Неожиданный поворот

И вот я снова оказалась у своей машины, которая отказывалась заводиться, размышляя, что делать. Я забарабанила пальцами по капоту. Он был приоткрыт, и я пыталась понять, смогу ли угадать, какая из больших металлических штук — двигатель. Я подёргала один из шлангов, пнула крыло и вернулась на водительское сиденье, чтобы попробовать завести двигатель ещё раз.

Горошинка зафыркала.

Я прижалась лбом к рулю.

И что, если я и правда хотела пойти к водопаду и поцеловать под ним какого-нибудь незнакомца?

Ты не осознаёшь, насколько жизнь построена на отношениях, пока, будучи недавно одинокой, не окажешься со сломанной лодыжкой, запертой на диване в своей однокомнатной квартире, и тебе не понадобится в туалет. Проблема в том, что ты опрокинула свои костыли, а боль мешает тебе вообще как-либо двигаться. Ты перебираешь в голове картотеку людей, которым можешь позвонить, и у каждого из них есть кто-то более важный, чем ты, в их жизни, о ком нужно заботиться. Тебе приходится взвешивать, насколько сильной обузой ты станешь и насколько можешь на них положиться. (Очевидно, ты можешь положиться на своих друзей. Очевидно, я не говорю, что не можешь, но всегда есть предел того, как много ты можешь просить, прежде чем станешь обузой.)

И в конце концов ты просто… сидишь на диване и плачешь.

По крайней мере, в одиночестве никто не увидит.

Так что с того, если скрытая, слабая часть меня надеялась, что волшебный водопад сможет излечить меня от этого вида одиночества?

Я снова вышла из машины и захлопнула капот. Притворяться, что я знаю, как починить свою машину, явно не срабатывало, и я не была уверена, что ещё предпринять. Андерс исчез после того, как я дала ему пощёчину, вероятно, вернувшись в свой книжный магазин через дорогу. Мне было стыдно вспоминать об этой пощёчине — не знаю, что на меня нашло, — и я сомневалась, что, если я пойду и извинюсь, это принесёт мне какие-то очки.

Думай, Элси. Я упёрла руки в бока, глядя на голубое небо, усеянное облаками. Должен же быть кто-то в одной из книг, кто –

Я выпрямилась. Мысль поразила меня как молния.

Фрэнк.

Я посмотрела на часы. В книгах он закрывал свой автосервис около четырёх по субботам. Было без десяти, так что, возможно, я всё ещё могла застать его. Схватив свою сумочку через плечо, я накинула её и очень быстрым шагом направилась к центру города, а затем на Малберри-стрит повернула налево, и вот он. Прямо как я себе и представляла.

Автосервис Фрэнка располагался в большом кирпичном здании, которое, вероятно, когда-то было какой-то фабрикой. Нарисованные фрески с изображением водопада и окружающих его лесов украшали кирпичные стены, перемежаясь со светящимися светлячками и жужжащими майскими жуками, которые плавно переходили в большую рекламу с надписью «ЗДЕСЬ ПРОДАЮТСЯ КРАСОТКИ ФРЭНКА!». А под ней енот-огнемётчик, служивший логотипом, произносил в облачке с текстом: «ЛУЧШАЯ приправа в Элоратоне!».

Что было шпилькой в огород «Мёда-Мёда».

Фреска была работой Джуни. Шпилька определённо исходила от Фрэнка.

Свет в автосервисе не горел, а на окне висела табличка с надписью «УШЁЛ НА РЫБАЛКУ». Дерьмо.

— Нет-нет-нет-нет, пожалуйста, — пробормотала я, подбегая к ржавой синей двери. Я постучала и подождала. Когда никто не ответил, я постучала снова. — Эй? Мистер Фрэнк?

Если он уже ушёл, то не вернётся до понедельника. Мне было всё равно, нарушаю ли я все правила, установленные Андерсом. Я не могла застрять здесь на все выходные.

А почему бы и нет? — спросил тоненький голосок, играя с этой мыслью, как кот с клубком пряжи.

Потому что.

Потому что…

Я постучала в дверь громче.

— Мистер Фрэнк? Эй?

Всё ещё ничего.

Я тяжело опустилась на бордюр. Ни сотовой связи, ни машины, негде остановиться, а солнце, казалось, имело ко мне личные счёты. Я убрала вспотевшую чёлку с лица. Ладно, думай.

Думай.

Я крепко зажмурилась. Если я умерла, и это какое-то заблуждение моего умирающего мозга, мне не хотелось представлять, в каком состоянии будет моё тело, если меня когда-нибудь найдут. Жуткая мысль, но, честно говоря, наиболее реалистичная из двух вариантов.

А) Моя машина потеряла управление на мокрой дороге, и в данный момент я умирала в какой-то канаве в богом забытой глуши Нью-Йорка.

Или…

Б) Я оказалась в вымышленном городе моей любимой серии любовных романов.

И если это было правдой, и я застряла здесь…

Пока я пыталась не паниковать, робкий голос вырвал меня из моих мыслей.

— Лисса? — спросил голос.

Я приоткрыла один глаз.

На тротуаре стояла веснушчатая молодая женщина, крепко сжимая тонкий ремешок сумочки, в испачканной краской футболке и мешковатых джинсовых шортах. Её пастельно-розовые волосы были стянуты назад в небрежный пучок, ореховые глаза сегодня казались скорее голубыми, чем зелёными, а губы блестели от розового блеска. Её густые, выразительные брови нахмурились, когда она поняла, что я не Лисса.

Джуни Брей.

Та самая Джуни Брей.

Главная героиня «Нарциссовых грёз». Упала с лошади в шесть лет и рассекла бровь, отчего остался шрам. Вязала, когда нервничала. Пекла самые лучшие брауни. Пахла ванилью и акриловыми красками. Носила одни и те же розовые кеды «Converse» с выпускного курса колледжа. Она была блестящей и смелой, и всем тем, чем я хотела бы быть, но так и не смогла, прекрасной и дикой, словно ожившая картина Моне.

И она спасла меня. И не один раз. Когда я была на самом дне, она была рядом, чтобы протянуть руку и вытащить меня из этой ужасной ямы –

Её глаза расширились.

— О… о чёрт, прости, я думала, ты… извини. Вау, как неловко.

Я проглотила ком в горле. Попыталась казаться непринуждённой.

— Дело в волосах, да?

Она сморщила нос, и кожа между бровями собралась в складки.

— Издалека, да и рыжих тут не так уж много.

— Ну, я полностью натуральная. По большей части. Если не считать краску поверх седых волос, — добавила я, и она рассмеялась.

— Как думаешь, почему я крашу свои в розовый? Я бы уже вся была белой с тем, как идёт этот год, — сказала она. — Я полагаю, ты новенькая, которая отвесила Андерсу нехилую пощёчину?

Мои глаза расширились.

— О, чёрт. Люди это видели?

— Всего человека три, — ответила она, и как раз когда я уже собиралась вздохнуть с облегчением, она добавила: — а это значит, скоро об этом будет знать весь город.

Я закрыла лицо руками.

— Конечно.

— Для протокола, я этого не видела, но Майя совершенно точно видела, — сказала она, кивнув в сторону магазина сладостей, — она сказала, что никогда раньше не видела, чтобы Энди кого-то так сильно выводил из себя. В смысле, он часто огрызается на Уилла, но вау, он должно быть сказал тебе что-то реально обидное, — она сошла с бордюра, подходя ближе. — Ты в порядке?

— Я… — мой голос застрял в горле. Я закрыла рот. Нахмурилась. Это был последний вопрос, который я ожидала от кого-либо услышать. — Да, — ответила я, хотя и не слишком убедительно. Я откашлялась и попыталась снова, потому что то, что творилось в моей голове, было моим личным делом. Мне не нужно было втягивать кого-то ещё в свою одиночную вечеринку жалости к себе. — Лучше, чем моя машина, по крайней мере.

Она оглянулась на автосервис, сопоставляя факты.

— Ох. Эта зелёная штука перед баром Гейл — твоя?

— Эй, эта зелёная штука — Горошинка, и она никогда раньше меня не подводила.

— Чертовски не вовремя, — она посмотрела на часы и покачала головой. — Он, наверное, только что ушёл.

— Конечно же, я с ним разминулась.

Джуни поморщилась.

— Да…

— И нет никаких шансов, что он придёт завтра?

— В воскресенье? Конечно, когда ад замёрзнет.

Стоило попытаться. Я перекинула волосы через плечо и дёрнула за них, ломая голову, кто ещё мог бы починить мою машину.

— В городе есть ещё один механик?

— Гарнет уехал с Би, а Лисса не очень разбирается в машинах, так что… — Джуни нахмурилась и села на бордюр рядом со мной. — Не особо. Я упоминала — я Джуни, кстати.

— Элси, — ответила я и глубоко вздохнула. Ладно, значит, Фрэнк отпадает — по крайней мере, до понедельника. — Полагаю, могло быть и хуже.

— Верно, — согласилась Джуни. — Ты могла бы застрять в Покипси, — и она театрально передёрнула плечами.

Я фыркнула от смеха. Это была одна из постоянных шуток в «Кихотик-Фоллс» — все ненавидели Покипси. Все плохие парни были родом оттуда.

На мгновение я обдумала мысль остаться до понедельника. Я могла бы попытаться уйти из Элоратона пешком, подняться по дороге и пересечь мост Шарм, но успею ли я до того, как снова начнётся дождь? Вряд ли сегодня. И даже если я доберусь до главной дороги, кто знает, как далеко до следующего города?

— Полагаю, остаться до понедельника будет не так уж плохо. Кстати, у тебя есть какие-нибудь предложения насчёт того, где можно остановиться? Я как бы дала пощёчину своему единственному варианту.

Она ухмыльнулась, ярко и взволнованно, и от этого её ореховые глаза заблестели.

— Что ж, тогда ты встретила нужного человека. Перед тобой совладелица единственной гостиницы типа «постель и завтрак» в городе.

Я была озадачена.

— Разве там не идёт ремонт?

— В смысле, он почти закончен, — отметила она. — «Почти закончен» означает лишь слегка не закончен.

— А…

Она отмахнулась от моего замешательства.

— Не думай об этом слишком много. Пошли, — добавила она, вставая, и протянула руку, чтобы помочь мне подняться.

Солнечный свет блеснул на полудюжине колец на её пальцах и переливался на её серебряных и золотых браслетах. Я посмотрела на её протянутую руку, а затем вверх, на женщину, о которой читала бесчисленное количество раз — я выделяла маркером отрывки о том, как её сердце билось ярче всякий раз, когда Уилл Кармайкл входил в комнату, — пытаясь найти эти чувства в реальной жизни. Её протянутая рука не была ловушкой, но всё равно ощущалась таковой.

Если я приму её, то останусь здесь до понедельника.

Что самое худшее может случиться?

Поэтому я взяла её за руку, и она потянула меня на ноги.