Мать жизни ты и смерти тоже.
Любовь и ненависть с тобой.
Ты с нами там, где дрожь по коже,
Ты с нами там, где длится бой.
Теснят враги? Удар ответный
Их ждёт: ты – Иегудит[124], Яэль[125].
Палач прицелился, но тщетно —
Не попадает пуля в цель.
C винтовкой жить тебя учили,
И под рукой твоей, сестра,
Опять падут в цвету и в силе
И Олофергес[126] и Сисра[127].
Ты не скорбишь: слеза – бесчестье.
Нет милосердия в бою!
Благословенна ярость: в мести
Ты утоляешь скорбь свою!
Ты с нами там, где мир тревожен,
Где страшен Бог, и где встаёт
День новой битвы, и из ножен
Кровавый меч свой достаёт!
Ибо нас Ты избрал из народов для мук,
И позволил травить, как зверей —
Вырывали злодеи младенцев из рук,
И топили в крови матерей.
Ибо нас Ты возвысил над речью любой,
Чтобы видели все наш позор —
Ликовали злодеи, устроив разбой,
И живых волокли на костёр.
Вопль наш: «Слушай, Израиль!» две тысячи лет
К небесам поднимался в огне.
Но спаситель-герой не явился в ответ,
Не пришёл отомстить сатане.
Кости мёртвых детей, причитания вдов,
Дочерей обесчещенных взгляд —
Мы клянёмся золой неостывших костров:
Наши руки за всё отомстят!
И привыкший к глумленью, безликий, как тень —
Станет гордым в сражении он!
И откроется правда, и будет в тот день
Нашей кровью искуплен Сион!
Этот день, да придёт он в величье своём,
Царский пурпур неся на плечах!
Балдахин его – небо, корона на нём —
Солнца шар в золотистых лучах.
Этот день, да придёт он в величье своём!
От оков он избавит Сион.
Даст опору он всем, кто поник под ярмом —
День свободы Израиля он.
И как знак Избавленья, венчать торжество
Скипетр-меч будет в царских руках!
И пройдёт над борцами, рабами Его
Тень забвенья и скроет их прах.
Ведь ты посвящена мне по закону
Моше и Исраэля! Ты одна[128]!
Склонила стан рабыней удручённой —
Я твой жених, и ты мне суждена!
Отторгли от тебя твои владенья,
Но я с тобой, Невеста! Позови —
К тебе прильну, укрывшись горной тенью,
Ты будешь жить всегда в моей крови!
Трепещет дух перед твоей короной,
Тебя воспеть, царица, речь бедна.
Ведь ты посвящена мне по закону
Моше и Исраэля! Ты одна!
Мы – солдаты без званий, бойцы без имён,
А вокруг – торжество смертной тени.
Быть в строю до конца – вот наш гордый закон!
Никогда не согнём мы колени.
В эти красные дни, дни свирепых атак,
И в отчаянье чёрном ночном,
В городах, в деревнях поднимаем мы стяг,
И народ к обороне зовём.
Мы не те, кого гонят, как стадо бичом,
Кровь свою проливать на чужбине.
Выбор наш: за отчизну сражаться мечом,
И не быть сыновьями рабыни.
И на этом пути всё изведаем мы:
И жестокие пытки и казни.
Но отважно войдём мы в ворота тюрьмы,
И на плаху взойдём без боязни.
И когда мы падём, и в полуночный час
Будет прах наш зарыт потаённо,
Встанут тысячи новых бойцов вместо нас —
Оборона и стража Сиона.
И слезу матерей, голосящих в ночи,
И слезу безутешную вдовью
Мы заложим в фундамент страны, в кирпичи
Вместе с детской невинною кровью.
В эти красные дни, дни свирепых атак,
И в отчаянье чёрном ночном,
В городах, в деревнях поднимаем мы стяг,
И народ к обороне зовём.