Сгорбясь в землянке у огонька,

Трубку свою курю;

Яд и отрава – от табака,

Верно вам говорю.

Яд и отрава – едина слава,

Трубка, сигара – суть одна.

Тот, кто должен пасть —

Пусть покурит всласть,

Без того война не война.

Как нажрусь от пуза – аж пряжка торчком, —

Непременно побалуюсь табачком.

Но допрежь чем щепоть запихать в чубук,

Разотру её на мозолях рук.

Подберу с краёв, поглубже вдавлю,

И с большим бережением запалю.

Затянусь сильнее – губами чмок,

Посиплю, попыхчу и пущу дымок;

И улыбка разъедется широка:

Покурю с наслаждением – цел пока.

Трубка – тварь живая: глоп-глоп, клю-клю…

До чего я это дело люблю!

Слаще нет жратвы, кто с пустым животом,

И совсем лафа – покурить потом.

Раз пошли мы с Микки в ночной дозор;

Мы засели в воронку – и до сих пор

Не могу забыть, как над головой —

То и дело снарядов немецких вой;

Лупят в полную силу, летят «гробы» —

Даже воздух нагрелся с такой пальбы.

По колено вода, холодрыга… Мразь!

И железный статуй околел бы враз.

И не думай наружу высунуть нос,

Коль не хочешь, чтоб немец макушку снёс.

Это Поле Славы видал я в гробу!

Драпануть бы и честно сесть на губу.

Невезучий Микки – влипать мастак,

У него всегда что-нибудь не так.

Говорит: «Браток, худые дела,

Я печёнкой чую, что смерть пришла.

Угости щепоткой – курнуть хочу,

На погибель души запалю свечу».

Он продрог смертельно и духом пал.

Раскурил я трубку, ему отдал.

Он вздохнул – и начал её тянуть,

Как малец, что сосёт мамашину грудь.

Ну, ей-Богу – так титьку грызут мальцы…

Покурил – и тихонько отдал концы.

Темнотища, но скоро начнёт светать.

Я оставил Микки – пора мотать.

А над ухом пули: фюить! фюить!

Для меня не успели пулю отлить;

Но один проклятый свинца кусок

Всё ж легонько царапнул меня в висок.

Добежал до окопа, кувырк туда —

И подпрыгнул от ярости: вот беда!

Да таких матюгов запустил струю:

Я совсем позабыл про трубку мою!

Значит, снова надо ползти назад,

В эту чёртову грязь, в этот жуткий ад,

Где каюк наверху и кранты внизу,

Но на этот раз я не поползу.

Я рванул бегом – наобум, вперёд,

Как попавший под ливень гулящий кот.

Пулемёт трещит – залечь не могу,

Даже в пятках щекотка, а я бегу

И бубню: продолжайте, гады, палить

(Ваши пули не могут меня свалить!),

А в дурные мозги впиявился клещ:

Отыскать бы мою дорогую вещь.

И, когда я по полю искать ловчил,

То нос к носу на боша я наскочил;

Врезал в морду ему – знай, чья сила-власть! —

И вдогон – сапогом в филейную часть,

И ору: «Дуй к своим, коль не хочешь в плен,

Подавись моей трубкой, немецкий хрен!»

Сижу в окопе, тоскую —

О, чтоб их скрутило, чтоб!

Жаль потерять трубку такую,

Уж лучше бы пулю в лоб.

Погоди, немчура, и моя пора

Настанет – идёт война!

И, ежели выживу,

Бошу рыжему

За трубку воздам сполна.