Без корешка

Андерса, к счастью, нигде не было видно. Как и его кота, Баттерскотча.

Я положила книгу на стойку у входа. Чем дольше я смогу избегать ворчливого владельца книжного магазина, тем лучше. Извиниться — поступок взрослого человека, но я пока не знала, что именно сказать и как это сделать. Извини, что дала тебе пощёчину, но ты вёл себя как придурок? Звучало противоречиво. Нет, лучше избегать его как можно дольше.

Я прошептала Лили, загибая пальцы:

— Ладно, мне понадобятся клей ПВА, скотч, картонная коробка, ножницы и линейка — о, и ещё ленточка, если у тебя есть…

— Что вы вдвоём делаете? — раздался холодный, чёткий голос Андерса.

Я ахнула и резко обернулась.

— А! Ты здесь.

Андерс стоял с совершенно недовольным видом между разделами «Нон-фикшн» и «Мемуары» и откусывал бублик с намазкой, которая — судя по запаху — была из сливочного сыра с луком и зеленью.

— И, к сожалению, ты тоже.

Сегодня на нём была свободная серая меланжевая футболка и тёмно-синие джинсы, в которых он совершенно точно выглядел ужасно. У него нет задницы для джинсов, сказала я себе, и я вовсе не обращала внимания на то, как они на нём сидят. Вообще не обращала.

Я прищурилась. Он ответил мне таким же хмурым взглядом.

— Тебе не обязательно подкрадываться к людям, — сказала я.

— Это весело, — он перевёл взгляд с меня на Лили, а затем снова на меня. — Позвольте спросить ещё раз: что вы вдвоём делаете? Ничего хорошего, раз уж вы вместе.

Лили подняла свою книгу.

— Она собирается её для меня починить! Упс, — добавила она, когда горстка страниц выпала и, порхая, опустилась на пол.

Андерс запихнул остаток бублика в рот, отряхнул пальцы о джинсы и наклонился, чтобы помочь ей их собрать. Сгребя их вместе, он протянул страницы ей, сидя на корточках так, что ему приходилось смотреть на неё снизу вверх.

— Вот как? — снова один из тех пронзительных взглядов в мою сторону. Я поморщилась, желая провалиться сквозь землю, и перевела взгляд на свои туфли. — И она знает, как её починить?

— Знаю, — вмешалась я, и Лили взволнованно кивнула.

Долгое мгновение он ничего не говорил, изучая меня и поднимаясь на ноги. То, как он держался, холодно и сдержанно, делало его похожим на великана. Это заставило и меня выпрямиться, чтобы не смотреть ему прямо в ноздри. Затем его внимание вернулось к Лили, и он сказал ей, а его плечи слегка расслабились, принимая более дружелюбную позу:

— Что ж, нас ждёт настоящее удовольствие, не так ли? Чем я могу помочь?

Я начала было говорить:

— О, тебе не нужно…

Но Лили подняла руки и стала загибать пальцы:

— Клей, скотч, картонная коробка, ножницы, линейка и — эм — что там было последнее? — спросила она меня.

— Ленточка.

— Точно, она. У тебя же есть, да?

Мы с Лили выжидающе посмотрели на Андерса, и он пожал одним плечом.

— Думаю, большая часть этого есть у нас в подсобке, — он пошёл за припасами. — Но не ленточка. Баттерскотч сделал целью своей жизни искромсать их все. Вам придётся поискать её в другом месте.

Лили огляделась.

— А где твой кот?

— Наверное, прячется где-то, — ответил он, хотя в его голосе прозвучала нотка неуверенности, когда он оглядел книжный магазин. — Наверное, заполз в какую-нибудь нишу и уснул. В конце концов он выйдет. Тебе нужно пойти найти ленточку.

— Хм, — Лили задумалась, прежде чем её осенило. — О-о, я знаю, где взять ленточку! Я скоро вернусь, — добавила она, и прежде чем я успела спросить, куда она собралась, она выбежала через парадную дверь и скрылась на тротуаре.

Я чувствовала на себе осуждающий взгляд Андерса.

— Я знаю, что делаю, — сказала я, отвечая на его невысказанный вопрос. Затем я добавила: — Перемирие? Ради Лили?

Он обдумал эту мысль.

— Смотря по обстоятельствам.

Я не хотела, чтобы он меня ненавидел. Я вообще не хотела, чтобы меня кто-то ненавидел. Это был мой недостаток. Я глубоко вздохнула. Сейчас или никогда, подумала я.

— Послушай, насчёт вчерашнего…

— У меня в подсобке есть несколько коробок, — перебил он и ушёл.

Я захлопнула рот. О, боже. Он, должно быть, действительно меня ненавидит.

Через несколько мгновений он вернулся с картонной коробкой, канцелярским ножом и кое-какими другими принадлежностями, которые перечислила Лили.

Я перебрала их.

— Это должно подойти, спасибо. В смысле, я бы хотела, чтобы у меня были мои инструменты: фальцбейн (это специальный инструмент, который используют в переплётном деле и при работе с кожей, продавливает линии сгиба на бумаге, картоне или коже), клей ПВА, моя игла для сшивания, но на крайний случай сойдёт и это. Что? — спросила я, заметив, что он пристально смотрит на меня.

Он вынырнул из своих мыслей, какими бы они ни были, и быстро ретировался в сторону детского отдела, бормоча что-то о том, что ему нужно найти своего чёртова кота.

— Странный, — пробормотала я и принялась за работу.

Перво-наперво: мне нужно было оторвать оставшуюся обложку и укрепить корешок, что я и сделала с помощью клея ПВА. К тому времени, как я закончила, Лили вернулась с красивой ленточкой, которую она — совершенно очевидно — вплетала в волосы.

— Эта подойдёт? — запыхавшись, спросила она.

Я взяла её и пропустила ленточку толщиной в дюйм сквозь пальцы, примеряя её к книге. Она была цвета молока и мёда.

— Она великолепна. Ты уверена, что не будешь по ней скучать?

— Не-а. Мне больше не нравятся ленточки в волосах.

— Тогда я с удовольствием её использую.

Она придвинула табурет и села по другую сторону стойки, наблюдая за моей работой и болтая ногами взад-вперёд под стулом. Я приклеила её ленточку к картонному корешку сверху, сделав ей встроенную закладку. Лили наблюдала за этим с изумлением.

— Так как ты всему этому научилась? — спросила она, пока я измеряла её книгу, а затем положила склеенные страницы сохнуть под пять тяжёлых томов, которые я стянула с ближайшей полки («История»). Вес книг сдавит страницы, так что в итоге они плотно склеятся друг с другом. На основе замеров я начертила прямоугольники на картоне. — Специальная школа?

— Нет. Моя мама была библиотекарем, так что я научилась у неё, — ответила я, перепроверяя замеры, а затем начала резать канцелярским ножом. — У нас было не так много денег, когда я была в твоём возрасте, и я так много читала, что мои книги тоже начинали разваливаться. Она привыкла перебинтовывать книги для библиотеки, в которой работала — у нашего округа было не очень хорошее финансирование, — так что она научила меня их чинить. Сшивать корешки. Склеивать страницы. Заклеивать обложки. Она знает, как починить всё.

— Ты тоже библиотекарь? — спросила Лили.

— Нет. Я преподаю английский в местном колледже.

— Звучит скучно.

Я рассмеялась, заканчивая вырезать картон, который должен был стать обложкой.

— Иногда так и есть, но зато я могу говорить о своих любимых историях. Так что оно того стоит.

Она наблюдала, как я взяла кусок плотной бумаги, ровно положила его под картонный корешок и приклеила две обложки по обеим сторонам.

— Какая у тебя любимая? — затем она сморщила нос. — Это книги про поцелуи, как те, что нравятся дяде Энди?

Опешив, я спросила:

— Что?

— Ну знаешь, любовные романы.

— В смысле… я… да. Они мне очень нравятся.

Она глубокомысленно кивнула.

— Тогда тебе стоит поговорить с дядей Энди. Он не женат, но почти был. Думаю, поэтому он и любит их читать.

Это меня удивило. У Андерса когда-то была невеста?

— Интересно, что случилось, — пробормотала я.

Лили пожала плечами.

— Наверное, это было не ПС.

— ПС?

— Предначертано судьбой.

Много лет назад, когда я впервые встретила Лиама, я тоже верила в подобные вещи. В пересечение звёзд, в предначертанных судьбой партнёров и в пары, которым было суждено быть вместе. Истории, лучше подходящие для книг, где сюжеты были предсказуемыми, а концовки — всегда счастливыми.

Я попыталась представить обручённого Андерса, как он делал предложение, как выглядело кольцо. Кто была его бывшая невеста? Как они расстались? Он не очень-то охотно делился какой-либо информацией, так что я сомневалась, что смогу спросить его напрямую. Я подумала обо всём, что уже успела выяснить: он всё ещё был одинок и не имел никаких перспектив, он отгораживался от своих эмоций, у него был кот, он приехал в город и взялся за книжный магазин… но всё остальное было как в тумане. Заполните пропуск. Он был светловолосым Дарси, ищущим свою Элизабет.

Это, по крайней мере, придавало ему интригующий ореол. Мерзость.

Я поковыряла подсыхающий клей на своих пальцах. Значит, бывшая невеста? В глубине книжного магазина я услышала, как он цокает языком, раздвигая книги в поисках своего кота.

Должно быть, это было ужасно, как бы ни закончилась их помолвка.

Мы с Андерсом были больше похожи, чем я думала.

— Хочешь помочь мне со следующей частью? — спросила я Лили, чтобы отвлечься от этой мысли. — Давай выберем форзацы. В этом есть своё искусство, — я протянула ей набор плотной бумаги, и мы закончили собирать переплёт.

Я сказала Андерсу, что заплачу за использованные материалы, когда увидела, как он выглядывает из-за отдела «Любовные романы», но он лишь отмахнулся с оттенком смущения на щеках и снова исчез, сказав, что ему показалось, будто он услышал мяуканье.

Лили выбрала свои любимые цвета плотной бумаги — розовый и жёлтый, — так что мы обернули картон в них (она сказала, что с ними она чувствует себя так, словно находится в своём счастливом месте), а затем выбрали блестящий фиолетовый для форзацев и принялись всё это склеивать. Это была не лучшая моя работа, но день, проведённый с Лили, был приятным. Даже умиротворяющим. Он напомнил мне обо всех тех разах, когда мы с мамой чинили растрёпанные библиотечные книги в её кабинете.

Тогда я была счастлива. По-настоящему, очень счастлива.

Не то чтобы я не была счастлива сейчас, преподавая курсы английского языка на уровне колледжа. Я была счастлива. Китс, Байрон и Шелли. Это было мечтой — иметь возможность читать столько, сколько захочется, и обсуждать величайшие речевые обороты барда свежим взглядом. Но было и что-то… что-то немного оторванное от этих разговоров тоже. Чего-то не хватало.

— Готово, — сказала я, осторожно открывая книгу, а затем закрывая её. Страницы немного хрустнули, всё ещё хрупкие из-за клея. — Это не лучший вариант, но…

Она ахнула, взяла её и вытянула перед собой; выбранная ею ленточка была идеального размера, чтобы поместиться между страницами.

— Я в восторге!

— Ты уверена?

— Да, и теперь мне больше не придётся донимать дядю Энди!

Я отрывисто рассмеялась, а затем вздрогнула, когда Андерс материализовался из недр книжного магазина, держа руки в карманах. Всё ещё без своего кота. Он сказал:

— Ты бы никогда не смогла меня донимать.

Лили скорчила рожицу.

— Ты плохой лжец.

— Не такой уж и плохой, — пробормотал он. Лили показала ему книгу, и на его лице мелькнуло удивление. — О, она очень… яркая.

— Я в восторге! Я в восторге!

Он сдался почти мгновенно и согласился.

— Она выглядит очаровательно, Лили. Ты поблагодарила её?

Лили резко повернулась ко мне, а затем уткнулась мне в живот, обнимая. Она спрятала лицо у меня на торсе и крепко сжала меня.

— Спасибо! Спасибо, спасибо, спасибо! — сказала она, а затем отпустила меня. — Раньше я хотела стать морским биологом, но теперь я хочу стать кое-кем другим.

Андерс положил руку ей на макушку.

— И кем же, Лилс?

Она сбросила его руку.

— Ремонтником книг, который ещё и китов спасает, очевидно же.

— А, — и он закатил глаза тем умилительным образом, на который взрослые способны только в общении с детьми, знающими, что они правы, и поэтому никто не может переубедить их в обратном. — Глупо было с моей стороны спрашивать.

Она высунула язык, и он высунул свой в ответ.

— Я пойду покажу маме на пасеке! — объявила она и сказала мне спасибо ещё раз, прежде чем выскочить из книжного магазина в вихре косичек.

Я смотрела ей вслед, не в силах сдержать улыбку. Какой милый ребёнок. Мне было интересно, когда у Пру и Джаспера появятся дети, стану ли я хорошей эксцентричной тётушкой. Той самой странной тёткой, которая приходит на выходных и приносит с собой ещё более странные подарки, и умеет чинить книги, и носит носки разного цвета, и у которой есть история на любой случай. Я никогда не представляла себя с детьми. Мне всегда казалось, что это не моё.

Но это? Что-то подобное я могла бы делать.

Затем, конечно же, Андерсу нужно было всё испортить.

— Я смотрю, ты заводишь друзей, — сухо заметил он, засунув руки в карманы джинсов и изогнув бровь. Он выглядел таким невозмутимым, таким сдержанным, таким красивым, что это просто бесило.

Я забрала свою сумочку через плечо со стойки и повесила её.

— Да, ну, я предпочитаю общаться с людьми, которым я нравлюсь.

— Я не говорил, что ненавижу тебя.

Нет, но и не любил тоже. Мне всё ещё нужно было перед ним извиниться, но вдруг он снова перебьёт меня, как в прошлый раз, не желая ничего слушать?

— У тебя отличный выбор любовных романов, — сказала я вместо этого, указывая на полку с книгами в мягких обложках.

А затем я ушла.