Течение истинной любви

Сегодня я собиралась всё исправить. По крайней мере, так решил мой отчасти не выспавшийся мозг, потому что скворцы делали сон практически невозможным, даже если бы я этого хотела. Обязательно ли им было заводить свою странную песенку в половине восьмого утра? И это не говоря уже о Баттерскотче, который каким-то образом расковырял дверь, уселся на подоконник и мяукал, глядя на птичье гнездо, пока я не схватила его и не вышвырнула обратно в книжный магазин.

После того как я оделась и собрала волосы в высокий хвост, было ещё так рано, что Андерс не пришёл открывать книжный магазин, поэтому я отправилась в «Грампи Поссум» за кофеином и бейглами. У Джейка был выходной, а за стойкой стоял какой-то вертлявый подросток с едва пробивающимися усиками, так что толку от него было немного. Я изучила меню, но это всё равно было бесполезно. Я бы не смогла его прочитать, даже если бы попыталась.

Я достала бумажник из сумочки, пока подросток ждал моего заказа.

— Э-э, карамельный латте, черный чай, бейгл со сливочным сыром и копченым лососем и… — какой бейгл ел Андерс раньше? Точно. — Бейгл со сливочным сыром, шнитт-луком и луком, — я положила два доллара в банку для чаевых и поблагодарила его, когда он протянул мне подставку с напитками и теплый пакет с бейглами.

Вчера утром Андерс позаботился обо мне, и мне действительно понравилось наше вчерашнее свидание (это было свидание? не стоит называть это свиданием), поэтому он не должен был так удивляться, увидев меня за стойкой с бейглом и чаем для него, когда он ввалился в книжный магазин около восьми.

Он подозрительно отхлебнул чай, и когда понял, что это чай и он не отравлен, не холодный или что-то в этом роде, открыл пакет, чтобы посмотреть на бейгл. Затем он смерил меня оценивающим взглядом.

— В чём подвох? — спросил он.

— Ты позволяешь мне бесплатно жить в лофте. Как тебе такой подвох?

— Я поверю в это, — сказал он после раздумий, — но ты всё ещё под подозрением, — он взял свой бейгл. — Спасибо, буду хранить его вечно, — затем он удалился со своей добычей, а я сдержала улыбку.

— Мне кажется, я ему нравлюсь, — сказала я Баттерскотчу, который лежал на своей кошачьей лежанке на окне. Он скучающе посмотрел на меня и спрятал нос под хвост.

Через некоторое время Андерс вернулся и кивнул на вывеску.

— Мне нужно отлучиться по делам, так что почему бы тебе не воплотить в жизнь свои фантазии о работе в книжном? Примерь эту роль. Посмотри, понравится ли тебе.

— По делам? Сейчас? — спросила я, сверяясь с часами, так как планировала в скором времени пойти в гостиницу «Даффодил».

— Сейчас, — ответил он, доставая из-под стойки ключи от машины.

— И ты доверяешь мне и не боишься, что я снова куда-нибудь не убреду?

Покрутив ключи на пальце, он повернулся ко мне и задумался. Он склонил голову набок, прядь белокурых волос упала ему на лоб.

— Думаю, ты останешься. Пока что.

А потом он ушёл, вышел через парадную дверь и сел в свой старый бьюик. Мотор завёлся с хрипом, он выехал со своего места и поехал в сторону центра города. Любопытно. Интересно, куда это он направился, раз ему понадобилась машина?

У меня почти был соблазн пойти в гостиницу сейчас, но я всё ещё чувствовала себя виноватой за то, что вчера оставила магазин без присмотра, и не хотела делать это снова. Поэтому я перевернула табличку на «Открыто», и всё утро проводила инвентаризацию, помогала нескольким покупателям, которые заходили просто посмотреть, занималась оформлением новых витрин, находила книги в странных местах и гладила лучшего кота на свете. Это было… приятно. Приятно так, как я не чувствовала себя с детства, когда сидела за рабочим столом мамы в библиотеке, сканируя книги из утреннего возврата. Когда солнечный свет струился сквозь окна, играя на подвесных кристаллах и колокольчиках, казалось, что время не имеет значения. Как будто оно остановилось.

Потому что это?

Это было идеально.

Это было так идеально, что Андерс застал меня сидящей на прилавке, запрокинув голову, наслаждающейся лучом солнечного света, льющимся из окна второго этажа, в тишине. Я даже не услышала, как он вернулся, и поняла, что он здесь, только когда кто-то подтянулся и сел на прилавок рядом со мной.

Я сказала:

— Баттерскотч всё понял правильно.

Он согласился.

— В следующей жизни я хотел бы быть котом в книжном магазине. Солнечный свет, книги и дневной сон.

— Не знаю, мне кажется, ты мог бы сделать это и в этой жизни.

Закрыв глаза, он откинул голову назад, и солнечный свет заиграл в его светлых волосах.

— Мог бы, если бы любил дневной сон.

Я открыла глаза и недоверчиво посмотрела на него.

— Ты не любишь дневной сон? Что с тобой не так? Кто обидел тебя в детстве?

Он фыркнул.

— На то, чтобы это разобрать, уйдет несколько часов, — затем он открыл свои мятные глаза, поймал мой взгляд и удержал его. — Но у меня есть время, если оно есть у тебя.

Да, поймала я себя на желании сказать, потому что у меня было столько вопросов, которые я всё ещё хотела ему задать, столько вещей, которые я всё ещё хотела узнать. Я хотела разгадать его, не для того, чтобы найти его героиню, а просто так. Чем больше я о нём узнавала, тем меньше он казался мне вымышленным персонажем, архетипом во плоти. В нём было столько мелких недостатков, столько нестыковок, которые не связывались в красивый бантик.

И на секунду, пока мы сидели вместе на прилавке, я могла обмануть себя мыслью, что у Рэйчел не было никого другого на уме, когда она создавала его — что, может быть, только может быть, он был создан для меня.

Нет, Элси, подумала я, вырывая себя из этой мечты. Но делать это становилось всё труднее и труднее, и я всё реже думала о его предполагаемой героине.

Я вела себя глупо.

А разбитых сердец мне хватило на всю жизнь.

— Со всем тем, что мне ещё нужно увидеть? — спросила я, разрушая момент, и он поджал губы, словно был немного разочарован. — Да ни за что. Знаешь, все эти разговоры о дневном сне заставили меня захотеть вздремнуть, — сказала я, соскальзывая с прилавка. — После того как я вернусь — спущусь сюда, — поспешно уточнила я, — мы можем подумать об ужине? Это моя последняя ночь, знаешь ли. Она должна быть особенной.

Он задумался.

— Думаю, мы можем это устроить.

— Идеально, — я чувствовала себя ужасно, солгав ему, но нет, я не собиралась накручивать себя из-за промелькнувшего в его глазах разочарования, пока перепрыгивала через ступеньку винтовой лестницы и скрывалась в своём лофте. Как только дверь закрылась, я заперла её и подождала достаточно долго, чтобы он подумал, что я, вероятно, легла спать.

Затем я сделала то, чем моя подростковая версия очень бы гордилась — я подкралась к окну, минуя все скрипучие половицы, вылезла из него и спустилась по решётке.

Джемма сказала, что Джейк будет в «Даффодиле» заниматься ремонтом вместе с Джуни и Уиллом. Поэтому, поскольку Руби всё ещё числилась пропавшей без вести, я начала с этого. Я бы предпочла не начинать со стороны Джейка, но нищим выбирать не приходится. Кроме того, возможно, Джуни добилась какого-то прогресса с туалетом с привидениями.

— Эй? Джуни? Уилл? — позвала я, войдя в гостиницу. — Джейк?

— Это ты, Элси? — крикнула Джуни откуда-то снизу. Через мгновение она высунула голову из столовой: на рубашке капли краски, на лице пятно. — О, слава богу, ты как раз вовремя.

Это был нехороший знак.

— Для… чего?

— Джейк в ловушке.

Я уставилась на неё. Моргая.

— В ловушке…?

— В столовой. С банкой морилки для дерева.

— О, хорошо, я думала, ты скажешь «с подсвечником», — пошутила я. Она закатила глаза, схватила меня за руку и потащила через гостиную к дверному проему столовой, которая была выкрашена в прекрасный шалфейный цвет, установлена новая хрустальная люстра, преломляющая радужные цвета по всей комнате, а большая часть пола была покрыта тёплой темной морилкой. За исключением одного маленького островка посреди комнаты, где стоял Джейк.

Без возможности сбежать.

Уилл стоял на краю столовой, качая головой, уперев руки в бока.

— Бро, ты говорил, что ты сам по себе остров, но это уже чересчур.

Джейк показал ему средний палец.

— Просто помоги мне выбраться.

— Дай мне секунду, нам нужно найти какую-нибудь опору — о, Элси! Ты вовремя, — добавил он, когда Джуни подтащила меня к дверному проему.

Джейк застонал.

— О нет, пожалуйста, никому не рассказывай.

Я скрестила сердце мизинцем.

— Ни слова, но… ёлки-палки, чувак.

Он опустил голову.

В итоге мы использовали длинную лестницу, чтобы перекинуть её через всю столовую, от дверного проема гостиной до кухни, и подперли оба конца стульями. Мы с Джуни сидели на одной стороне, а Уилл крепко держал другую, пока Джейк забирался на неё и медленно полз над мокрым, покрытым морилкой полом к выходу. Он слез на стороне Уилла и рухнул на пол.

Джуни вздохнула и придержала лестницу, пока её парень начал медленно, но верно втягивать её обратно, стараясь не поцарапать только что покрытые морилкой половицы.

— А я-то думала, что самовозгорающаяся морилка — это самая большая из моих забот, а не Джейк с разбитым сердцем, загнавший себя в ловушку в моей столовой.

— С разбитым сердцем? — спросила я, внезапно заинтересовавшись своими ногтями.

— Только никому не говори, но Руби…

— Тсс! — крикнул Джейк из гостиной. — Никому не нужно этого знать!

— …попросила о перерыве, — закончила она шепотом и одарила меня многозначительным взглядом. — Ты, наверное, последняя узнаешь, так как Джейк провел большую часть прошлой ночи у Гейл, спрашивая всех, кого мог найти, что он сделал не так.

— Жаль, что я это пропустила…

— Да, а где ты была? Не могла не заметить, что Андерс тоже отсутствовал… — она поиграла бровями.

— Ничего не было, — сказала я ей.

— Угу, я тоже не целуюсь и не рассказываю, но если бы рассказывала, я бы кивнула один раз, если он хорошо целуется, или два, если нет.

Я посмотрела на нее невозмутимо, и у меня было желание проигнорировать её полностью, но если подумать, это могло бы стать способом подойти к тому, о чём я пришла её спросить с самого начала…

Так что я кивнула. Один раз.

Она победоносно вскинула руки.

— Я так и знала! — воскликнула она, добравшись до фойе на первом этаже, и повернулась ко мне. — С языком? Вы дошли до второй базы? Он правда пахнет старыми книгами и пылью?

Я прочистила горло. На это я не собиралась отвечать.

— Я не…

— Старыми книгами и пылью? Ты, должно быть, о Андерсе, — сказал Уилл, входя с крыльца, куда он отнес лестницу. Кепка на нём была задом наперёд, краска размазана по нему, как по пятнам Роршаха.

Из гостиной Джейк крикнул:

— Ты бумагой порезался?

— Вы что-то слышали? Я мог бы поклясться, что слышал чувака, который сам себя загнал в угол краской.

Джейк перевернулся на живот и поднялся на ноги.

— Технически я загнал себя краской в середину комнаты. Говорите правильно, — он вышел из гостиной и прошел через фойе и коридор, чтобы присоединиться к нам на кухне. — Спасибо за помощь… Я только что понял, что не знаю твоего имени, — добавил он, обращаясь ко мне.

Я протянула руку.

— Элси.

— Элси, — он взял мою руку и пожал её. Хватка у него была крепкой, пальцы в шрамах от многолетней работы в кафе. — Извини, что тебе пришлось участвовать в моем спасении. Из-за всего этого с Руби я сам не свой.

— Да ладно, я же говорил тебе не париться, чувак, — ответил Уилл, похлопывая друга по спине.

— Как я могу? Она просто ни с того ни с сего…

— Разорвала отношения? — предложила Джуни, к полному ужасу Уилла.

— Я не понимаю! — воскликнул Джейк, всплеснув руками, и она утешительно похлопала его по плечу. Джуни предложила всем сделать перерыв и выпить свежевыжатого лимонада, Уилл согласился, что это отличная идея, а я не собиралась отказываться от лимонада Джуни. Никто не отказывался. Выпив стакан лимонада, он, казалось, стал чуть менее расстроенным и чуть более мрачным.

— Она просто бросила меня, — сказал он, качая головой. — Я не знаю, что я сделал.

— Ты наверняка что-то сделал, бро, — сказал Уилл, наливая себе ещё стакан.

Джуни закатила глаза.

— Тише, ты этого не знаешь.

— Ты бы не рассталась со мной без причины, Джунибаг, и Руби тоже.

Джейк сказал:

— В том-то и дело! Я ничего не могу придумать, — но потом он замолчал и задумчиво почесал подбородок. — Ну… наверное, это не совсем так. Мы не очень часто виделись. Она работает по утрам, я — по вечерам. Я пытался обучить новых людей на эти смены, но дело шло медленно. Но её это совершенно устраивало.

Джуни и Уилл переглянулись, как будто знали, что с этой математической задачкой что-то не так, и они не были до конца уверены в ответе. Похоже, я только что нащупала пределы авторского замысла. Я сделала большой глоток лимонада. Он был таким сладким, что я почувствовала, как крупинки сахара хрустят на зубах. Ну, от Джуни и Уилла точно не будет никакого толку.

— Ты спрашивал её об этом? — поинтересовалась я, осторожно прощупывая почву, надеясь не обжечься.

— У нас особо не было времени поговорить, — признался он.

Джуни сказала:

— Это могло бы стать первым шагом.

Или просто спросить её, что не так, подумала я с некоторым раздражением и снова отпила лимонада.

— Может, ей кажется, что твоя жизнь была бы такой же с ней или без неё, так в чём смысл?

Он посмотрел на меня с недоумением.

— С чего бы ей так думать? Она для меня всё.

— Когда ты в последний раз ей об этом говорил? — спросила я.

Джейк нахмурился. Он подумал об этом, а затем очень тихо пробормотал:

— Чёрт. Чёрт, — он залпом допил остатки лимонада, вскочил на ноги и поцеловал Джуни в щёку. — Спасибо за напиток, мне нужно пойти всё исправить. Пожелайте мне удачи!

И вот он уже выскочил из кухни, пробежал по коридору и вылетел за дверь.

Джуни и Уилл снова переглянулись.

— Откуда ты знала? — спросила она наконец, странно посмотрев на меня.

Простой ответ? Скворцы сегодня утром дали мне много времени на раздумья, и я поняла, что Руби — не та, с кем мне нужно поговорить.

Более сложный ответ был тем, о котором мне не хотелось думать, — потому что недавно я поняла, что в своём стремлении быть в порядке, быть хорошей, быть абсолютно невозмутимой, я бы хотела рассказать своей лучшей подруге о том, что я на самом деле чувствую по поводу отмены недели в домике. О том, что я чувствую, оставаясь позади, пока мир вращается дальше без меня. Это было глупо, потому что, оглядываясь назад, я знала, что она бы поняла. В конце концов, хотя я обожала Лиама, в попытке быть правильной для него, я не впустила его. Так же, как я не впустила и Пру. Я не сказала ей о многих вещах, например, как сильно я её люблю и как ценю то, что она помогает мне не терять почву под ногами. И чем дольше я находилась в Элоратоне, тем больше я по ней скучала. Я хотела бы написать ей, ответить на её грандиозные новости. Мы так долго не разговаривали… сколько я себя помню.

Но я недостаточно хорошо знала Джуни и Уилла, чтобы говорить всё это — я имею в виду, я знала их по сути. Знала, что ими движет. Но я не знала их так, как зеркало, как знала Пру.

Я неловко рассмеялась, потирая заднюю часть шеи.

— Я слишком много читаю любовных романов, наверное.

Джуни с благоговением покачала головой.

— Вы с Андерсом оба…

Уилл положил руку ей на плечо.

— Детка, ты это слышишь? — спросил он, и её глаза расширились от звука тихого шипения, доносящегося из… подвала. Он выругался себе под нос, схватил из ванной в коридоре полотенце и вантуз, и рванул к двери в подвал.

Джуни устало вздохнула.

— Только не снова, — пробормотала она, направляясь за шваброй. — Если ты специализируешься на починке гостиниц так же хорошо, как на отношениях, дай нам знать? У нас для тебя может найтись работёнка.

— Я ничего не смыслю в сантехнике, — трагично произнесла я. — Или в экзорцизме. Может быть, кто-то так мощно сходил в туалет, что это обрело сознание и теперь терроризирует ваши трубы? Ужасный индейка-монстр в горячем костюме-какашке великого говноапокалипсиса.

Джуни запрокинула голову, рассмеявшись, и последовала за Уиллом на битву с туалетом-призраком гостиницы «Даффодил». А мне нужно было вернуться в книжный магазин до того, как Андерс обнаружит мою пропажу — снова.

Небо всё ещё было ясным, хотя день клонился к вечеру, и я начала переживать, что дождя сегодня не будет вообще. Что ж, по крайней мере, на этот раз я не окажусь под ним без зонта, и это было маленьким благословением. К тому же, я не была уверена, что смогу взобраться по решётке под дождём. Честно говоря, красться тайком было унизительно, особенно учитывая, что я не лазила в окна с подросткового возраста, когда мы с Пру пробрались на полуночный сеанс «Сумерек».

Глядя вверх на решётку, я глубоко вздохнула и начала карабкаться по стене. Лозы были густыми, скрывая деревянную решётку, поэтому мне приходилось угадывать, куда ставить ноги. Я надеялась, что в лозах нет змей. В Нью-Йорке вообще водятся змеи?

Я не помнила.

И тут, на полпути, нога соскользнула.

Я с криком сорвалась вниз. Зажмурила глаза. Будет больно. Будет так больно…

Кто-то меня поймал.

Сильные руки подхватили меня и прижали к такой же твёрдой груди. Первое, что я заметила: от него приятно пахло — дубом и машинным маслом. Я приоткрыла один глаз.

На меня смотрел мужчина с угольно-чёрными волосами и такими же тёмными глазами. У него был проколота бровь и густая, коротко подстриженная чёрная борода, выделявшаяся на бледной коже. Он был высоким, кожаная куртка облегала широкие плечи, и меня поразило, насколько завораживающе он выглядел, ведь в нём постоянно можно было находить что-то новое: седую прядь в волосах, лёгкую россыпь веснушек на щеках, пирсинг-хеликс в левом ухе.

Это был Гарнет Риверс.

Его улыбка была медленной, как патока.

— Хорошо, что я тебя поймал.

Я кивнула, затаив дыхание, хотя не была уверена, от падения это или от того, что он был чертовски великолепен.

Гарнет Риверс — тот самый Гарнет Риверс. Человек, который уехал в закат вместе с Би. У него была резкая линия челюсти, а нос был кривым — последствия одного из многочисленных барных мордобоев. В нём проглядывало сходство с Руби; в конце концов, они были двойняшками. Но если он здесь, значит ли это, что Би тоже вернулась в город?

— Ты в порядке? — спросил он, наконец ставя меня на ноги.

Я снова кивнула.

Он рассмеялся. Это был низкий, грудной смех. По спине пробежала дрожь.

— Эй? — раздался голос Андерса, который услышал мой крик, огибая свой книжный магазин. — Там кто-то… о. — он замер как вкопанный и уставился на развернувшуюся перед ним сцену. На его лице появилось какое-то незнакомое выражение. Паника? Гнев? Это было странно. Но так же быстро, как появилось, оно исчезло, и он снова надел ту безразличную маску, которую носил всегда. — Гарнет, — поздоровался он. — Я слышал, ты вернулся.

— Моя репутация бежит впереди меня, — не выпуская меня из объятий, он смерил Андерса оценивающим взглядом. — А ты кто такой?

— Я владелец книжного магазина, — ответил Андерс.

— А, — Гарнет медленно перевёл взгляд на меня, затем снова на него. — Так, полагаю, она твоя?

Он заметно напрягся.

— Она живет в лофте. Как гостья.

— Хм. И что же это за гостья, которая пользуется окном? — спросил он, и мои щёки залились густым румянцем. Я хотела сказать Андерсу, что могу всё объяснить, но он больше даже не смотрел в мою сторону.

— Из тех, что любят лазить по решёткам. Но она может пользоваться и парадной дверью, — добавил он, затем круто развернулся и ушёл.

Нет, подожди, я могу объяснить, хотела я сказать, но какой в этом был толк?

Гарнет наконец отпустил меня.

— Похоже, тот ещё фрукт, — заметил он, и он был прав, но не ему было об этом судить. Потому что, насколько я помнила, Гарнет Риверс отправился в дорожное путешествие с Беатрис Эверли, а теперь он вернулся — судя по всему, один. Все знали, что в конце «Возврата отправителю» Би и Гарнет ждёт счастливый, но лишь временный финал, потому что Би была слишком умна, чтобы влюбиться в Гарнета навсегда, а Гарнет слишком любил свою свободу, чтобы остаться с Би. Но видеть Гарнета без неё…

Это было сложное чувство. Я надеялась, что они останутся вместе, что Гарнет поймёт, что Би — лучшее, что когда-либо было в его жизни, но суть «Возврата отправителю» заключалась в путешествиях, невыбранных путях и в том, что можно пройти с кем-то часть дороги, а затем выбрать другой путь. Это не делало проведённое вместе время менее ценным, но от этого становилось грустно.

— Ты как? — спросил Гарнет.

Я моргнула, вырываясь из своих мыслей.

— Спасибо, что поймал, — сказала я.

— В смысле, — и он посмотрел на меня из-под длинных, тёмных ресниц, а его глаза напоминали лужицы мазута, — я мог бы угостить тебя ужином в знак благодарности…

— Ты не имел в виду, что это я должна тебя угостить?

— Ты уже и так угощение, сладкая.

Я рассмеялась — буквально рассмеялась ему в лицо. Его это явно сбило с толку, но ничего страшного. Я не искала возможности закрутить любовный треугольник одновременно с самым ворчливым мужчиной в городе и всеобщей главной ошибкой. Это было бы забавно, но это была не я. Я похлопала его по плечу.

— Хороший подкат. Прибереги его для кого-нибудь другого.

Он нахмурился в замешательстве, и я оставила его с этими мыслями. Мне предстояло кое-что объяснить Андерсу, и лучше было сделать это пораньше.