Сказал он: «Тут уже не игра»,

И книги отбросил он.

«Латынь и греческий мне пора

Забыть до лучших времен».

А я ему: «Вовсе не сопляков

Сзывают под ратный флаг».

Но он не слушал и был таков.

Я крикнул: «Дурак! Дурак!»

Щенок у кровати его скулит,

Крикетные биты в ряд,

Любимая флейта… А Дик убит —

Во Франции, говорят.

Наш Дик – что солнышко голова —

Был весел, умен, нескуп.

Наш Дик, чья жизнь началась едва, —

Сегодня остывший труп.

Пылится полка его призов —

Заслуженный результат.

Он бросил все и пошел на зов,

На этот раз без наград.

Леса за окном, колея и дол

Когда-то были его,

А он оставил их и ушел,

Не взяв с собой ничего.

Оставил, чтоб умереть, борясь,

Во тьму уйти навсегда.

И часть его – кровь, и часть его – грязь,

А прочего нет следа.

Скажу, что трусом он быть не мог,

И знаю, что не солгу:

Он шел, сжимая в руке клинок,

Лицо обратив к врагу.

А я его принял за дурака —

Избравшего смерть и честь…

Британии слава жива, пока

Ребята такие есть!

Жива, пока не в ладах с судьбой

Дурак, что в годину бед

Со школьной скамейки уходит в бой

Под хохот, летящий вслед.

Дурак? Какое! Он был мудрец

С душою, полной любви.

И ты его, Небесный Отец,

Вовеки благослови.

Пусть там, где он убит наповал,

Креста и могилы нет —

Мы знаем: он хорошо сыграл

В последний большой крикет.