ГЛАВА 3

Рамзи

— Они датчане, капитан, — говорит мне мой боцман по прозвищу Безумный Глаз, подходя ко мне и складывая подзорную трубу. — Похоже на военный корабль датско-норвежской линии, да к тому же крупный, но он подозрительно тихо себя ведет.

Я оглядываюсь вокруг, вглядываясь в воды перед судном, которое так удачно пересекло наш путь этим вечером, и позади него. — Для корабля, что должен идти в строю, поблизости не видно ни одного другого судна. Бьюсь об заклад, это легкая добыча.

— Думаешь, у них на борту есть что-то стоящее? — спрашивает боцман.

Я пожимаю плечами и ободряюще улыбаюсь ему.

— Нам придется это выяснить, верно, боцман?

Он смеется и снова прикладывает к глазу подзорную трубу, пока я поворачиваю штурвал так, чтобы подвести «Ночной ветер» ближе к таинственному кораблю. Что и говорить, красавица, и теперь я вижу своими глазами, что экипаж у нее совсем не похож на корабельную команду на госслужбе. Либо они перевозят ценный груз, либо ценных людей.

— Что думаешь, капитан? — спрашивает Сэм, взбегая ко мне по ступенькам на бак. — Мы придержим коней?

Я бросаю на нее прохладный взгляд. Нечасто Сэм проявляет сдержанность.

— Думаю, мы вежливо попросим норвежцев сдать все, что у них есть, а заодно и самих себя.

Она фыркает. Я бываю весьма вежлив, но лишь после того, как перережу парочку глоток.

— Думаешь, это «Элефантен»? — спрашивает она. — Ты же слышал о нем, на нем путешествуют датские принц и принцесса. Их уже замечали в этих водах во время странствий. Вполне может быть их корабль.

— Принц и принцесса? — произносит Безумный Глаз. Он выглядит восхищенным. — Быть может, у них припрятаны такие сокровища, о которых мы и не мечтали. Корона, которую я смогу водрузить себе на голову!

— Возможно, — размышляю я. За все годы плавания по открытому морю мне еще не доводилось перехватывать королевские суда. Наш обычный маршрут через Тихий океан сводился лишь к захвату испанских галеонов да изредка китайских джонок. — У них на борту могут быть драгоценности и короны. А может оказаться кое-что поценнее этого.

— Что же именно? — спрашивает он.

— Они сами.

Сэм бьет меня по руке.

— Осторожнее, Кости. Нам ни к чему брать на борт больше людей, чем обычно. От них со временем начинает пахнуть.

Я одариваю нашу мореходку кривой улыбкой.

— Моя дорогая свояченица, это будет настоящий захват заложников. Не те заложники, от кого ты избавляешься, а те, за кого можно потребовать выкуп и вести переговоры. Ради денег. Неужели ты думаешь, что король Дании не захочет вернуть сына и невестку? За них придется выложить кругленькую сумму, помяни мое слово.

— Значит, это превращается в легитимную операцию по похищению людей, — вздыхает она. — Ты же знаешь, как я ненавижу сдерживаться.

— Справишься. — Я откашливаюсь и смотрю на команду, ожидающую моих указаний.

— А теперь послушайте сюда, парни, — гремлю я. Сэм уже давным-давно перестала закатывать глаза на то, что ее называют парнем. — Сегодня у нас будет несколько иной подход. Вон тот симпатичный корабль — наш, и к тому же это датский военно-морской корабль. Если дама тут права, на борту находятся принц и принцесса.

— О-о-о, — со смехом отзывается команда.

— И у меня возникло предположение, что живыми они ценятся куда дороже, чем мертвыми. Конечно, мы заберем их добычу, если таковая у них имеется, и поступим по обстоятельствам с частью их команды, но когда мы поднимем на борт королевскую чету, я не хочу, чтобы с их голов упал хоть один волос. Ну, разве что если принц носит один из тех париков. Тогда можете смело швырнуть его за борт. — Я смотрю вниз на Стерлинга Маккоя. — Тебе лучше подготовить для них камеру.

Он кивает со шканцев, позвякивая ключами тюремщика на поясе.

— Тише и терпеливее, парни, — говорю я команде, крепко удерживая штурвал обеими руками. — Мы должны взять это судно с закрытыми глазами. — Я бросаю взгляд на грека на бизань-мачте надо мной, висящего там, точно обезьяна. — Дракос, подбирай бизань. Как только сблизимся, я хочу, чтобы ты и Лотар перебрались на их борт. Выведите из строя их мачту и такелаж. Они даже не поймут, откуда вы взялись в темноте.

Дракос ухмыляется мне и кивает. Он всегда такой беспечный малый, но в такие ночи он сияет, словно фейерверк, который мы видели над Малаккой.

— Очистить палубу от носа до кормы! — орет Тейн, проносясь по середине палубы с заложенными за спину руками. — Гамаки вверх, сундуки вниз!

— Поднять легкое оружие на шканцы и каждого человека — на свой пост, — добавляю я, стараясь перекричать брата. Хоть он и квартирмейстер, но капитан здесь я, и он часто путает эти роли. Не помогает и то, что команда склонна слушать его охотнее, чем меня. — И потушите огни. Пора погружаться во тьму!

Раздается восторженный возглас, за которым следует тишина, необходимая для перехода в режим темноты. Генри и Лукас, двое наших юнг, бегают вокруг, гася все огни на «Ночном ветре», пока я не убеждаюсь, что мы невидимки для другого корабля. Но другой корабль для нас невидимкой не является.

— Поднять флаг? — спрашивает меня Круз, мой старший помощник.

— Да. В темноте они его не разглядеть, но мне нравится соблюдать формальности.

— Поднять цвета! — орет Круз, в то время как Сэм начинает поднимать на мачту красный флаг с изображением белого черепа.

Тейн подходит ко мне.

— Ты действительно уверен, что это хорошая идея, капитан? — как всегда, с нажимом произнося слово «капитан».

— Это может быть один из последних кораблей, что мы увидим перед тем, как доберемся до Лос-Пинтадос. Нам нужны припасы для нас и для Лукаса с мальчишками, и нам нужны деньги.

— У нас достаточно денег.

Я усмехаюсь.

— Денег на сегодня, а что насчет завтрашнего дня?

— И ты рассчитываешь, что удержание принца и принцессы в заложниках в течение месяцев к чему-то приведет? Могут пройти долгие месяцы, прежде чем король об этом услышит, и что тогда?

— Я еще не загадывал так далеко, брат, но, как ты и сказал, у нас полно времени на раздумья. Мы просто позаботимся о том, чтобы оставить в живых хотя бы одного члена экипажа — ровно настолько, чтобы успеть за борт его ссадить. Они доплывут до берега и разнесут весть как раз тогда, когда мы покинем острова. Может, и здесь оставим пару выживших. Будь хоть раз милосерден.

Золотистые глаза Тейна задумчиво сужаются.

— Это рискованная ставка. К тому моменту, как мы доберемся до Акапулько, они уже могут стать вчерашней новостью.

— Тогда мы их убьем. Никакого вреда, никаких проблем.

— Можно многое сказать в пользу простоты. Сначала ты хотел отправиться на охоту, которая увлечет нас в глупую погоду по всему океану, теперь ты хочешь прибавить людей к нашему экипажу.

— Мы не вербуем их насильно, — напоминаю я ему. — А теперь, будь любезен, пусть мой квартирмейстер займется своими прямыми обязанностями.

Его челюсть напрягается, как всегда, когда я отдаю ему приказы. Сказывается то, что он родился первым и ожидал, что его брат будет трепетать у его ног.

Я вновь перевожу внимание на королевский корабль. Судя по крикам с борта, они заметили нас, несмотря на ночную темноту, а это значит, что с минуты на минуту они перейдут к обороне. Требуется немало ядер на близкой дистанции, чтобы повредить «Ночному ветру» — любой хороший корабль способен выдержать знатную трепку от пушек и выйти целым и невредимым, — но даже при этом я предпочитал бы, чтобы мы отделались без единой царапины.

— Поставить боевые паруса! — ору я. — Молитвы и ром по кружкам!

Юнги бегают вокруг, раздавая всем по порции рома, пока Дракос, наш единственный религиозный парень, яростным потоком греческой речи читает молитву.

— Смирно, канониры! Заряжайте книппелями¹! Бушприт на абордаж!

Матросы убирают паруса ровно настолько, чтобы нос нашего судна столкнулся с нижней частью их корабля, и я с силой толкаю штурвал, направляя нас на нужный курс.

— Боцман, к штурвалу, — говорю я, отходя от штурвала и передавая его Безумному Глазу. — Позвольте мне сойти первому. — Я сбегаю по ступенькам и устремляюсь к носу корабля. — Канониры, огонь ядрами, затем книппели!

Я слышу с нижней палубы «есть, сэр!», и следом грохочет пушка, отправляя ядра летать в деревянный борт военного корабля. Пробить насквозь не получается, но я знаю: этого достаточно, чтобы покалечить любого, кто стоял поблизости.

Я проверяю, надежно ли закреплена сабля, прежде чем карабкаться на бушприт, и осторожно бегу по самому краю мачты. Равновесие у меня хорошее, но одно неверное движение — и я окажусь в воде.

Добравшись до конца, я останавливаюсь и смотрю, как другой корабль приближается все ближе и ближе, встречаясь взглядом с одним из членов их команды — дородным усатым мужчиной.

— Бог всемогущий, — произносит мужчина, открыв рот от страха.

— Не бог, — отвечаю я ему. — Скорее, дьявол.

Я поворачиваюсь и подаю пальцами знак сделать еще один залп, и разносится крик, пушка снова палит. На этот раз все судно кренится на один бок, и я знаю, что этот удар нанес реальный ущерб.

Затем я соскакиваю с бушприта прямо на корабль. Член экипажа пытается схватить оружие, но я оказываюсь рядом с ним в секунду. Я тут же полосую мечом по его горлу, перерезая его, кровь брызгает и капает мне на сапоги. Я не обращений внимания на это зрелище. Мы все уже давно привыкли к виду крови в бою, так что она больше на нас не действует.

Нет смысла терять время, хотя я знаю, что Тейн ворчит про себя из-за моего отсутствия милосердия. Он, может, и хочет все упростить, но упрощение означает убийство всех, кого мы можем одолеть. Чем меньше людей, с которыми приходится возиться, тем проще, говорю я.

Один из матросов издает крик мести за павшего товарища и бросается на меня с тяжелым палашом наголо, и я знаю: это лишь вопрос времени, когда кто-нибудь пальнет в меня из мушкета. Вот тогда я действительно разозлюсь.

Я с легкостью отражаю его удары, на мгновение пускаясь в изящный танец, прежде чем выбить его меч и вонзить клинок прямо ему в живот. Человек с жалким стоном выплевывает кровь и валится на палубу.

— Кости, нам понадобятся живые, — с усмешкой говорит Круз, спрыгивая с бушприта рядом со мной и оглядывая поверженного мужчину.

— Я делаю все возможное, — отвечаю я ему. — Прикончим еще парочку, и, может, все они сдадутся по доброй воле.

К счастью, к тому моменту, как Дракос и Лотар перебираются на борт с наготове пистолетами и мечами, команда на палубе падает на колени и капитулирует. Стерлинг поднимается следом, его массивное телосложение держит новых пленников в узде, а Тейн появляется позади, выискивая капитана с Крузом внизу под палубой.

Пока они шарят в поисках людей внизу, я оцениваю сдавшуюся команду. Мы всегда берем пленных, нам это просто необходимо перед большим переходом, даже несмотря на магию в парусах «Ночного ветра», но выбор правильных узников — это искусство. Обычно подходят самые выносливые, но женщины служат дольше всех.

Увы, пока я не вижу ни одной женщины. Я выбираю шестерых самых крепких мужчин, а затем приказываю ребятам перебить всех остальных, кроме двоих самых молодых. Этим двоим приказывают передать послание и наши условия по заложникам, после чего их поднимают на ноги и швыряют за борт.

Пока начинается бойня остальных, Тейн и Стерлинг выводят круглолицую пожилую даму в одной руке и, судя по парику, принца в другой. И дама, и принц выглядят испуганными, но в даме чувствуется твердость, которой принц лишен, и это вызывает у меня уважение.

— Это не принцесса, — говорю я, указывая на женщину. — Она, может, и миловидна, но для принцессы слишком стара. — Я делаю шаг к ним. — Где принцесса? Мы слышали, что она путешествует с вами, принц?

Я даже не знаю имён этих особ королевской крови, но, похоже, это не имеет значения.

— Я не знаю, где она, — говорит принц с ноткой досады в голосе, словно хотел и ожидал, что мы сами её найдём.

Я смотрю на даму, и она испуганно качает головой.

— Доставьте их на «Ночной ветер», — говорю я Тейну, затем прохожу мимо них и сбегаю на нижнюю палубу. Здесь слышны стоны павших людей и видны небольшие очаги пламени, вызванные пушечными выстрелами, а проходы представляют собой мешанину из расколотого дуба. Я быстро обыскиваю корабль, пытаясь уловить цветочный и женственный аромат сквозь запах разрушения, задерживающийся в воздухе вместе с дымом.

Я иду на запах в одну из кормовых кают, где меня встречают морской воздух и битое стекло. Я бросаюсь к разбитому окну и выглядываю наружу.

Действительно, внизу в воде женщина: её бледно-жёлтое платье плавает вокруг неё, словно промокший парус, а чёрные волосы струятся, подобно чернилам. Её голова то и дело уходит под воду, будто она без сознания или близка к тому.

— Не так быстро, принцесса! — кричу я из окна.

Она не шевелится. И всё же мне следует спасти её, пока есть шанс. От неё будет мало толку, если море заберёт её себе.

Я смотрю на неё ещё мгновение, что-то в ней заставляет меня замереть. С этой высоты её черты неразличимы, и тем не менее меня странным образом тянет к ней. Похоже, она даже не пытается держаться на плаву, будто хочет, чтобы море проглотило её целиком. Она хочет сдаться.

А я здесь для того, чтобы всё ей испортить.

Я протискиваюсь в окно ногами вперёд, а затем падаю в воду, умудрившись на полпути сделать сальто, похожее на лебединый прыжок. Вода холодная, но освежающая, я с лёгкостью скольжу сквозь волны и выныриваю прямо рядом с женщиной.

— Принцесса? — спрашиваю я, и женщина шевелится, её глаза расширяются, словно она внезапно осознаёт, что плывёт в океане. — Я пришёл спасти вас, миледи, — говорю я ей, одаривая усмешкой и сплёвывая морскую воду.

Я ожидаю, что она закричит о помощи или попытается уплыть.

Вместо этого принцесса со всего маху бьёт меня прямо в лицо.