи D ранга очень быстро погибли бы в таком излучении.

Но я был готов и к такому исходу. Запасы Силы души после уничтожения прибывших ареохов казались огромными. Опыт тысяч сражений позволял не рассчитывать на безупречное исполнение замысла. Ведь Крылья изменчивости Бездны Тзинча оставались последним способом отступления.

Я не хотел их использовать. Но мог.

Последовательность действий была рассчитана до тысячных долей одного удара сердца.

Каждое движение. Каждый энергетический импульс. Даже момент, когда один защитный слой ослабевал, передавая избыточную нагрузку соседнему.

Я дождался нужного колебания. Сознания подтвердили направление потоков энергий. Комплексно проверили состояние пространства возле врат. Проследили за старшими стражами и подготовили запас энергии для перехода в домен.

При этом оставшиеся разумы замерли, готовые мгновенно изменить план при появлении любой неизвестной переменной.

Я совершил рывок сквозь кровавый пепел.

Реальность дёрнулась. Мир исчез.

Кровавый пепел вспыхнул, заставляя мое тело исчезнуть в этой реальности, пожирая расстояние.

Я преодолел все защитные слои и сорок три версты, отделявшие прежнюю позицию от арки. Последнее расстояние можно было даже не учитывать на фоне той цены, которую пришлось заплатить за проникновение под барьеры.

31294,3 единицы энергии Силы души. В запасе осталось 227629,9.

Где-то на краю сознания, причем находившегося в Крепости древа разума, я подумал, что этот рывок обошелся все же очень дорого. И все же алчность не покидала меня.

Я возник возле врат. До переливающейся золотым сиянием поверхности оставалась одна ладонь.

Защитники ещё не успели осознать произошедшее. Для их восприятия я только что появился из ниоткуда. Некоторые ареохи всё же смогли среагировать достойно, и пытались сканировать пространство, пытаясь понять, как демону удалось прорваться сквозь барьеры. Но все это было тщетно и слишком медленно и воинам света оставалось лишь погибнуть от гнева моего.

Я немедленно открыл Врата Вестиала. Не стал направлять их в определённую точку. Не пытался создать стабильный проход. Просто позволил древней способности коснуться пространства на землях Святого Илиастера.

Реальность содрогнулась.

Сияние преатов померкло, будто всё окружающее пространство внезапно погрузилось в тень. В воздухе возникла вертикальная трещина. Из неё хлынул первородный холод.

Свет на поверхности ближайших пилонов замёрз, золотые руны покрылись белым инеем мгновенно и это с моей безумной скоростью восприятия.

Души, запертые внутри ритуальных контуров, на одно мгновение прекратили кричать. Затем трещина начала раскрываться. Почти неспешно.

В иной ситуации мне пришлось бы немедленно активировать Крылья изменчивости Бездны Тзинча. Как только Врата Вестиала соприкасались с реальностью, пространство на сотни, а иногда и на тысячи вёрст блокировалось. Обычные переходы переставали работать, проколы схлопывались, а сами законы перемещения подчинялись чуждой воле.

Но сейчас мне не требовалось преодолевать блокирующую переходы бурю энергий.

Осколок мира Сейлоста находился прямо передо мной. По другую сторону золотой поверхности портала. На расстоянии одной ладони.

Преаты сами создали условия своей гибели, сами упрочнили магическую конструкцию настолько, что даже открытие Врат Вестиала не могло мгновенно разорвать сопряжение. Пилоны отчаянно вливали энергию из сотен храмов этого плана света, удерживая пространственный канал в работоспособном состоянии.

Именно на это я и рассчитывал. Именно в этом шансе я был уверен. Уверен, что мне не придется использовать Крылья изменчивости Бездны.

При этом, заранее созданная точка возмущения возникла позади тела демонического Бога. Пространство вытолкнуло меня вперёд, направляя к сияющей поверхности. Магия ускорила движение сильнее, чем могла позволить божественная плоть.

Золотая пелена приблизилась так медленно, словно не желала меня принимать.

Одновременно одно из сознаний продолжало удерживать готовность активировать Крылья изменчивости Бездны. Если врата схлопнутся раньше, если Вестиал разрушит пространственный канал мгновенно или если преаты успеют изменить направление выталкивающего импульса, придётся заплатить любую цену за спасение.

Но мне всей душой не хотелось этого делать.

Слишком неизвестными оставались последствия обращения к силе Тзинча. Но резервный путь остался не нужен.

При этом я даже успел убрать проклятое божественное копьё в Горнило света. И успел-таки коснуться поверхности перехода. И даже успел увидеть того, кто находился за раскрывающимися Вратами Вестиала.

Сначала в глубине первородного холода возникли два тусклых огня. Не глаза. Скорее отражения чего-то настолько огромного, что один лишь взгляд не помещался в доступном мне пространстве. Затем из морозного мрака проступили очертания исполинского лица.

Вестиал.

Его лик оставался смутным. Реальность отказывалась вмещать образ существа полностью, дробила его на отдельные фрагменты и немедленно стирала их, спасая саму себя от разрушения.

Но ярость в его лике я различил. Он понимал, кто вновь осмелился его побеспокоить. Кто использовал имя и силу древнего чудовища, открывая путь без разрешения и не предлагая ничего взамен.

Вестиал помнил меня. Но эта мысль не доставляла удовольствия. Ведь его параметры находились на настолько недостижимом уровне, что одной яростью дело не ограничилось. Существо уже знало, куда именно я его пригласил. Ощущало план Святого Илиастера, сеть пилонов, принесённые души и бескрайние потоки света.

Его взгляд изменился. Чудовищное лицо словно исказила улыбка. Медленная. Зловещая. Искренняя.

Я сумел-таки его порадовать.

Вероятно, не каждый день кто-то открывал Вестиалу дорогу в один из верхних планов света. Не каждый день рядом с его владениями оказывались провинции, переполненные энергией, душами и существами, тысячи лет считавшими себя недосягаемыми для истинных порождений Бездны.

Из разлома появилась гигантская костлявая рука. Она могла рвануться за мной. Вытащить меня из врат прежде, чем переход завершится. Или сохранить сопряжение с осколком мира Сейлоста, что позволило бы Вестиалу последовать за мной в другой мир.

Это был самый тонкий момент плана. Я не мог предсказать его решение. Мог только надеяться, что добыча, оставленная в землях Святого Илиастера, покажется ему интереснее существа, которое открыло этот прокол пространства.

Костлявые пальцы медленно разогнулись. Рука не последовала за мной. Не коснулась врат света. Вестиал позволил мне уйти.

Я чувствовал это в замедленном до предела потоке времени, скорее ощущая настроение Вестиала, нежили успевая различить хоть что-то с помощью непосредственно своего восприятия.

Он не установил ментальную связь и не попытался выразить благодарность. Подобная сущность вообще вряд ли была способна испытывать благодарность в понятном мне смысле.

Но во взгляде чудовища мелькнуло одобрение. И ещё нечто. Крохотная толика уважения. Не к равному. Не к союзнику. Скорее к мелкому хищнику, который сумел прогрызть стену особенно богатой кладовой и благоразумно отошёл в сторону, уступая добычу существу покрупнее.

Преаты же плана Святого Илиастера получили нового гостя. А я пересёк врата. Ощущая что всего через миг, через тысячную долю мгновения, защитные контуры света могли не выдержать потоков первородного холода и будут безвозвратно разрушены.

Весь переход занял тысячную долю удара сердца. Сияние плана света сменилось тусклым небом осколка мира Сейлоста.

Я оказался на осколке и немедленно переместился в домен. Уже там оставил тело демонического Бога и перенёс сознание в призрачную проекцию Арзула. И уже в ней вернулся в реальный слой пространства.

За спиной схлопнулись врата света. Сначала пространство попыталось удержать сопряжение. Пилоны продолжали вливать энергию, а защитные формации сжигали новые души, восстанавливая разрушающиеся связи. Но потуги преатов с этой стороны врат были тщетны. Учитывая, что происходило по ту сторону, на плане света.

Со стороны осколка мира Сейлоста сияющая арка сжалась в ослепительную точку. Пространство взвыло, исторгая остатки энергии, а затем точка исчезла.

А я тем временем надеялся, что общее буйство стихий скрыло краткое появление тела демонического Бога, от взора местного владыки.

Ведь даже если кто-то заметил сигнатуру, она существовала слишком недолго, чтобы определить точное направление перехода. Коллапс врат уничтожил остаточные следы и исказил окружающее пространство.

В форме Арзула я совершил один рывок. Потом второй. Нематериальное тело проскользнуло между пространственными складками, поспешно возвращаясь к моим войскам.

К Себии.

Проколы мелькали один за другим. Чёрные горы мира Сейлоста возникали и исчезали. Внизу полыхали укрепления, двигались армии и падали с неба подбитые машины.

Однако моя душа успокоилась. Мое нематериальное сердце перестало биться так яростно. Врата действительно закрылись.

Десятки тысяч преатов оказались отрезаны от родного плана. Они потеряли связь с пилонами, храмовыми накопителями и источниками, питавшими их формации. Больше не существовало бесконечного потока подкреплений.

Моя экспансия во вражеский тыл завершилась успешно.

Я захватил город. Получил сотни тысяч будущих подданных. Опустошил сокровищницы. Поглотил души воителей. Уничтожил ареохов. Закрыл врата. И оставил на землях Святого Илиастера самого Вестиала. При этом я не желал смерти преатам, им просто не повезло, открыть прокол на осколок мира Сейлоста именно сейчас. Всего лишь неудачное пересечение линий судьбы. Но и мирно договориться мне преаты шанса не дали, сами вынуждая меня действовать максимально жестко. Впрочем, не думаю, что Вестиал уничтожит весь план света. Скорее заставит забыть обо мне навсегда.

По любым разумным меркам небольшой поход следовало признать выдающимся успехом. Но больше всего меня волновала не добыча. Перед внутренним взором снова возникал взгляд Вестиала.

Одобрительный. Заинтересованный. Пугающе осмысленный.

Казалось, чудовище не просто увидело меня. Оно запомнило. А возможно, наоборот, вспомнило что-то уже известное, в иных потоках времени прошлого и будущего. Или не меня нынешнего, а сущность, след которой находился в теле, душе или используемых мною силах. Или, возможно, что-то даже из будущих вероятностей моей собственной судьбы.

Мысль казалась маловероятной, но от этого не становилась менее тревожной и уж тем более абсолютно невозможной.

Я слишком мало знал о Вестиале. Не понимал его происхождения, целей и истинного положения на оси Бездны. Не знал даже, являлось ли увиденное существо полноценным телом или лишь проекцией, протянувшей к открытому проходу свою хладную ладонь.

Его одобрение, точнее заинтересованность, могла оказаться опаснее даже желания убить меня. Ведь возможно древнее чудовище захочет понять, почему столь ничтожное создание как я, раз за разом появляется у него на линии судьбы. И внимание подобной сущности, может быть куда опаснее самой смерти. Ведь тот взгляд короля скелетов Архтрук Ишраил я помню до сих пор, ту безысходность и безумный страх понимания своей будущей судьбы.

И такой исход меня совершенно не устраивал.

Однако прямо сейчас Вестиал находился на плане Святого Илиастера, а я на осколке мира Сейлоста. Между нами лежала Бездна, разрушенный путь и множество крайне недовольных преатов.

Так что проблему Вестиала можно было отложить. Ненадолго. Да и если быть честным с самим собой, то изменить хоть что-то я не мог, разве что укрыться крыльями изменчивости Бездны, отправившись в хаос Тзинча. Но как я понимал, такой мой ход предвидел и сам Вестиал, и от того не пытался преследовать. А может, впрочем, в этом я не был уверен, он был мне благодарен за столь ценный дар с моей стороны, за первый его призыв.

Вернувшись к моей драгоценной Себии я выяснил, что по факту, за время моего отсутствия, тех ничтожных почти что десяти минут, ничего не успело толком произойти.

В домене это были часы сражений, расчётов и преобразований. Здесь же война еще не успела по-настоящему начаться. Передовые отряды преатов лишь вступили в бой. Несколько фортов первой линии исчезли с карты. На месте укреплений остались оплавленные кратеры, заполненные остаточным сиянием. Крылатые когорты прорвали оборону на отдельных участках, уничтожили артиллерийские батареи и успели выжечь несколько наёмных соединений.

Но моим войскам удалось избежать таких потерь. Грозный Грюнлих уцелел. Часть внешних стен обрушилась. Над башнями догорали внешние защитные формации. Земля вокруг форта была усеяна телами преатов. Однако среди моих подданных не оказалось погибших.

Правда раненых хватало. В том числе и тяжелых. У части гноллов оказались разрушены экзокостюмы и почти выжжены светом тела, именно они попали под первый удар. Но все оставались живы. Но не потому, что мои войска были настолько сильны.

А все дело в том, что преаты отступили слишком рано.

Едва тревога на плане Святого Илиастера достигла армии вторжения, когорты прекратили продвижение и начали возвращаться к вратам. Передовые отряды бросили уже захваченные позиции. Могучие элементали света развернулись. Командиры попытались собрать легионы вокруг области перехода.

Но они спешили домой. Не бежали. Они выполняли последний приказ, защищали врата. И теперь десятки тысяч воинов света оказались заперты на чужом осколке. Правда сами они этого еще до конца не осознали.

И все же без подпитки с родного плана преаты уже не представляли прежней угрозы. Их личные источники всё ещё хранили огромные запасы энергии. Хоругви продолжали объединять когорты, а младшие ареохи еще могли уничтожать укрепления одним ударом.

Но потери больше не восполнялись. Каждый разрушенный щит требовал энергии, которую невозможно было восстановить. Каждая атака приближала истощение. Каждая смерть ослабляла общую сеть. А для артиллерии и тактических ракет преаты превращались в удобную цель.

Стоило хуманам понять произошедшее, как они начнут методично перемалывать запертые легионы. Не потребуется даже особой хитрости. Достаточно окружить область, не позволить крылатым когортам разойтись и непрерывно обстреливать их с безопасного расстояния.

Насколько бы глупыми ни были местные генералы, до этой мысли додуматься сумеют даже они. Особенно после того, как увидят падение защитных барьеров вокруг врат, и как само их сияние тускнет с каждым ударом сердца. Да и, впрочем, хуманы были более чем способны засечь, что нить, связывающая две стороны одного портала, сейчас оказалась безвозвратно уничтожена.

На краю же третьего сознания я пытался смоделировать события на плане Святого Илиастера. Точная картина, конечно, оставалась недоступна, но вероятный исход виделся достаточно ясно.

Появление Вестиала должно было разбудить Престола раньше положенного срока. Как минимум мне виделось это именно так. При этом, если правящая верхним планом сущность действительно спала, вторжение чудовища подобного масштаба не могло остаться незамеченным. В итоге пробуждение окажется резким. А гнев его чудовищным.

И ведь Вестиал разрушал владения Престола. Пожирал энергию. Вскрывал хранилища душ. Стирал города или целые провинции.

По крайней мере, я надеялся, что он занят именно этим, а не поисками существа, открывшего ему дорогу на план света.

К счастью, координаты осколка мира Сейлоста исчезли вместе с ближайшей крепостью и сторожевым фортом возле врат. Хранители знаний, отвечавшие за прокладывание путей через Бездну, погибли первыми, я лично видел, как сгорали их души. Записи о сопряжении, конечно, могли сохраниться в отдалённых архивах, но без активной привязки повторно отыскать блуждающий осколок будет чрезвычайно сложно и дорого. Даже если сам Вестиал удержит души и память хранителей знаний.

Эту мысль я обдумывал уже не первую тысячу раз, попросту пытаясь успокоить свои разумы, в это тревожное мгновение, когда решалась судьба мира, моего мира, моей души.

Опять же, если бы координаты уцелели, мои ощущения сейчас были бы совсем иными.

Впрочем, даже в худшем случае существовал путь отступления.

Если преаты снова прорвутся на осколок мира Сейлоста, а вместе с ними придёт пробудившийся Престол A ранга, осколок будет обречён. Ни местный владыка, ни объединённые армии хуманов, ни мои подданные не смогут противостоять подобной силе.

Тогда я заберу войска. Открою прокол на другой план Бездны. И уйду.

Придётся отказаться от всех замыслов, связанных с этим осколком мира Сейлоста, но я сохраню подданных, добычу и возможность продолжить развитие в другом месте.

Неприятно. Но не смертельно.

А пока можно было считать, что я спас осколок мира Сейлоста.

Сотни миллионов хуманов продолжат жить благодаря моим действиям. Армия вторжения лишилась подкреплений. Врата уничтожены. Верхний план занят противником, рядом с которым местные смертные казались особенно незначительными.

Для обычного гоблина подобное деяние стало бы великим подвигом. Уникальным. Достойным легенд, песнопений в храмах и даже среди простых хуманов за выпивкой в таверне, было бы уместным вспомнить такой подвиг.

И уж если не подобное деяние, то что должно было пробудить у меня параметр Известность.

Но Система осталась скупа. Параметр Известность не пробудился. Впрочем, я понимал почему. Для нее не хватало подтверждения теми самыми очками Системы, чтобы записать данные. Но может я лишь ошибался, считая, что с моим нынешним уровнем интеллекта я мог хоть близко понять ее замысел и принципы работы.

Я отметил этот факт седьмым сознанием. И почти сразу перестал о нём думать.

— Не особенно-то и хотелось — подумал я с усмешкой в своем основном сознании.

Убедившись, что ближайшие вероятности судьбы приемлемы, а чувство опасности молчит, я переместился в домен.

Не ради наведения порядка. Хотя работы там хватало.

258732 насильственно перемещенных преата ещё только предстояло превратить в верующих. Их нужно было расселить, обеспечить необходимыми ресурсами, изучить и постепенно избавить от влияния Престола.

Среди пленников имелись мастера, хранители, служители и специалисты, способные управлять сложными световыми формациями. Некоторые наверняка попытаются сопротивляться. Другие будут молиться, надеясь, что Престол услышит их даже за границами плана Святого Илиастера.

Со всем этим можно было разобраться позже. Ведь существовало дело, которое я не хотел откладывать.

Проклятие Тхазара.

Я создал отдельный слой реальности и изолировал его от остального домена, пока мои старшие офицеры проводили с мирными преатами подготовительные работы и разъясняли им куда же они все-таки попали. Благо внедрить в память моих офицеров знание языка преатов было несложной задачей.

Но эти мысли и приказы шли фоном, и выполнялись в основном с помощью Крепости древа разума, тогда как вокруг меня не осталось никого. Только я в призрачной проекции Арзула, кристаллы с поглощёнными душами и серое небо моего домена.

В абсолютном одиночестве я обратился к описанию проклятия, так долго ограничивавшего моё развитие.

Великое проклятие — Тхазар (⅗)

Ранг С

Описание:

Лишь падший знает цену восхождения! Лишь истинный Свет может ходить во Тьме!

Существа Света инстинктивно ощущают к Вам неприязнь. Повышение Вашего уровня ограничено, до выплаты лимита. Ваше понимание стихии Света становится всеобъемлющим.

Лимит:

35825,5/50 000 СД, добытых из демонических порождений Бездны

До завершения ступени не хватало 14174,5 единицы Силы души.

Ничтожная величина по сравнению с нынешними запасами. Я подготовил кристаллы. Выбирал внимательно, используя только души, достаточно глубоко пропитанные демонической скверной. Проклятие обладало собственными критериями и могло отвергнуть неподходящую энергию. Рисковать ценными средоточиями ареохов С ранга или даже стражей преатов D ранга без необходимости я не собирался.

Я последовательно поглощал запасённые души, следя, чтобы каждая порция энергии засчитывалась в лимит. Скверна проходила через призрачное тело и оседала в проклятии, насыщая древнюю структуру.

Одновременно менялась сама проекция Арзула.

В средоточии конденсировались частицы тысяч существ. Их воспоминания распадались, воля исчезала, но энергетические отпечатки становились частью моей силы.

Изменения затрагивали и смертное тело гоблина. То самое, что продолжало оставаться на двадцать четвёртом уровне.

Я ощущал, как проклятие пересматривает установленные ограничения. Как невидимые цепи ослабевают лишь затем, чтобы немедленно перестроиться во что-то новое.

В глубине души сохранялась надежда на благополучный исход.

Но рядом с ней находилась осторожность. Ведь Лакриш Иор считал, что окончательно снять проклятие Тхазара невозможно. Схожего мнения придерживались и другие древние существа, включая короля скелетов Рикхола Виалиша и даже лорда Асхока.

Отбрасывать их выводы как наивные было бы глупо уже с моей стороны. Они прожили достаточно долго, чтобы знать истинную цену древних проклятий.

Действительно тревожные мысли шли фоном в моем главном сознании, тогда как остальные лишь просчитывали вероятности, следя каждый за своей зоной ответственности. А тем временем последняя необходимая душа растворилась во вместилище душ моей призрачной проекции.

Тёмные нити сомкнулись вокруг средоточия Арзула.

Мир исчез.

На одно мгновение я увидел бесконечный столп света. Он поднимался сквозь планы бытия и уходил настолько высоко, что даже божественное восприятие не могло различить вершину.

На поверхности столпа проступили глаза. Тысячи. Миллионы. Каждый смотрел на меня. Затем свет погас. И на миг показалось, что это был всего лишь морок. Но в глубине души я ощущал, что это мои высокие характеристики позволили заметить этот невообразимо короткий взгляд на мою истинную душу.

Перед внутренним же взором появилось новое сообщение.

Великое проклятие — Тхазар (⅘)

Ранг В+

Описание:

Лишь падший знает цену восхождения! Лишь истинный Свет может ходить во Тьме! Лишь самый верный сын света увидит в нем изъян и сможет вернуть ему истинную чистоту!

Пройти перерождение невозможно до окончательного снятия проклятия Тхазара, до выплаты лимита.

Ваш разум защищен от влияния света, что инстинктивно чувствуют существа Света и ощущают к Вам необъяснимую злобу и нестерпимую неприязнь.

Чтобы снять проклятие и получить статус истинного Тхазара отринувшего свет, необходимо принести в жертву именно для вас самую ценную душу. Жертва может быть принесена лишь единожды.

В случае успеха будет получен статус:

Истинный Тхазар отринувший свет, чтобы понять его истинную суть!

Свет теперь подчиняется вашей воле безраздельно!

Свет более не влияет на ваш разум, вы истинно понимаете и разделяете его подлинные суть и стремления.

В случае неудачи, при неверном выборе истинно ценной души для вас, проклятие Тхазара навечно ограничит возможность вашей души эволюционировать. И великие сдерживающие путы, оберегающие ваш разум от влияния света, более не будут действовать.

Лимит:

0/1

Некоторое время я молча вчитывался в глифы сообщения от Системы снова и снова. Даже дополнительные сознания замедлили работу, изучая новое описание.

И я уже не сомневался, что истинный ранг проклятия выше C. И раньше по этому поводу было много размышлений, но сейчас словно покровы были сброшены, вот только последние ли это покровы?

Слишком серьёзные ограничения оно накладывало. Проклятие не просто мешало повышать уровень. Оно фундаментально вмешивалось в работу Системы, блокировало эволюцию и фактически присваивало очки, которые должны были принадлежать мне. Но как виделось мне, Системе это проклятие было все равно тоже выгодно, или как минимум оно не нарушало ее законов. Но это были лишь предположения, о сущностях, силы которых недоступны для моего понимания.

Однако и классификации B+ я не доверял.

Высшая идентификация ничего скрытого не обнаруживала, но это значило лишь одно: создатель проклятия обладал возможностями, превосходившими мой навык. К тому же навык и до этого ничего толком и не показал, даже на прошлой ступени.

Впрочем, новое описание мне совершенно не нравилось.

Предыдущие ступени требовали ресурсов. Душ. Сражений. Времени. Всё это можно было добыть.

Последняя ступень требовала выбора. Необходимо принести в жертву самую ценную для меня душу. Не редчайшую. Не самую сильную. Не наполненную наибольшим количеством энергии.

Именно самую ценную. Да будь в условии указана душа Бога, это выглядело бы более реализуемо!

Причём попытка предоставлялась лишь одна. Ошибка навечно лишит мою душу возможности эволюционировать. Защитные путы исчезнут, и свет вновь получит доступ к моему разуму. Фактически проклятие требовало доказать готовность отказаться от того, что удерживало мою истинную сущность от влияния всех этих ветров изменчивости судьбы.

Однако одно изменение уже произошло. Влияние света исчезло. Полностью. Даже в теле демонического Бога я больше не чувствовал неодолимого давления. Прежде стихия постоянно подтачивала мой разум. Заставляла стремиться к очищению, уничтожать тьму и распространять сияние дальше. Награждать этим даром как можно больше существ, всех кого я встречал на своем пути. И сейчас на контрасте это давление, которое только что пропало, ощущалось особенно сильно.

Свет не приказывал словами. Он менял само направление мыслей, почти незаметно, даже для моего развитого интеллекта в 792 пункта. Свет делал одни решения естественными, а другие, почти невозможными. Семь отдельных потоков сознания приходилось постоянно удерживать вокруг основной личности, блокируя возрастающее давление.

Теперь они стали не нужны. Я просто знал, чего хочет свет. Понимал его стремления. Но мог никак на них не реагировать.

Ощущение напоминало выход из бурной горной реки. Ещё мгновение назад поток бил в тело, пытался сбить с ног и тащил к неизбежному водопаду.

Теперь же я стоял на безопасном берегу. Видел течение. Понимал его силу. Но вода больше не касалась моей кожи. Это чувство было трудно описать.

С Интеллектом в 792 пункта я мог полностью осознать, насколько неумолима стихия света. Увидеть мельчайшие импульсы, которыми она воздействовала на разум, и проследить, как незаметное желание превращалось в убеждение, а затем, в непреложную истину. Сейчас, когда свет перестал давить на меня, эти мысли казались сами собой разумеющиеся. Вот только где-то глубоко внутри, оставалось ощущение, что все это был один большой обман и где-то внутри свет все еще влиял на меня, но столь тонко, что это было невозможно ощутить, даже преодолев четвертый божественный предел. Ощущение, что все с этим проклятием было не так просто, как хотели показать мне Система и Столп Света.

И ведь преаты не замечали собственного рабства, как раз из-за изящества влияния света. Они считали стремление Света своими мыслями. Его ненависть, своим праведным гневом. Его жажду распространения, священным долгом очистить Бездну и радугу миров от Хаоса и тьмы.

Причем, даже скверна не уничтожила их первоначальной природы, заразив свет. Преаты стали алчнее. Жестче. Начали наслаждаться властью и поглощением чужих душ.

Но от идеалов света не отказались. Они по-прежнему ненавидели демонов. Защищали собратьев с невероятным ожесточением. Были готовы жертвовать собой ради легиона и Престола.

Скверна лишь исказила способы достижения цели. Не саму цель. Извращённый свет продолжал оставаться светом.

Однако, что произойдёт через сто или двести тысяч лет, предсказать было невозможно. Возможно, накопленная порча однажды изменит саму основу стихии. А возможно, Престол пробудится и очистит воинов, вернув их к прежнему состоянию.

Противостояние света и тьмы было слишком сложным. Я бы даже сказал фундаментальным конфликтом мироздания. Причём действия света казались куда изящнее. Если, разумеется, я верно понимал его сокровенный замысел.

Возможно, он противодействовал не только Бездне. Но и Системе. Не зря же преаты называли ее «Пожирателем».

Теперь же, получив доступ к иным источникам могущества, я отчётливо видел: по-настоящему великим сущностям Система не была необходима.

Демоны обходились без неё. Преаты развивались без уровней и очков Системы. Древние планы существовали по собственным законам. Система предлагала удобный и быстрый путь, но вместе с силой навязывала правила. Оценивала поступки, ограничивала развитие и превращала само существование в последовательность сделок. Неудивительно, что демоны ненавидели и свет, и Систему.

Но эти мысли шли фоном, потому как основные потоки сознания думали о другом. О том, что проклятие Тхазара выглядело неснимаемым не только на первый взгляд.

Оно действительно было таким. Чтобы пройти последнюю ступень, требовалось уничтожить самое ценное. Но как определить ценность души? Ну кроме ее веса и размера пламени, но они не отражают ценность уж в полной мере уж точно.

Что было мерилом ценности души именно для меня. Привязанность? Влиянию на судьбу? Любовь? Готовность пожертвовать всем ради её спасения?

Самая ценная душа могла принадлежать близкому существу. При том, что если выбрать неправильно, расплата станет окончательной.

Для любого существа проклятие ставило крест на возвышении и бессмертии. Оно противостояло самой идее бесконечного развития, которую предлагала Система.

При этом осквернённые преаты, поглощавшие запретные души, такого проклятия не получали. Их средоточия прогнили. Они избрали путь жажды. Но при этом чистой тьмы внутри них не существовало. Скверна растворялась в безграничном сиянии, искажая его природу, но не превращая преатов в демонов.

Иная судьба ждала демона, осмелившегося познать свет. Столп накладывал проклятие на редкую душу, что смогла выжить после принятия стихии света. Столп лишал порождение Бездны возможности свободно развиваться и пользоваться новой стихией.

Причина казалась очевидной.

Демоны не могли качественно сопротивляться воинам света, пока не умели использовать их оружие. Я наглядно продемонстрировал, насколько опасным становилось существо, способное обращать родственную энергию против самих преатов.

Мой истинный свет проходил сквозь их барьеры. Обманывал формации. Позволял проникать туда, где демон должен был мгновенно сгореть.

Возможно, проклятие существовало исключительно для того, чтобы не допустить повторения подобного. Возможно, в прошлом это двуличие демона света принесло слишком много вреда созданиям света, раз Столп пытался ограничивать силу таких существ.

Но оставалась и другая вероятность. Только отринувший свет мог увидеть его изъян. Существа, подчинённые стихии, не замечали собственного падения. Для этого требовалось выйти из потока, посмотреть на него со стороны и сохранить достаточно глубокое понимание его природы.

Проклятие само вело Тхазара по этому пути. Заставляло изучать свет. Убивать ненавистных ему демонов. Поглощать их души. Становиться сильнее, но не позволяло окончательно возвыситься, пока носитель не докажет способность увидеть скрытый дефект.

Возможно, Столп создавал не врага. А инструмент очищения. Существо, способное заметить то, чего не видели сами дети света.

Но всё могло быть и куда проще. Проклятие предавших свет Тхазаров могло накладываться исключительно ради ограничения демонов, сумевших совместить демоническое ядро с чуждой стихией.

Я не знал истинного ответа. Даже с нынешним уровня Интеллекта рассуждать о замыслах сущностей подобного уровня было невероятно сложно. Точнее наоборот, верность моих мыслей была слишком далека от истинны. Слишком многое скрывалось под тонким льдом очевидных объяснений. Но под ним находился целый омут обмана, расчётов и лжи.

Особенно коварно выглядело требование предыдущих ступеней. Проклятый демон должен был убивать существ, ненавистных самому свету. Каждая попытка освободиться превращала носителя в оружие Столпа. В истинного воина света.

Невероятно продуманно. Однако и здесь существовало противоречие. Проклятие принимало души преатов. Осквернённых. Наполненных жаждой. Но всё ещё остававшихся существами света. Это могло означать, что древняя структура действительно различала не происхождение энергии, а саму скверну. Или что проклятие считало павших преатов такими же врагами, как демонов.

Я в очередной раз перечитал требование последней ступени проклятия Тхазара, до конца, не понимая истинных целей Столпа.

Самая ценная душа. Всего лишь одна попытка. А цена ошибки, вечная остановка развития. И ни одно из сознаний не предложило приемлемого решения. Слишком мало было у меня знаний, даже учитывая частично полученную память демонического Бога Вариш’Дааша. Расчёты моих сознаний упирались в отсутствие главного определения: что именно создатель проклятия считал ценностью души именно для меня? Как было устроено это мерило?

Я поднял взгляд. Вокруг тянулся пустой слой домена. Вдалеке мерцали серебряные корни Крепости древа разума, а над ними возвышалось мёртвое Древо реальности. И ощущение одиночества, чувство что это решение придется принимать только мне. Только мне придется взвалить на свои плечи весь этот вес ответственности. И не было рядом того, кто мог бы мне подсказать. Один среди всей вселенной. А самая ценная душа, она была слишком, невообразимо далеко, и ее я никогда бы не отдал…

Где-то за границами этого пространства Себия руководила восстановлением форта, ожидая очередное нападение воинства света. В других слоях сотни тысяч похищенных преатов пытались осмыслить новую судьбу. Но это меня волновало мало. В Горниле света лежали кристаллы душ ареохов, древние артефакты и сокровища уничтоженного города.

Перед мысленным взором снова возник Вестиал. Его зловещая улыбка. Внимательный взгляд. И крошечная толика интереса, который мне совсем не хотелось там видеть. Теперь же к древнему чудовищу добавился безмолвный Столп света, чей замысел продолжал направлять меня даже сквозь проклятие. Словно рабские оковы лишь становятся крепче, как бы я не старался освободиться.

Слишком много могущественных сущностей начали обращать внимание на старого гоблина. Ничего хорошего подобные взгляды не предвещали.

Последняя ступень подождёт. До тех пор, пока я не пойму истинную цену требуемой жертвы, рисковать не стану.

Тем более дел хватало. На осколке мира Сейлоста оставались десятки тысяч отрезанных от родного плана преатов. В домене ожидали сотни тысяч будущих подданных. В сокровищницах лежали неразобранные сердца душ и трофеи. А где-то в верхнем плане света Вестиал знакомился с недовольным Престолом. И виной всему этому было лишь невезение воинства света, ведь шанс обнаружить именно этот осколок среди бескрайних просторов Бездны был невероятно мал.

А ведь день оказался исключительно удачным. Пожалуй, даже слишком. И именно поэтому молчание чувства опасности выглядело особенно подозрительным.