Кладбище удалённых сцен

Я поздно пообедала в кафе. Джейк только что появился, влетев так, словно выкатился из постели две секунды назад, с лёгкой небритостью и взъерошенными тёмными волосами. Он дал «пять» подростку за кассой, словно принимая эстафету, и перемахнул через стойку, чтобы встать за бар. Он прицепил бейджик с именем, завязал фартук на талии и принялся за работу. Я полагала, что Руби уже ушла, но мне хотелось попытаться извиниться за — ну — то, что сказала ей, будто она согласилась на меньшее, потому что Джейк действительно старался изо всех сил, и ему никогда не уделялось достаточно времени на страницах книг за этой работой — работой, с которой Руби смирилась. И, честно говоря, он был в ней великолепен. Он обхаживал клиентов так, словно занимался этим с самого рождения. Он знал их заказы, знал их имена, знал, как улыбаться и когда смеяться, и он очень умело уговаривал людей купить немного больше, чем они изначально собирались. О, просто кофе? Вы уверены, что не найдёте место для сырного даниша? Они свежие и лучше, чем в «Starbucks» когда-либо смогут быть.

За этим поистине стоило понаблюдать.

Когда я допивала остатки газировки, Руби вылетела из подсобки, словно ураган. Она чмокнула Джейка в щеку, поздоровалась с клиентом, которого он обслуживал, и быстро направилась к двери. Должно быть, её смена закончилась.

— Руби, — позвала я, кладя десятку за обед и выбираясь из кабинки. Я, наверное, могла бы просто отпустить её, но мне не хотелось, чтобы она думала, что я — ну, мне не хотелось, чтобы Руби Риверс ненавидела меня из-за моей бестактности.

Она остановилась, услышав своё имя, и огляделась в поисках того, кто её позвал, но, когда её взгляд остановился на мне, она нахмурилась.

— О, подруга Андерса.

— Не совсем подруга, — ответила я, поморщившись.

— Точно, точно, ты же выбила из него всё дерьмо пощёчиной. Бедный парень, — добавила она, уперев руку в бок. — Чего тебе нужно?

Прямо и по существу. Я не могла её винить.

— Мы можем поговорить? — спросила я, нервно сплетая пальцы. Я оглянулась на Джейка, который прислонился к стойке, болтая с клиентом. — Пожалуйста?

Она вызывающе поджала губы, но затем вздохнула и указала на дверь.

— Мы можем пойти пешком? Я просто очень хочу пойти домой и немного вырубиться.

Облегчение разлилось в моей груди.

— Конечно.

Так что я положила десятку на стол за свою еду и последовала за ней из «Сварливого опоссума» по тротуару к центру города. Руби и Джейк делили квартиру над старым кинотеатром — это место пустовало годами, пока она и Джейк не решили отремонтировать его и съехаться. Кинотеатр — «Гранд», как гласила светящаяся вывеска, — находился через площадь от гостиницы; он был настолько старым, что перед ним всё ещё висел козырёк с афишей и большими лампами накаливания, которые требовали постоянной замены.

Ранний день выдался жарким, а дождевые тучи уже отступили к краям долины, оставив после себя лужи у бордюров и запотевшие окна.

— Итак, — спросила Руби, роясь в сумочке в поисках мятной конфеты и предлагая одну мне, но я отказалась. — Чего ты хочешь?

— Я хочу извиниться, — ответила я, — за то, что наговорила тебе этих вещей. Я перешла границы, и я едва тебя знаю, так что… мне жаль. Андерс только что рассказал мне о том, как вы с Джейком встретились, и — полагаю — я просто… я уже видела подобное раньше. Но я знаю, что мой опыт — это не твой опыт, и я была неправа. Прости меня, — повторила я, и если бы я могла сказать это ещё тысячу раз, я бы сказала.

— Ты права, — ответила она, перекатывая мятную конфету на языке, — мой опыт отличается, и я — не ты, и это было более чем неуместно.

— Да…

Какое-то мгновение мы шли вместе в молчании. И это всё? Должна ли я теперь уйти, или…

Она вздохнула.

— Но ты напоминаешь мне ещё одну благодетельницу.

— Да?

— Джуни. Ты ведь остановилась у неё. Две такие в одном городе — это одно дело, но в одном доме? — она передёрнула плечами. — Там, наверное, всё в блестящих радугах и бабочках.

Я смущённо рассмеялась.

— Думаю, я слишком эгоистична. Вроде как я просто хотела, чтобы ты услышала мои мысли, и неважно, хотела ли ты их слушать. Чего, оглядываясь назад, ты, конечно же, не хотела.

— Не хотела, — согласилась она и склонила голову, — но… это заставило меня задуматься. Когда в последний раз у нас был день, чтобы побыть друг с другом? Я нахожусь там ради себя или ради него?

— Когда ты влюблена, — сказала я, вспоминая все те годы с Лиамом, — границы как бы стираются.

Мы остановились на углу, перед нами была площадь и часовая башня, тянущаяся высоко в небо, и минутная стрелка щёлкнула, остановившись на двенадцати.

Колокол на самом верху издал стон, накренившись в сторону, и зазвонил. Звук раскатился по городу один раз, затем второй, растворяясь в гуле тысячи пчёл.

Руби повернулась ко мне и сказала:

— Ты прощена. На этот раз. Но только потому, что кажешься довольно интересной, а я люблю блестящие штучки. Увидимся, Элси.

Затем она свернула с угла тротуара, перешла улицу и направилась к кинотеатру. Какое-то мгновение я смотрела ей вслед, и моё сердце замирало от радости, потому что она запомнила моё имя.

Она его запомнила! Я сказала ей его всего один раз, а она всё равно его знала.

Я уже улыбалась сама себе, прежде чем осознала это, и круто развернулась на каблуках — и врезалась прямо в Майю Шах.

— Ой, прости, прости, — сказала она, отступая с моего пути и стягивая наушники на шею. Из динамиков доносился приглушённый мрачный хеви-метал. Она вздрогнула, узнав меня. — О, ты же та новенькая! Со сломанной машиной!

— Эйлин, но все называют меня Элси с тех пор, как я себя помню, — представилась я, пока мой мозг всё ещё гудел от разговора с Руби, и она протянула руку.

— Майя, и все просто зовут меня Майя, — добавила она иронично. Она кивнула в сторону улицы. — Ты заходила в «Сладости» вчера, верно? Взяла целых полфунта той медовой ириски.

Я смущённо рассмеялась.

— Было дело. И я об этом ещё не пожалела.

— Э, потребуется как минимум два фунта, чтобы твои зубы сгнили, — шутливо заметила она и бросила взгляд мне за спину. — Вы с Руби сейчас болтали? Это пугает. Обычно, когда она слышит, что её брат возвращается в город, она становится сама не своя. Не хочет ни с кем разговаривать. Гарнет так действует на людей. Но ты всё ещё стоишь на ногах, — добавила она, оглядывая меня с ног до головы, — так что чудеса случаются.

— Только в Кихотик-Фоллс, — ответила я. — Разве не ходят слухи, что город волшебный?

— Только водопад, и только если ты веришь в подобные вещи, — добавила она, закатив глаза. — Если увидишь Гарнета Риверса, не позволяй ему обманом заманить тебя на водопад. Это всегда было в его духе, и я сомневаюсь, что его Великое Американское Путешествие сильно его изменило, — добавила она немного язвительно. В последней книге Гарнет покинул Элоратон вместе с Беатрис Эверли. Неужели он возвращался без неё? Я хотела спросить, но Майя произнесла: — Хотя, не похоже, что у тебя есть проблемы со сложными мужчинами. Ты просто выбиваешь из них всё дерьмо пощёчинами.

Я вздохнула.

— Об этом знает весь город?

— Ну, Гейл это видела, а если это видела Гейл, то… да, — подтвердила она. — Наверное, все.

— Отлично.

— Могло быть и хуже.

Я вздохнула.

— Верно. Я могла бы застрять здесь без машины. О, подождите.

— Хуже участи и не придумаешь.

— Правда? — спросила я. — Элоратон не может быть настолько плох. — И я никогда не замечала, чтобы Майя ненавидела этот город.

— Ну, нет, он не плох, просто… — она достала телефон и наконец поставила музыку на паузу.

— Просто что? — подтолкнула я её, и она прикусила нижнюю губу, раздумывая.

Та Майя из книг ни на секунду не задумалась бы, чтобы высказать то, что у неё на уме. Та Майя, которая могла сбить яблоко с дерева за пятьдесят шагов, красила ногти под стать летнему равноденствию и обожала первый день весны, и реку, протекающую через Чарм-Вудс, и каждый день, когда ей доводилось видеть Лиссу Грин.

Она бы кричала о своей жизни, своей прекрасной жизни, с крыш домов, но эта Майя казалась другой, не той, с которой я познакомилась в серии книг.

С ней что-то произошло.

В конце четвёртой книги Лисса и Майя обменивались тайными взглядами, уединялись и сидели в кинопроекционной будке старого кинотеатра, поедая попкорн и смотря ужасные фильмы про монстров девяностых годов.

Эта девушка была не ею.

— Просто, — наконец сдалась Майя, — иногда, когда я задумываюсь об этом слишком сильно, мне кажется, что я всего лишь… какая-то сноска на полях в своей собственной жизни, понимаешь? Будто у меня нет своей собственной жизни здесь, в Элоратоне.

— Как… — я запнулась. — Второстепенный персонаж?

— Да! — воскликнула она. — Я просто чувствую, что застряла. И единственным человеком, который это понимал, была… Ох, — она замерла, глядя на девушку на тротуаре. — Лисса, — произнесла она голосом, едва превышающим шёпот.

Рыжеволосая стояла перед нами, примерно в десяти футах, держа два бумажных пакета, полных продуктов; её широкополая шляпа затеняла лицо. При звуке своего имени она выпрямилась во весь рост, расправив плечи.

— Майя, — ответила она.

Я понимала, почему вчера Джуни нас перепутала. У нас обеих были длинные рыжевато-медные волосы и лицо в форме сердечка, но на этом наши сходства заканчивались. Она заплетала свои в косички, носила зелёные комбинезоны, и у неё был «рукав» из цветочных татуировок, который она продолжала дополнять, хотя он и так был уже плотно забит.

Я ожидала, что Майя и Лисса покраснеют, глядя друг на друга, и заведут кокетливую светскую беседу, как это было в «Мёде и разбитом сердце», но там не было ни дразнящих улыбок, ни влюблённых глаз. Между ними была стена, зазубренные шипы и растения-людоеды.

Она просто вежливо поздоровалась и узнала меня.

— Вы та самая подруга Андерса со вчерашнего дня!

— Не совсем подруга, — уточнила я.

— О… — она неловко переступила с ноги на ногу, а затем спросила Майю: — Как твоя семья?

— Хорошо, — деревянным голосом ответила Майя. — Если не считать пчелиного бунта.

Лисса кивнула.

— Это напомнило мне, что я собираюсь пойти помочь Джемме найти решение. Увидимся… как-нибудь?

— Ага, — ответила она, сжав руки в кулаки, и больше не пошевелилась, пока Лисса не прошла мимо нас по улице и не перешла дорогу, направляясь к «Сладостям».

Рядом со мной Майя обхватила запястье с починенными часами дедушки и протяжно вздохнула.

— Посмотри на меня, разболталась. Было приятно с тобой пообщаться, — добавила она и снова натянула наушники на уши.

Я проводила её взглядом, и когда она свернула на следующую улицу, я начала задумываться, не застряли ли все персонажи подобным образом — где-то после «долго и счастливо» из четвёртой книги. За это время появился Андерс, Майя и Лисса расстались, пчёлы подняли бунт и… что ещё изменилось?

И тут я вспомнила.

— Подожди, — быстро произнесла я, и она бросила взгляд через плечо, снимая один наушник.

— А, прости, что?

— Ты не знаешь, что находится позади «Нарциссовой гостиницы»? Ну, там есть беседка и переулок, но…

Она странно на меня посмотрела.

— Да, это заброшенное место. Там ничего нет, — затем она зашагала вниз по улице в сторону дома, а я решила, куда хочу пойти дальше.

Беседка стояла на краю сада «Нарциссовой гостиницы», так что туда я и направилась. Тропинка за ней протискивалась между двумя старыми зданиями, увитыми плющом. Из трещин в тротуаре и по краям зданий росли клевер и сорняки. В конце переулка виднелась железная калитка, хотя она не выглядела запертой.

Я остановилась под беседкой, глядя вдоль узкого прохода. Весь день я ломала голову над этим местом, этим закоулком позади гостиницы, но я совершенно его не помнила. Этого не было в книгах.

Это… это было что-то новенькое.

Я шагнула через беседку в переулок, и от перепада температур между солнечным светом и тенью моя кожа покрылась мурашками. Воздух казался наэлектризованным. Я прошла по переулку до кованой калитки и толкнула её.

Калитка вела во внутренний дворик, со всех сторон зажатый зданиями, так что был только один вход и один выход. Посредине находился заросший фонтан, который каким-то чудом всё ещё работал, покрытый водорослями и мхом, в то время как вода лилась из девы на вершине. Жимолость и полевые цветы оплетали ковёр из травы и разбитые каменные дорожки, и там росли дубы, чьи ветви раскачивались на ветру, пуская солнечные блики сквозь листву, словно на дне океана.

Это место казалось… невозможным. Словно под клевером таилось что-то новое. Оно находилось прямо в центре города, но почему же о нём никогда не упоминалось раньше? Было ли оно на картах города в начале книг?

На первый взгляд это походило на обычный забытый внутренний дворик.

Но затем тени сместились, деревья качнулись в другую сторону, и сквозь сорняки промелькнули… более странные вещи. В основном статуи. Старые и забытые, все сломанные и лежащие в разной степени разрушения, в то время как природа медленно возвращала себе своё. Там были манекены, сбившиеся в кучу в объятиях, которые напомнили мне пару, найденную в Помпеях, и были статуи кошек без зубов, и птицы без крыльев. На надгробиях, втиснутых в разросшийся плющ, виднелись наполовину стёртые эпитафии, но ни на одном из них не было имён.

Нет, на них было написано нечто вроде: ЧЕРНОВИК4_ДЛЯРЕДАКТОРА_3.docx. ВО_ФИНАЛЬНЫЕ_ПРАВКИ. docx. Когда я смахнула плющ с другого, стоявшего в нескольких футах от меня, там значилось ИДЕИ ДЛЯ #5.docx. Ещё на одном было написано МАЙЯ роман. docx. КОМПАНЬОНГАРНЕТАv8.docx. ДЖУНИХЭППИЭНД_прочее. docx. ОстаткиИзМусора. docx. И так далее.

Что это за место?

Я двинулась по ковру клевера под ногами в тень дуба, под которым стояло довольно много статуй. Плющ здесь разросся не так сильно, так что я выбрала ближайшую статую и сорвала лианы с её лица –

Я вздрогнула.

На меня смотрел невероятно холодный взгляд Андерса. Или, на первый взгляд, это было похоже на Андерса, но нос был не таким, и на губе не было шрама. Волосы были слишком растрёпанными, а глаза — немного другими. Это было похоже на взгляд в кривое зеркало, искажение которого было настолько едва уловимым, что сначала не замечаешь изменений.

Неужели Андерс сделал всё это? Я стащила плющ с ещё одной статуи. Уши были слишком большими, хмурый взгляд — слишком уродливым. Нет, он не мог их сделать. Они выглядели старыми. Изношенными от непогоды и дождя.

Это не могло быть тем местом, о котором я подумала — это же невозможно, верно? Кладбище удалённых сцен?

И если Андерс знал о нём, и он знал, что это место — лишь выдуманная история, то кем же он был? Я всё ещё не могла его вспомнить, как ни старалась.

Он был до раздражения привлекательным, дьявольски ворчливым, имел проработанную предысторию, притягательную профессию…

Подождите — блядь.

Что, если он должен был стать главным героем в последней книге Рэйчел, но его история так и не успела начаться по-настоящему? Оставленный в каком-то подвешенном состоянии, где-то в тёмной ночи души?

Я начала мерить шагами внутренний дворик, мои мысли кружились вихрем.

В каком-то странном смысле это было логично. Он выглядел как раз тем типом героя, о котором могла бы написать Рэйчел Флауэрс. Угловатые конечности, яркие глаза, красивое лицо, легко выделяющееся из толпы. Её герои всегда обладали очаровательными качествами, даже если в начале книг они были немного разбитыми, с грустной или загадочной предысторией. Может быть, на этот раз она просто… слегка переборщила… с отталкивающими качествами. Перегнула палку. Что-то, что её редактор выделил бы и попросил бы смягчить.

Возможно, именно поэтому я чувствовала ту искру напряжения каждый раз, когда видела его, поэтому и пялилась на его губы. Дело было вовсе не во мне. Он был потенциальным героем, расхаживающим вокруг и излучающим книжную сексуальность, но не имеющим героини, на которую её можно было бы применить…

О-о-о. Так вот почему он так оберегает этот город? Потому что это его история? — подумала я.

Должно быть, так оно и есть.

Потому что я совершенно точно не была в нём заинтересована. Он не был интересным. Не в этом смысле, не для меня. Я не хотела влюбляться. Мне это было не нужно.

Нет, он был героем пятой книги. Его очарование было просто вплетено в сюжет — каким бы этот сюжет ни был. Дело было вовсе не во мне или в моём дефектном сердце. Высокий, жилистый, с широкими плечами и склонностью хмуриться. Мятные глаза, белокурые волосы и шрам на губе из-за несчастного случая в детстве. Вероятно, он был сиротой — как и большинство главных героев Рэйчел Флауэрс, — и его длинные пальцы, вероятно, были придуманы просто ради беспричинных описаний того, как он слюнявит большой палец, переворачивая страницу в книге, которую читает. О да, теперь я всё видела. Как я могла не замечать этого раньше?

Но тогда почему он не хотел, чтобы что-то менялось, двигалось дальше? Наверняка он хотел найти свою героиню и своё «долго и счастливо», верно?

Я закрыла за собой калитку, поспешив прочь со двора и через сад «Нарциссовой гостиницы». Небо выглядело так, будто скоро пойдёт дождь, поэтому я прибавила шаг, решив больше не попадать под него, и направилась обратно в книжный магазин, чтобы доказать свою правоту.