Несмотря на чудовищные запасы силы и почти неисчерпаемые потоки энергии, сознание ареоха Грохилиаса оказалось удивительно цельным.

Точнее, примитивно единым.

Он не умел намеренно расщеплять собственный разум на независимые потоки. А возможно, даже не желал учиться, считая подобный приём проявлением слабости, недостойным истинного воителя Света. Для Грохилиаса существовало лишь одно сознание, одна воля и одна истина, его собственная.

Удобная слабость. Особенно для того, кто научился превращать вероятности в оружие.

Уже в третьем изломе реальности я окончательно осознал бесперспективность любого диалога с высшим преатом. Он слишком глубоко погряз в безумии, пожалуй, даже сильнее, чем проклятый старший жрец Тежар.

Тот хотя бы не лгал себе.

Тежар искренне наслаждался пытками беззащитных гоблинов. Их боль доставляла ему удовольствие, и старший жрец не пытался прикрыть собственную ничтожность и слабость словами о высшей цели. Он был чудовищем и где-то в глубине прекрасно это понимал.

Грохилиас оказался хуже. Он называл праведным делом ритуалы, во время которых из пленных существ медленно вырывали души. Называл очищением мучительную смерть целых народов. Убеждал себя, что предсмертные вопли жертв, лишь последняя исповедь заблудших, освобождаемых от скверны.

Однако в глубине своей души преат наслаждался их страданиями. Он любовался чужой беспомощностью. Чувствовал упоение, когда пленённые смертные молили его о пощаде. Смаковал тот миг, когда надежда в их глазах угасала, а душа покидала изломанное тело.

Грохилиас мог скрывать это от собратьев. Мог подавлять воспоминания, замещать удовольствие священным гневом и тысячелетиями убеждать себя в собственной праведности.

Но обмануть меня уже не мог. Остаточные следы наслаждения навсегда отпечатались в его ауре. Чужая боль оставила в средоточии преата тёмные борозды, и никакое сияние не могло выжечь их полностью. Мне они были видны, и не только из-за наличия у меня навыка Чувство боли и страха Тхала, а просто потому, что для моих глаз, его свет не был слепящим.

Поэтому в третьем изломе я перестал тратить время на слова. Я атаковал. Разумеется, перед этим потребовалось изучить противника. Выяснить сильные и слабые стороны, пределы защитных артефактов, особенности боевой формы и скорость реакции.

Для этого пришлось объединить две первые вероятности. Не полностью. Лишь позволить Грохилиасу ощутить их обе и поверить, что в каждой он сумел меня уничтожить.

В одном слое его всепожирающий свет разорвал тело демонического Бога и превратил душу в пепел. В другом копьё пронзило моё Великое ядро, заставив истинный свет излиться наружу.

Обе смерти выглядели настоящими. Каждая сопровождалась правильными энергетическими колебаниями, угасанием сознаний и распадом духовных связей. Грохилиас ощутил мою гибель с такой отчётливостью, что не усомнился в победе. Ведь в тех реальностях я действительно погиб. Так что ошибиться было с его стороны очень просто.

Но он не понимал главного. Истинной становилась только та вероятность, которую выбирал я.

Пока хотя бы в одном слое моё тело оставалось живо, смерти во всех остальных не имели никакого значения. Конечно, кроме реальной боли, которую я ощущал во время смерти и распада всех моих тонких тел души. Но они были лишь образами. Инструментами. Возможностями, принесёнными в жертву ради знания.

И Грохилиас щедро раскрыл перед победителем все свои тайны. В третьем слое я уже не стал дожидаться его преображения. Старший ареох едва успел раскрыть крылья и направить к источнику первые потоки накопленной энергии, когда я оказался рядом.

В моих руках находился Проклятый кровью преатов Великий меч разлома освещенного тлена яростной погибели Великого титана света Ифриила.

Я активировал заключённую в нём способность. Яростный разлом пепла оскверненной души Великого Ифриила. Пятьдесят тысяч единиц эссенции истинного света исчезли из источника в одно мгновение. И впервые я воочию увидел настоящую мощь этого удара.

Клинок даже не рассёк пространство. Он словно отменил его.

Перед лезвием возникла тонкая багрово-белая линия, похожая на трещину в самом основании мироздания. Она прошла сквозь защитные покровы Грохилиаса, не вступив с ними в противоборство.

Не разрушила. Не подавила. Просто не признала их существование.

Вслед за пространством исчез и сам старший ареох. На одно мгновение его фигура застыла. В глазах ещё горели ярость и непоколебимая уверенность в собственном превосходстве, но он так и не понял, что уже погиб. Так и не увидел моего удара, погрязнув в иллюзии моих реальностей, ни на миг не сумев различить третий слой реальности.

Его многочисленные щиты продолжали сиять, наполненные чудовищным объёмом энергии. А самого Грохилиаса уже не стало. Ни вспышки. Ни взрыва. Ни предсмертного крика. Словно во всей истории мироздания никогда не существовало подобного существа.

На месте старшего ареоха осталась лишь рана, багровый разлом, уходивший в такую глубину реальности, куда не проникало даже восприятие демонического Бога.

Я смотрел на пустоту и чувствовал лишь искреннее огорчение.

Удар оказался слишком сильным.

Безвозвратно исчезло всё. Доспехи. Его божественное копьё. Личные артефакты. Хоругви. Даже душа Грохилиаса была не разрушена, а словно вычеркнута из сущего. Мне не досталось ни единого осколка его души, я даже побороться не смог за нее.

Особенно раздражало именно последнее. Душа старшего ареоха была огромна. Даже по приблизительной оценке её энергетический вес превышал пять тысяч единиц Силы души.

И теперь от неё не осталось ничего. Ни крупицы. Ни воспоминания, которое можно было бы извлечь. Ни материала для Горнила света. Более того, проклятая способность выкованного мной меча, повредила мой собственный домен.

Оставленная ударом брешь не затягивалась. Она вращалась подобно бездонному водовороту, вытягивая из окружающей реальности энергию истинного света. Серебряные корни Крепости древа разума дрожали, пытаясь изолировать рану, однако разлом пожирал и выставляемые ими преграды.

Пришлось вмешиваться напрямую. Я исказил законы внутреннего пространства, стянул края раны и заставил реальность домена вспомнить своё прежнее состояние. Чрево мира Древа реальности откликнулось на мою волю, заполняя пустоту собственной силой.

И все же на восстановление ушло ещё 3427 единиц энергии Силы души.

Моя алчная сущность негодовала. Пятьдесят тысяч единиц эссенции истинного света. 3427 единиц Силы души. И никаких трофеев.

В результате я потратил чудовищный объём ресурсов лишь для того, чтобы уничтожить одного старшего ареоха. Полностью. Безвозвратно.

В другой ситуации подобный исход можно было бы назвать впечатляющей победой. Но впечатляющие победы редко бывают прибыльными. Грохилиас слишком сильно полагался на защиту. Он считал, что накопленные в щитах пятьдесят тысяч единиц эссенции делают его практически неуязвимым.

В определённом смысле старший ареох был прав.

Вязь защитных рун по сложности соответствовала высшей ступени C ранга, а может частично и превосходила его. Объём вложенной энергии позволял выдержать даже удар существа, превосходящего его по могуществу. При прямом столкновении пробить подобный барьер оказалось бы чрезвычайно трудно. И подобный щит энергии, причем даже в разы слабее я пытался пробить однажды у короля скелетов Архтрука Ишраила, и из этого ничего путного не вышло.

Вот только Яростный разлом пепла оскверненной души Великого Ифриила не пытался продавить щиты. Способность действовала на ином уровне. Она нарушала не поток энергии, а сам ход его существования. Защитные формации могли остановить пламя, свет, проклятие или физический удар. Но они ничего не могли противопоставить силе, не признающей реальность, в которой эти формации существовали.

Количество энергии больше не имело значения. Чтобы спастись, Грохилиасу требовался барьер не просто равной мощности, а схожей природы. И такого у него не было. Тут разве могли помочь мои крылья изменчивости Бездны, но навык все же был невероятно редок, впрочем, как и опасен.

Опять же, мне помогла и собственная самоуверенность преата.

Даже в обычной форме его рост достигал примерно двадцати локтей, однако Грохилиас не стал намеренно выжигать пространство вокруг себя защитной аурой. Вероятно, считал, что присутствующие покровы делают подобную предосторожность излишней.

Это позволило мне воспользоваться рывком сквозь кровавый пепел. Я приблизился почти беспрепятственно. В одной из первых вероятностей всё происходило иначе. Там я позволил старшему ареоху завершить преображение и принять боевую форму титана света.

Физически он стал сильнее почти на порядок.

Каждое движение Грохилиаса дробило пространство. Взмах копья порождал сияющие волны, способные испепелить горные цепи. Крылья разрывали искусственное небо, а заключённая в исполинском теле сила позволяла преату подавлять большинство законов созданного излома пространства.

От того в манёвренное сражении я вступать с ним не стал, ощущая, что преимущество было на его стороне. Удары титана света я мог пережить. Рывок сквозь кровавый пепел позволял ускользать прежде, чем копьё достигало цели.

Но победа потребовала бы слишком много времени и энергии. Поэтому в том слое я погиб. Намеренно. Позволил Грохилиасу настичь себя и разрушить тело одним сокрушительным ударом. Дал ему мимолётное ощущение полного превосходства, чтобы в следующей вероятности он потерял осторожность.

При этом преат так и не понял, где именно оказался.

Мёртвый алтарь не выдавал своего присутствия в домене. Тончайшие колебания времени я тщательно скрывал, не позволяя Грохилиасу заметить разницу между внешним миром и моими слоями реальности.

Он считал, что сражается на безымянном осколке. И умер, так и не узнав правды, не выбравшись их подстроенной иллюзии, когда гибель настигла его от собственного копья, что впрочем, не было правдой, а лишь малой ложью.

При том что старший ареох оказался сильнейшим среди воителей, вошедших в ловушку. И к счастью, остальные уступали ему.

Я намеренно ускорил внутренний поток времени. Снаружи бросившиеся за мной преаты совершали рывок через разлом, и их волна воинов совершила последовательный переход, занимавший около десяти ударов сердца, для всего их воинства.

Для них это были мгновения. Для меня, растянувшаяся почти на вечность битва.

Основная масса воинов света ещё только проходила сквозь разрыв, тогда как первые уже оказывались заперты в отдельных слоях реальности домена. В теле демонического Бога я воспринимал время ещё быстрее, чем позволяли себе эти осквернённые жаждой создания.

Получалось, что почти каждого противника я встречал лично.

Всего через разлом проникло в мой домен 2481 воитель, от D до C ранга. Каждому досталась собственная реальность. Собственная ловушка. Собственная смерть. Впрочем, одновременно так много реальностей держать не пришлось, я мог нейтрализовать прибывших преатов быстрее, чем они появлялись.

К счастью, прибегнуть к разрушительной силе проклятого меча пришлось лишь однажды, против Грохилиаса. В остальных случаях проклятого божественного копья хватало, чтобы продавить защиту.

Ирония заключалась в самой природе преатов.

Свет давал им огромное преимущество в сражениях с демоническими порождениями Бездны. Их щиты легко отражали тьму, разлагали проклятия и выжигали чужеродную прану.

Веками воины плана Святого Илиастера готовились именно к таким противникам. Но мой истинный свет проходил сквозь их защиту почти беспрепятственно. Родственная энергия не воспринималась как угроза. Барьеры пропускали её внутрь, пытаясь соединить с собственными потоками, и лишь потом понимали ошибку.

Слишком поздно.

Лишь немногие преаты обладали щитами, настроенными иначе. Их формации блокировали весь энергетический спектр, не делая исключений даже для света.

Такие противники доставляли больше хлопот. Но их оказалось ничтожно мало. Да и мой истинный свет все равно имел куда более высокий энергетический потенциал, способный прожигать даже такие щиты.

Считывая память погибающих воинов вместе с поглощаемыми душами, я понял причину. Преаты почти никогда не сражались с другими существами света. А если подобное и происходило, противниками становились более слабые создания, чья энергия подчинялась сиянию Престола.

Я был исключением. Редчайшей вероятностью, к которой план Святого Илиастера оказался совершенно не готов.

При том, что я мог явственно видеть, мои враги были чудовищно сильны.

Пламя их душ сияло так ярко, что даже самый слабый из прибывших мог испепелить хитрого Тарака, почти не напрягаясь. Энергетический вес некоторых душ достигал ста даже тысячи единиц Силы души.

У обычного гоблина этот показатель редко превышал 0,1 единицы СД. Разница словно говорила сама за себя. Однако против нынешней моей итерации их силы оказалось недостаточно.

Жаль лишь, что получать с преатов очки Системы не имело смысла. Они не принадлежали к ней, не принимали её правил и не оставляли после гибели привычных наград.

Зато души прекрасно поддавались кристаллизации.

И ведь различие в течении времени позволяло не спешить. Каждый бой проходил один на один. Я мог изучать противника, изматывать его, находить слабости и лишь затем наносить точный удар, стараясь сохранить духовное средоточие целым.

Одни преаты отдавали свои души быстро, но чаще всего это были стражи D ранга, или младшие ареохи, что-то среднее между тысячником и сотником, командиры когорт. Их щиты пропускали истинный свет, после чего проклятое копьё пронзало тела этих слабых воинов. Они просто физически не могли мне навредить, разве что задержать, будь у них возможность напасть целой армией, но разница в наших характеристиках была слишком велика. Ведь они редко достигали даже первого божественного предела. Они даже не могли различить мои движения.

Более могучие сопротивлялись дольше, но и было их куда как меньше от общего числа. Их слабости даже приходилось искать в разных слоях реальности, заставляя этих воинов света расходовать накопленную энергию и вскрывать их уязвимости.

Наиболее могущественных воителей C ранга требовалось ослаблять особенно осторожно. Их души весили по 150, а иногда и по 200 единиц Силы души. Сжигать подобное сокровище, как пришлось поступить с Грохилиасом, было бы непростительным расточительством.

Поэтому я терпеливо вскрывал их защиту. Уничтожал хоругви. Обрывал связь с внешними источниками света. Повреждал защитные артефакты. И только затем извлекал душу, помещая её в заранее подготовленный кристалл. Впрочем, боем полноценным это тоже было не назвать. Разве что я в их случае задумывался о экономии энергии, о рациональной стороне вопроса. При том что некоторые ареохи даже не имея уровня параметров, достигших второго божественного предела, умудрялись удивлять, как, к примеру Вирзилиас, ощущавший деления реальностей и старавшийся повторять свои действия идентично в каждом из них. Да и его предвидение опасности, заслуживало особенного упоминания, учитывая разрыв в нашей скорости, он умудрялся несколько раз даже почти что уворачиваться от моих ударов. И невозможность заполучить с него часть навыков, особенно раздражала меня, но лишь мимолетно. Ведь я понимал, что скорее всего, таким вот нехитрым образом, Столп света защитил своих детей от желания адептов Системы охотиться на них ради навыков. Ну или это было просто грандиозное невезение с моей стороны.

А ведь вместе с их душами мне достались тысячи комплектов доспехов. Сияющие латы. Личные накопители энергии. Даже хоругви и печати света. Как и копья света, среди которых встречались и полноценные артефакты C ранга.

После некоторого разочарования в городских хранилищах подобная находка особенно радовала. При том, что общий объём собранной энергии превысил даже содержимое сердец душ, похищенных из сокровищниц Икориариса.

124501,3 единицы энергии Силы души.

В итоге в моём распоряжении оказалось 258924,2 единицы энергии СД.

Внушительная цифра. Часть этих душ подойдёт для насыщения Великого проклятия Тхазара и вынужденного улучшения призрачной проекции Арзула. Все же по итогу не проклятие поглощало души, а моя призрачная проекция. Могущество которой, мне было уже не так важно. Но большая часть все же пойдет на более нужные мне сейчас усиления.

И всё же прибыльность небольшого похода оценивалась лишь краем сознания. Несколько потоков подсчитывали трофеи, сортировали артефакты и распределяли пленённые души по хранилищам. Причем делали это без моего непосредственного вмешательства через Крепость древа разума, где я мог использовать источник и воплощать в материи свою ледяную копию, пусть всего лишь для перемещения и перебора трофеев, но даже это было удобно.

При этом, основное внимание уже находилось снаружи.

Я покинул домен и совершил несколько последовательных рывков в сторону врат, ведущих на осколок мира Сейлоста.

Открывшаяся картина не радовала.

Проклятые пернатые твари успели укрепить врата слишком хорошо.

За время моего отсутствия область перехода превратилась в неприступную крепость. Вокруг сияющей арки стояли тысячи преатов. Когорты выстроились в несколько колец, перекрывая все направления, а над ними трепетали сотни хоругвей.

Каждая соединяла источники воинов в общую сеть.

Тысячи и десятки тысяч ядер света непрерывно питали защитные барьеры. Сияющие купола накладывались друг на друга, формируя десятки слоёв, и разрушение одного лишь заставляло соседние немедленно заполнять брешь.

Здесь не помог бы удар Яростным туманом зова стихий. Даже Яростный разлом пепла оскверненной души Великого Ифриила не решил бы проблему полностью.

И дело заключалось вовсе не в моей алчности.

Хотя тратить драгоценную энергию без необходимости я, разумеется, желанием не горел. Но самая главная проблема была в том, что преаты успели пробудить своё самое грозное оружие.

Пилоны света.

Исполинские кристаллы возвышались вокруг врат более чем на сотню локтей. Их прозрачные грани были закованы в истинное золото, покрытое древними письменами. В глубинах каждого пилона вращались пленённые души, сгорая и превращаясь в топливо для защитных формаций.

Их уже окропили кровью невинных. Теперь они работали во всю силу.

Пилоны извергали в окружающее пространство колоссальные объёмы света. Однако собственные запасы являлись лишь малой частью доступной им мощи.

Каждый кристалл соединялся с другими источниками плана Святого Илиастера. С такими же пилонами. С храмами. С городскими накопителями. С крепостями, расположенными за десятки тысяч вёрст отсюда.

Энергия целых провинций стекалась к вратам, превращая их защиту в почти непреодолимую стену.

Продавить её грубой силой было невозможно. Даже настоящий титан столкнулся бы с огромными трудностями. Здесь не имело значения, насколько могуч единичный удар. Пока сеть оставалась целой, окружающие источники мгновенно восполняли потери энергии.

Я мог уничтожить один барьер. Второй. Десятый. На месте каждого возникали бы новые.

Чтобы сломать защиту, требовалось либо разорвать всю сеть, либо нанести удар, превосходящий совокупную мощь тысяч источников.

Ни один из вариантов не выглядел привлекательным. Ни один из них даже реалистичным не выглядел.

При этом, закрыть врата было жизненно необходимо. Иначе спасти осколок мира Сейлоста не получится.

Не говоря уже о моих подданных.

Пусть наступление временно остановилось, но преаты сохраняли возможность в любой момент возобновить переброску войск. За первыми когортами могли прийти новые легионы. А затем и существа B ранга.

Если хотя бы одно из пробуждающихся чудовищ пересечёт врата, положение изменится окончательно.

Не спасут моих подданных ни стены Грозного Грюнлиха, ни созданные мною артефакты, ни хуманские ритуалы. Придётся отступать, оставляя осколок Престолу и лишаясь всех достигнутых там преимуществ. Допускать подобное я не собирался.

Все же главные барьеры преаты развернули не широким фронтом на подступах, а непосредственно на шпилях врат. Они удерживали сам прокол, не позволяя воздействовать на его структуру.

Благодаря этому приблизиться к области перехода всё ещё можно было.

Теоретически я мог прорваться через охранные кольца и совершить переход на осколок мира Сейлоста. Расчёты показывали, что подобный скачок с помощью навыка Рывок сквозь кровавый пепел потребует не меньше двадцати тысяч единиц энергии Силы души. И это только приблизительная цифра.

Трата неприятная. Но терпимая, которую, что главное, я сейчас мог себе позволить. Однако проблема заключалась в другом.

Если я просто уйду, врата останутся открытыми. Причем, преаты именно этого и добивались. Они жаждали сохранить уникальный путь к павшему осколку любой ценой. Последний приказ старшего ареоха Грохилиаса требовал укрепить переход, и воины будут исполнять волю погибшего командующего до последней капли собственной крови.

Причем, их упорство имело основания.

Вторично навестись на тот же осколок среди бесконечных течений Бездны было невероятно сложно. Даже если план Святого Илиастера снова приблизится к осколку мира Сейлоста, создание новых стационарных врат потребует чудовищных затрат.

Нынешний прокол был бесценен.

Поэтому преаты скорее сожгут души целых провинций, чем позволят ему закрыться. Особенно после того, что я устроил с одним из их городов, как и с командующим легионом.

Тогда как со стороны осколка мира Сейлоста разрушить врата вообще не представлялось возможным. По крайней мере, приемлемым способом.

Значит, сделать это предстояло здесь.