Я бродил меж ив плакучих, тьма тонула в тишине,

Ночь была совсем безлунна, не сияли звезды мне,

Я бродил впотьмах по лесу – от ствола и до ствола,

Надрываясь, звал и звал я – так, как мать его звала,

Из последних сил кричал я и ловил малейший звук,

Но напрасно я старался – было тихо все вокруг.

Я нашел его под утро, лишь зажегся небосклон,

Я хотел найти живого – но был нем и хладен он.

Это был, конечно, Шеймус, сразу я его признал —

На груди его знакомый крест серебряный сиял,

Грохотала канонада – занимался новый бой,

И спешить мне полагалось за призывною трубой.

С полминуты я промешкал, помолился лишь поспешно,

И смежил ему я веки, и ушел – навек, конечно.

По весне вернулись птички – я вернулся в отчий дом,

Все, что было, мне казалось лишь дурным и тяжким сном:

Мне приснился лес проклятый, снились груды мертвых тел,

Где всю ночь искал я брата и живым найти хотел…

Я ушел на бой оттуда… он погиб, а я живу —

Все приснилось мне, конечно, нет такого наяву…

Здесь любовь и смех повсюду, трудно вечно жить в тоске…

Мать молчала – лишь сжимала крест серебряный в руке.