Под небом Девона расцвел мой мальчик, юный цвет!

Торопким шагом он ушел, а я смотрела вслед.

Он златовлас, а я седа, ему бы жить да жить.

И чем теперь в мои года осталось дорожить?

Веселый, гордый человек, он солнце в сердце нес

И вместе с ним ушел навек – глаза тусклы от слез.

Смотрю: опали листья все, зима придет люта.

Мой мальчик в солнечной красе, и с песнею уста…

Вот на закате с ним вдвоем у очага сидим,

По речке Грёзе мы плывем к стране Вообразим.

Ах, милый, всё бы мне отдать за миг, за миг один,

Чтоб золото твое прижать к снегам моих седин!

Когда я на огонь гляжу, мне чудится – сынок,

Бегу к нему, его держу, задорный голосок;

То сверток ласки и любви, лепечущий без слов;

И с края света позови – услышу сердцем зов.

Одна и та же мысль, горька: достойно ли погиб?

Да, прибыль славе велика, горжусь и прячу всхлип.

Слезами мир нам покупать и кровью сыновей,

Так будем их благословлять за счастье мирных дней!

Я знаю: спит в чужом краю, и наспех погребен;

Отдал в расцвете жизнь свою, но нет, не умер он.

Я вижу в Девоне зарю – ко мне поник на грудь.

«На всё, – с улыбкой говорю, – Господня воля будь!»