Все размышления о тайных замыслах непостижимых сущностей проходили где-то на заднем плане, в отдалённых слоях сознания. И по-настоящему меня мучили всего две фразы.

«Свет теперь подчиняется вашей воле безраздельно!»

Жажда обладать этой способностью, если подобное вообще можно было назвать обычной способностью, разгоралась с каждым мгновением.

Для кого-то другого обещание могло показаться не слишком впечатляющим. Особенно для существа, не представляющего, какая сила скрывалась за этими несколькими короткими словами.

Но я понимал. Безраздельное подчинение света означало сродство со стихией как минимум B ранга. Возможно, даже нечто большее, что привычная классификация Системы попросту не могла описать точнее. Или намеренно не желала этого делать. Ведь я давно начал подозревать, что Система пытается мешать снять это проклятие, но словно не может не выполнить своих же законы. Странное чувство, и возможно абсолютно ложное, но оно изредка появлялось в моих сознаниях. Словно снятие проклятия, освободит меня не только от уз влияния света, но и возможно более и сама Система не сможет на меня воздействовать.

Так вот, в сочетании с абсолютной защитой разума и возможностью возвысить Великое ядро истинного света до B ранга подобное сродство полностью изменило бы мою природу.

Даже без подходящих навыков. Даже без знания сложнейших заклятий, без многовекового опыта управления стихией на подобном уровне.

Одного факта безраздельного подчинения света оказалось бы достаточно, чтобы превратить меня в существо, обладающее почти нескончаемым запасом энергии. Привычные ограничения перестали бы иметь значение. Любой внешний источник света мог стать продолжением энергетической сущности моей души.

А ведь существовало ещё тело демонического Бога.

Вместив Источник истинного света B ранга и абсолютное сродство со светом, оно почти наверняка начало бы новую эволюцию. Демоническая прана, пока еще скрытая божественная энергия и истинный свет вступили бы в перекрёстное взаимодействие, синергию, порождая изменения, которые не могли просчитать даже мои многочисленные сознания.

Связанный со мной домен тоже не остался бы прежним. С высокой вероятностью он пробудился бы самостоятельно, без необходимости вливать двести миллионов очков Системы. Мёртвый алтарь мог ожить. Чрево мира, начать полноценное развитие. Крепость древа разума получила бы новый источник энергии, а созданные внутри неё слои реальности перестали бы зависеть от столь дорогой подпитки. И это были лишь очевидные изменения.

Истинная ценность заключалась в синергии.

Каждое усиление влияло бы на остальные, увеличивая мощь кратно. Развитие ядра преобразило бы тело. Эволюция тела укрепила бы связь с доменом, позволив ему наконец слиться с этим пространством полностью. Пробуждение домена дало бы новые возможности душе, перестроив ее, сделав по-настоящему бессмертной. А защищённый Крепостью разум позволил бы управлять всей этой мощью, не превращаясь в безвольное орудие стихии.

Просчитать конечный результат было почти невозможно. Но даже самые осторожные оценки впечатляли. Если бы не одно «но».

«Жертва может быть принесена лишь единожды».

И дело заключалось не в опасности влияния света.

Именно из-за него я до сих пор не решался развивать Великое ядро дальше, опасаясь однажды обнаружить, что самые важные решения давно принимаю не я. Теперь эта угроза исчезла. Свет больше не мог направлять мой разум незаметными импульсами. Как минимум я перестал находить эти триггеры влияния. Как называла их моя драгоценная Себия.

Проблемой оставалась единственная попытка. Один выбор. Одна душа. Одна возможность либо обрести немыслимое могущество, либо навечно лишиться пути эволюции. И ведь смена тел не могла этого изменить, разве что я когда-то смог бы захватить тело Бога. Но такая нить судьбы мне разве что могла присниться, при том что я уже давно не нуждаюсь во сне.

Так вот, именно здесь, вероятно, скрывалась причина, по которой никто так и не сумел снять Великое проклятие Тхазара.

А если кому-то это всё же удалось, он вряд ли стал рассказывать о способе. Подобная тайна была слишком ценной.

Впрочем, учитывая могущество истинного Тхазара, желающих задавать ему неудобные вопросы нашлось бы немного. Да и сам допрашивающий мог быстро превратиться в наглядное доказательство того, почему некоторые знания лучше не искать.

Я же расположился в главном храме своего домена.

Высокие своды терялись в мягком сиянии. По стенам медленно перемещались письмена истинного света, а между колоннами тянулись тонкие серебряные корни Крепости древа разума, пронизывающие, казалось, весь мой домен. Здесь было тихо. Ни молитв, ни стонов пленённых душ, ни грохота далёких сражений.

Время здесь было ускоренно стократно в этом слое реальности, и я мог никуда не спешить. И в этой тишине пытался определить, чья душа являлась для меня самой ценной.

Ответа не было. Я перебирал привязанности. Исследовал собственные воспоминания. Отслеживал эмоциональные отклики, мысленно представляя утрату каждого существа, которое могло иметь для меня хоть какое-то значение.

Чем глубже я погружался в себя, тем чаще мысли возвращались к Себии.

Тонкие нити привязанности, сохранившиеся в самой основе личности, неизменно вели к ней. Не только полезность. Не преданность верховной жрицы. Не её сила и не связь, позволявшая передавать волю моим подданным.

Теплота. Настоящая.

Пожалуй, кроме Себии я больше никого не ценил подобным образом.

Само признание вызывало раздражение.

Не потому, что я считал привязанность слабостью. Эта ложь была слишком примитивна, чтобы обманывать самого себя. Слабостью являлась не привязанность, а неспособность учитывать её в собственных решениях.

Раздражала уязвимость. Теперь существовала душа, уничтожение которой могло причинить мне настоящий вред. И проклятие словно знало об этом.

Разумеется, в моей жизни были гоблины, некогда значившие для меня много больше, неизмеримо.

Но их давно не существовало.

С нынешними знаниями я понимал, что вернуть их из Астрала невозможно. Если, конечно, их души вообще попали туда, а не сгинули во вместилище Системы. Этого «Пожирателя».

Эта мысль неизменно пробуждала ярость. Холодную. Бесполезную.

При том, что даже души Богов после смерти быстро деградировали в Астрале. Их воспоминания разрушались, личность распадалась, а целостная сущность превращалась в бесформенную энергию.

Для слабых смертных процесс происходил ещё быстрее.

Спустя столько лет искать там души давно погибших всего лишь гоблинов, но моих гоблинов, было всё равно что пытаться собрать прежнее тело из пепла, развеянного над бескрайней пустыней. Однако, я был готов и на это, уничтожить хоть весь мир, вообще все миры, лишь бы вернуть их.

Теоретически оставалось возвращение во времени. Но кроме странного случая с проклятым Ваироши я никогда не видел ничего подобного. Да и тот, вернул меня совсем не туда, куда мне было нужно.

Тогда над его телом появилась подходящая карта, а сама реальность повела себя так, словно события могли повториться иначе. Однако ни одно из тысяч существ, чьи воспоминания мне довелось поглотить, не обладало настоящей властью над прошлым.

Даже самые могущественные из них не слышали о достоверном способе возвращении назад во времени. И чем подробнее я вспоминал встречу с Ваироши, тем сильнее сомневался в собственных выводах.

Возможно, никакого перемещения в прошлое не происходило.

Событие могло оказаться остаточным фантомом, сохранившимся после выхода из созданной Ваироши иллюзорной области. Или он сформировал несколько вероятностей, используя принцип, отдалённо напоминавший моё дробление реальности в домене. Что более чем могло произойти.

В таком случае прошлое не изменялось.

Просто существовало несколько возможных исходов, а окончательная реальность ещё не успела выбрать один из них. Точнее, ритуал Ваироши не успел завершить этот выбор. Ну или я ошибаюсь в своих выводах, что тоже может быть. Слишком уж тонка грань подобных воздействий на реальность и нити эфира.

Даже теперь, восстановив каждую подробность и изучив воспоминания с возможностями разума, перешагнувшего четвёртый божественный предел, я не мог однозначно определить истину.

Слишком уникальным оказалось событие. Как и сам Ваироши. В некоторой степени мне даже было жаль, что вернуться в тот мир больше невозможно. Тем более именно благодаря мне он попал под власть Системы. А достойной награды я так и не получил.

Тогда как от проклятого элитного игрока Кашевара не приходило ни малейшего отклика. Вероятнее всего, он попросту погиб, не оправдав моих ожиданий. Неблагодарная тварь. Мог бы хотя бы перед смертью совершить что-нибудь полезное.

Впрочем, тяжесть моего выбора немного смягчал один факт. Принимать решение прямо сейчас не требовалось. Я мог повышать уровни тела гоблина.

Проклятие продолжало блокировать перерождение, однако больше не присваивало получаемые очки Системы. Значит, оставалось время подготовиться, изучить условия и попытаться понять, что именно древняя структура считала истинной ценностью.

При единственной попытке спешка становилась непростительной глупостью. Особенно если древние демоны считали условие невыполнимым. Их мнение явно имело основание.

Даже само право на одну попытку стоило чудовищно дорого. Пятьдесят тысяч единиц Силы души представляли серьёзную сумму даже для Бога. Особенно учитывая, что души должны были нести особый отпечаток.

Ведь, если для поиска правильного ответа потребовались бы тысячи попыток, тысячи экспериментов с демонами сумевшими пережить внедрение источника света, затраты превратились бы в совершенно бессмысленную величину. Да и зачем Богам создавать истинных Тхазаров? Разве что узнать ответ на вопрос. Но тот же лорд Асхок был уверен, что это невозможно, значит кто-то уже пробовал, и это с его уровнем знаний и осведомленности.

Опять же, своевольное существо с абсолютной защитой разума почти невозможно подчинить. Причём защита, скорее всего, действовала не только против влияния света, но и против любых враждебных воздействий на разум Тхазара. Такой слуга слишком быстро переставал быть слугой. А значит он был опасен. Так что и смысла большого в попытке помочь снять проклятие для Богов не было.

Мое раздражение от всех этих размышлений лишь росло, и я переключился на текущую ситуацию.

Мои запасы очков Системы к этому моменту достигли 476123 единиц. И это при том, что в проклятое божественное копьё вновь пришлось вложить сто тысяч очков.

Но в любом случае, в ближайшее время меня ожидало значительное усиление. Развёрнутые по всему осколку мира Сейлоста группы офицеров продолжали аккумулировать средства. Поток не мог оставаться бесконечным, но обещал быть внушительным: весь огромный осколок теперь работал на получение очков с прибывающих тварей Бездны.

От того я и решил направить часть накопленных ресурсов в мое тело гоблина. Учитывая же что душа моя была связана с алтарем и вместилищем душ Арзула, как и с Чревом миров древа реальности, я не опасался, что большой поток очков Системы может мне хоть как-то навредить, особенно учитывая, что шел он из моего же алтаря, пусть и мертвого.

Внимание! Вы получили 46740 ОС! (46740/240)

Внимание! Вы получили 25 уровень. (46500/250)

Дополнительно вам доступно 1 свободное очко характеристик.

Внимание! Вы достигли первого порога перерождения!

Внимание! Вам доступна возможность Первого перерождения!

Внимание! Связь с сервером устанавливается…

Внимание! Попытка перерождения заблокирована!

Ожидаемо. Неприятно, но ожидаемо. Важнее другое: душа всё равно пыталась установить связь с сервером. Проклятие остановило процесс, однако не уничтожило саму возможность обращения. Это обнадёживало. Не слишком сильно. Но несколько интересных мыслей на далёкое будущее у меня появились.

Внимание! Вы получили 26 уровень. (46250/260)

Дополнительно вам доступно 2 свободных очка характеристик.

Сообщения сменяли друг друга.

Энергия Системы входила в тело, укрепляя его основу. Изменения пока оставались почти незаметными, но с каждым уровнем смертная оболочка гоблина менялась, я мог это ощущать через связь с Крепостью разума, которая даже в этом слабом, невыносимо слабом теле, позволяло мне мыслить за гранью второго божественного предела. Пусть и информация поступала для обработки мучительно медленно.

Тридцатый. Сороковой. Пятидесятый.

Очки исчезали стремительно, однако стоимость оставалась ничтожной по сравнению с развитием тела демонического Бога.

Внимание! Вы получили 100 уровень. (0/1000)

Дополнительно вам доступно 76 свободных очков характеристик.

Внимание! Вы достигли третьего порога перерождения!

Внимание! Вам доступна возможность Первого перерождения!

Внимание! Связь с сервером устанавливается…

Внимание! Попытка перерождения ограничена!

Снова ожидаемо. И снова раздражающе. Особенно приятны эти ощущения, несмотря на ситуацию, были как раз потому, что в теле гоблина я не чувствовал ни влияния света, ни избыточного потока мыслей в иных сознаниях, и мог пусть всего на миг, но почувствовать себя тем самым злым десятником.

Хотя, конечно, я надеялся увидеть хотя бы незначительные подвижки. Не снятие проклятия и даже не полноценное перерождение, всего лишь новый путь, скрытое условие или возможность обойти ограничение.

Вместо этого Система выдала очередное бесполезное сообщение.

«Ограничена».

Не «заблокирована», как прежде. Различие могло оказаться важным. А могло быть обычной особенностью формулировки.

Высшая же идентификация не обнаружила новых данных, и потому выводы пришлось отложить. Впрочем, разочарование быстро прошло.

Улучшать тело простого гоблина было несравнимо дешевле, чем божественную оболочку. По моим расчётам, одна лишь Живучесть могла вырасти, так сказать, естественным образом минимум до пятидесяти пунктов. При удачном стечении обстоятельств, даже до ста.

Для смертного тела подобные показатели являлись чудовищными. Изменения должны были затронуть не только плоть, но и саму основу расы, пусть Система пока отказывалась признавать состоявшееся перерождение.

Рано или поздно накопленные преобразования приведут к качественному скачку.

Если нет, то осколок мира Сейлоста был не последним доступным для посещения.

На плане Святого Илиастера мне удалось считать форму и руны ритуала, предназначенного для поиска пространственных возмущений. Преаты использовали его возле врат света, отслеживая блуждающие осколки Бездны и рассчитывая вероятность сопряжения. Я запомнил структуру до мельчайших подробностей. Каждую руну. Каждую связь. Последовательность активации и способы стабилизации полученных координат.

Более того, захваченные преаты уже помогали воспроизводить ритуал в моём домене.

Ведь моё появление среди них вызвало ожидаемое замешательство. Часть горожан решила, что я являюсь пробудившимся Престолом, принявшим странную и пугающую форму ради испытания своих детей.

Заблуждение оказалось полезным. Особенно среди мастеров и служителей, которым не пришлось даже подменять воспоминания. Они сами находили оправдания всем противоречиям и с искренним рвением возводили новые формации. Особенно учитывая тот факт, что я изменял их источники света, насыщая их более яркой, более чистой энергией.

На быстрый результат в плане строительства врат света и поиска нового осколка на просторах Бездны я не рассчитывал.

Сопряжение осколков трудно прогнозировалось и требовало огромных затрат энергии. Нужен был не только свет, но и сгорающие души, служившие якорями среди хаотических потоков Бездны.

Однако у меня имелось преимущество.

Призрачная форма Арзула обладала собственным средоточием душ и доступом к энергии Бездны, производимой поглощёнными сущностями. Если правильно объединить оба источника, итоговая цена поиска могла оказаться значительно ниже, чем у преатов. Впрочем, о мгновенном результате речи, конечно, не шло.

Ведь оставалась лишь одна досадная мелочь. Система так и не предложила получить новую боевую форму.

Причин могло быть несколько.

Возможно, дело заключалось в древности моей души, уже обладавшей подходящими преобразованиями. Или Система посчитала боевой формой призрачную проекцию Арзула, связанную с демоническим ядром.

Нельзя было исключать и самый простой вариант. Мне просто не повезло. Шанса Удачи не хватило для получения дара от Системы.

Без благословений Асхока и Антероса подобный исход выглядел даже закономерно. Прежде их влияние могло незаметно изменять награды, открывая варианты, которые обычному существу никогда бы не предложила Система.

Однозначного ответа не существовало. Как минимум я его найти не смог. Даже мне, со всеми накопленными знаниями, оставалось лишь строить предположения, о сложных путях выбора Системы.

Размышления о благополучно пройденной ступени проклятия постепенно уступили место более насущным вопросам.

Прибытие преатов на осколок мира Сейлоста не было случайностью. Оно являлось следствием истощения местного владыки. Запасы энергии Силы души в осколке мирового ядра уменьшались. Из-за этого защитные механизмы слабели, положение осколка мира Сейлоста на оси Бездны становилось нестабильным, а окружающие планы всё чаще соприкасались с его реальностью.

Попытка сдерживать прорыв врат света тоже наверняка обошлась хозяину осколка невероятно дорого.

Преаты закрепили прокол в его пространстве, заставляя местное ядро постоянно сопротивляться чужеродной конструкции. Даже если владыка не пытался разрушить врата напрямую, ему приходилось удерживать целостность всего осколка.

Следовательно, дальше станет только хуже. Преаты так или иначе приблизили конец этого осколка. Его гибель. Это был конец.

Что бы местный обманщик ни думал о собственных возможностях. Даже теперь его силы продолжали истощаться. Чтобы уничтожить оставшуюся на осколке мира Сейлоста армию преатов, придётся потратить новые ресурсы.

А врагов оставалось немало. Почти сто тысяч могучих воинов света. Без подпитки плана Святого Илиастера они заметно ослабли, но не превратились в беспомощных смертных. Каждый преат обладал собственным ядром, артефактами и вековым боевым опытом. Собравшись в единые построения, они могли ещё долго сопротивляться армиям хуманов.

Тем более что, особую опасность представляли два Высших элементаля света. С их уничтожением нельзя было медлить. Не только из-за боевой мощи.

Их души сохраняли связь с родным планом сильнее всех и в скором времени могли превратиться в маяки. Если преаты плана Святого Илиастера обнаружат хотя бы одну такую нить, они попытаются заново определить положение осколка мира Сейлоста.

Тогда жертва Вестиалу окажется напрасной. Впрочем, даже изолированная армия вторжения была не главной проблемой.

Чем сильнее разрушалось мировое ядро, тем чаще происходили стихийные прорывы. Новые твари Бездны будут проникать на осколок, привлечённые светом, душами и запахом ослабевающей реальности. Как это было в мире гнолов Артхол.

Каждая новая атака заставит владыку расходовать остатки энергии. Каждый потраченный запас усилит нестабильность. А нестабильность привлечёт ещё больше хищников.

Замкнутый круг. Чем меньше силы оставалось в ядре, тем глубже осколок затягивало в пучину вдоль оси Бездны. Его бросало вдоль центральной оси, приближая то к одним планам, то к другим.

Рано или поздно осколок мира Сейлоста соприкоснётся с чем-то, чему местный владыка не сможет сопротивляться.

Впрочем, возможно, он радовался растущему количеству тварей так же, как радовался бы я. Каждое вторжение приносило души. Каждая победа могла восполнить часть затрат.

При правильной организации нестабильный осколок превращался в огромную ловушку, самостоятельно приманивающую добычу.

Но я сильно сомневался, что местный правитель обладал достаточным контролем над происходящим.

Ведь жадность полезна лишь до тех пор, пока охотник помнит, что сам может стать добычей.

Можно слишком долго радоваться клюющим на приманку мелким нурглам и не заметить, как из темноты на тебя уже смотри вожак их стаи.

Именно это произошло с преатами. Они нашли ослабленный осколок. Открыли врата. Направили через них легионы, уверенные, что обнаружили очередной мир, который можно очистить и разграбить.

Но вместе с войсками создали дорогу в собственные земли. Не рассмотрев в нитях судьбы, что иногда стоит отступиться, но разве свет мог им позволить…