ГЛАВА 2

Марен

Солнце беспощадно, а воздух, пахнущий солью, смолой и благовониями, становится все более густым и влажным по мере того, как тянется утро. Легкий ветерок, шевелящий пальмовые ветви, похоже, не долетает до нас здесь, у доков, и погрузка уже выбивается из графика, а команда и наша королевская свита раздражены от жары.

Эрик особенно сварлив. У него красные глаза и бледное лицо после вчерашних гулянок с Фердинандом, который пришел проводить нас из порта города Бутуан. Я избегаю мужа как могу. Мне повезло, что прошлой ночью он не оставил на мне следов, но даже если бы и оставил, все бы предпочли сделать вид, что ничего не заметили, как это всегда и бывает.

— Ладно, ради бога, давайте отправляться в путь, — хмуро бросает Эрик, протискиваясь мимо меня на трап, ведущий к кораблю. Прошел уже месяц с тех пор, как я в последний раз ступала на палубу «Элефантена» — линейного корабля, принадлежащего монархии и который Эрик одолжил для его приключений. Как бы сильно я ни любила море, и как бы размеры корабля ни делали жизнь на нем вполне комфортной, одна лишь мысль о том, чтобы оказаться в замкнутом пространстве на столь долгое время, заставляет мои ладони потеть.

За ним следует его камердинер Ходжес, а также кок, остальная свита и часть матросов, которые тоже выглядят слегка потрепанными. Судя по их внешнему виду, примерно месячный отдых на суше не обошелся без обильных выпивок.

— Всегда тут какая-то суматоха перед отплытием, правда ведь, Ваше Высочество? — говорит Дафна, удерживая над моей головой зонтик, чтобы защитить от солнца, и беря меня под руку, пока мы идем по трапу на широкую палубу корабля. — Хотя мне совсем не нравится вид тех туч.

Я прослеживаю за направлением ее взгляда и вижу вдалеке скопление темных туч над зелеными пиками ближайших островов.

— Мы справимся, — отвечаю я ей. — Это на севере, а мы держим курс на запад, в Сулуское море.

— Разве вы не слышали? — произносит она. — Планы изменились. Мы делаем остановку в Маниле, чтобы пополнить запасы. Так что идем на север.

— В Манилу? — повторяю я. Всплеск надежды согревает мне грудь. Даже при попутном ветре и попутной волне кораблю потребуется по меньшей мере неделя, чтобы добраться до Манилы, но, оказавшись там, мы сойдем на берег. У меня появится шанс ускользнуть и затеряться в городе. Я могла бы сбежать. Часть меня задается вопросом, станет ли Эрик меня усердно искать. Он ненавидит меня, это я знаю точно, но даже спустя столько лет я не могу понять, нужен ли я ему вопреки всему.

— Да, — отвечает Дафна. — Думаю, это будет хорошее, неторопливое начало путешествия. Пойдемте же, нам нужно разместить ваши сундуки в вашей каюте.

Мы спускаемся вниз, в офицерские каюты, где мы живем, и слуги заносят сундуки со всеми моими пожитками. На самом дне сундука, в шелковом мешочке, спрятан зуб Нилла. Я настаиваю перед Дафной и слугами, что сама все разложу, но правда в том, что мне просто нужно найти для ожерелья надежное укрытие.

К счастью, мне не приходится делить койку с Эриком, чья каюта находится по соседству с моей, а это значит, что мне достается хоть немного личного пространства. Я решаю спрятать его под тонким матрасом и надеюсь, что он никогда его не найдет.

Я вытираю пот со лба, моя сорочка уже прилипает к коже, так как температура под палубой начинает расти. Мне хотелось бы подняться наверх, чтобы ощутить ветерок и посмотреть, как мы отплываем, но я знаю, что Эрик назовет меня путающейся под ногами. Поэтому я остаюсь внизу, раскладывая свои вещи, пока пот не начинает катиться у меня по груди и рукам, а затем падаю спиной на кровать.

Должно быть, я задремала, потому что в следующий момент моя каюта сотрясается, а в иллюминатор бьют дождь и волны. Я сажусь на постель, и в воздухе больше не пахнет смолой и потом — лишь свежим морским бризом и тем восхитительным электричеством, которое приносит с собой шторм.

Я поправляю платье и волосы, затем выхожу из каюты и быстро направляюсь на палубу корабля, проходя мимо матросов и слуг, которые кланяются мне вслед, пока мое лицо не омывают хлесткие струи дождя.

— Ваше Высочество, вам небезопасно находиться здесь, — говорит мне Мигель, один из матросов, когда я ступаю на палубу.

Но я даже не слушаю его. Мне кажется, будто во мне оживает нечто давно уснувшее. Матросы кричат друг другу, отдавая команды переставить паруса, вокруг царит полнейший хаос, но я зачарована. Дождь теплый, ветер растрепал мои волосы, и я ловим себя на том, что улыбаюсь, запрокидывая голову к небу, которое темнеет с каждой секундой. Наступили сумерки, сгущенные черными тучами наверху, а когда я смотрю на запад, то вижу последний свет оранжевого заката, застывший вокруг силуэта ближайших островов.

— Вам действительно лучше вернуться вниз, мэм, — говорит Мигель, беря меня за локоть. — Это не место для женщины, а тем более для принцессы.

Я бросаю на него взгляд, а вода стекает по моему лицу.

— Где Эрик?

— Он ведет себя благоразумно и сидит внизу.

— Никто никогда и не говорил, что я благоразумна, правда ведь, Мигель? — произношу я, чувствуя, как ко мне возвращаются силы. Я высвобождаюсь из его хватки и аккуратно иду по палубе — сколько бы лет ни прошло с тех пор, как у меня появились ноги, ходьба всегда оставалась для меня непростым делом, и я слегка прихрамываю, что невозможно скрыть. Я дохожу до бака, где наш боцман Иван стоит вместе с лоцманом — местным жителем, нанятым для помощи в ночной навигации.

— Ваше Высочество, — удивленно произносит Иван. — Вам лучше…

— Да, спуститься вниз, мне уже говорили, — отзываюсь я. — Я просто хотела подышать свежим воздухом.

— У вас будет предостаточно времени для свежего воздуха в предстоящие месяцы, — отвечает он, стряхивая капли с шляпы и водружая ее обратно на голову. — Но шторм — не самое подходящее для этого время.

— Насколько сильным он будет? — спрашиваю я, всматриваясь в темноту перед нами. Плавание по ночам, особенно между островами, где полно рифов и скрытых опасностей, всегда рискованно. А если добавить к этому шторм, ситуация может стать по-настоящему сложной.

— Не должен быть слишком сильным, я полагаю, — говорит он. — Мы проходим внизу, а он проходит наверху.

Я вцепляюсь в поручни, пока корабль разрезает волны, и вдруг желаю оказаться здесь в одиночестве. Только я, море и мои мысли. Мне кажется, будто мою душу вытягивает к самой поверхности воды.

Я устремляю взгляд на далекие огни, усеивающие береговую линию по другую сторону темных волн — костры и фонари людей, живущих на этих островах. Я ловлю себя на мысли, какова их жизнь, есть ли у них заботы. Если бы я могла променять свою жизнь на их.

Я моргаю, пытаясь сфокусировать взгляд. Некоторые из огней начинают двигаться, словно отделяясь от острова.

Затем на фоне того последнего зернистого луча сумерек возникают гигантская мачта и паруса, и я понимаю, что на самом деле это корабль. Большой, скользящий прямо на нас. Я хмурюсь, пытаясь сообразить, как вообще возможно их приближение, учитывая, что с той стороны у них совсем не должно быть ветра в парусах, и тем не менее он есть.

Корабль начинает растворяться у меня на глазах.

Один за другим огни на корабле гаснут, пока я едва могу разглядеть его.

— Там корабль, — удивленно говорю я, указывая в ту сторону. — Я видела корабль.

— Где? — спрашивает Иван, и они вместе с лоцманом подходят ко мне, вглядываясь в темноту.

— Он был там. А потом просто погрузился во тьму, словно все фонари задули один за другим. Я смотрю на них. — Зачем им это делать? Разве они не хотят, чтобы мы их видели?

Глаза лоцмана округляются, и он испуганно качает головой.

— Нет, — произносит он с сильным акцентом. — Нет. Нет, этого не может быть, только не сейчас.

— Что? — резко спрашивает Иван. — Говори немедленно, кто это?

— Это… Братство Крови.

Я переглядываюсь с Иваном.

— Братство Крови? — повторяю я. — Ты имеешь в виду пиратов?

— Да. Пираты! — восклицает лоцман.

Иван тяжело сглатывает и бросает на меня суровый взгляд.

— Принцесса, я настаиваю, чтобы вы немедленно ушли внутрь. Скажите принцу спрятать ценности и укрыться самим.

— Но ведь Братство — это всего лишь страшные сказки, не так ли? — спрашиваю я. — Разве это на самом деле корабль мертвецов и проклятых?

— Кем бы они ни были, принцесса, это сущие пираты, — мрачно отвечает он. Его взгляд падает мне за плечо, челюсть напрягается. — А теперь уходите!

Он хватает меня за руку и едва ли не толкает к ступенькам, а затем кричит остальным членам экипажа.

— Пираты! Замечены пираты, призрачный корабль по левому борту! Все наверх! Зовите капитана!

Каждая душа на палубе начинает паниковать и орать, суетясь туда-сюда, и эта паника передается мне. Я чуть не падаю, спешно спускаясь по лестнице и пересекая палубу, стараясь не путаться под ногами, пока не оказываюсь внизу.

— Эрик! — кричу я в коридор. — Где Эрик?!

— Что за чертов крик? — произносит Эрик, выходя из камбуза и вытирая рот тряпкой.

— Пираты! — говорю я ему. — Иван велел нам спрятаться самим и убрать ценности.

Он хмурится. — Пираты? Ты уверена?

— Да, да, я сама их видела. Они плыли вон там, а потом, когда приблизились, все огни погасли.

— Пираты не нападают по ночам вот так.

— Лоцман говорит, это Братство Крови.

Он фыркает.

— Всего лишь сказочка, прямо избрать братьев Гримм.

— Я тоже так думала. — Но я видела страх как в глазах Ивана, так и лоцмана. Братство считалось шайкой свирепых пиратов, по слухам — нежити, чей корабль был построен в самом преисподней. Ходило бесчисленное множество историй о том, как они нападали на испанские галеоны, входившие в Манилу и выходившие из нее, грабили корабли, забирали сокровища, а всех находившихся на борту либо оставляли умирать, либо похищали. Во главе их стоял их предводитель, капитан Рамзи по прозвищу Кости Баттиста — человек, настолько проклятый злом, что даже дьявол не пожелал его забрать.

— Сказка или нет, они могут подняться на борт, — добавляю я со страхом.

Эрик открывает рот, чтобы сказать что-то, вероятно, неприятное, как вдруг раздается громкий грохот, от которого, кажется, закладывает уши, и меня отбрасывает на пол.

— Пушечный огонь! — кричит кто-то сверху, пока я пытаюсь приподняться на локтях. Эрик прислоняется к стене, даже не пытаясь помочь мне встать.

— Что на небесах происходит? — восклицает Дафна, выходя из своей комнаты. — Принцесса Марен!

Она подбегает и помогает мне подняться.

— Пираты, — говорю я ей, вцепляясь в ее руки. — Мы должны спрятаться.

— Помните, куда капитан велел нам идти, — быстро говорит Дафна. — В парусный трюм.

Она начинает тянуть меня и Эрика к ступенькам, ведущим на нижние палубы, но мне удается вырваться как раз в тот момент, когда в борт корабля снова палит пушка, на этот раз пробивая насквозь камбуз, где люди в ужасе кричат, а щепки летят, как шрапнель.

Меня отбрасывает на стену, но я успеваю восстановить равновесие и бегу к своей каюте.

— Куда вы?! — кричит мне вслед Дафна. — Вернитесь же!

— Не трать на нее свою жизнь, — слышу я слова Эрика, обращенные к ней. — Твой долг в первую очередь передо мной.

— Идите! Прячьтесь! Я догоню! — кричу я, корабль снова содрогается, на этот раз пушки стреляют с нашей стороны. Мне удается добраться до своей каюты, откинуть матрас на кровати и схватить мешочек с зубом Нилла. У меня дрожат руки, я быстро достаю ожерелье и привязываю его к лямке корсета под лифом. Я уже направляюсь к двери, как слышу новые крики, на этот раз с верхней палубы, и с замирающим от ужаса сердцем понимаю, что пираты взяли корабль на абордаж.

Я могла бы спуститься в парусный трюм с Эриком, Дафной и оставшимися королевскими слугами, спрятаться под плесневелым чехлом и надеяться, что пираты меня не найдут. Быть может, в живых на всем корабле останемся только мы втроем — я, Эрик да Дафна.

Но эта мысль почти столь же ужасна, как и мысль о пиратах, особенно о таком пресловутом злодее, как капитан Кости, которые убьют нас здесь без всякой жалости или заберут на свой корабль, чтобы пытать. И я уверена, что меня ждет нечто гораздо, гораздо худшее, чем я могу себе представить.

Я вытаскиваю ожерелье из-под лифа. Мои пальцы крепче сжимают акулий зуб, и я подношу его к дрожащим губам, целуя.

— Придай мне сил, Нилл, — тихо говорю я.

Затем я заправляю его обратно, разворачиваюсь и беру стул из угла каюты. Подняв его над головой, я с криком швыряю его в окно.

Стул разносит витражное стекло вдребезги, дождь и морская вода брызгают внутрь. Я осторожно ступаю по полу, избегая острых осколков, затем беру край платья, оборачивая его вокруг кулака так, чтобы нижние юбки служили защитой. Я выбиваю оставшиеся острые осколки, застрявшие в оконной раме, пока проем не становится относительно безопасным, а затем высовываю в окно верхнюю часть туловища. Несколько случайных стеклянных шипов впиваются в мою кожу, но мне удается не обращать на это внимания.

Сквозь шум ветра, дождя и волн я слышу всплески, звуки падающих или прыгающих за борт людей, а также временами крики или мольбы о боге и милосердии. Вглядываясь в водную гладь, освещенную лишь одиноким фонарем, висящим на кормовой надстройке, я понимаю, что «Элефантен» прекратил движение. Пираты, должно быть, спустили паруса и мачту, лишив судно хода. Если я прыгну, мне нужно убедиться, что я плыву к берегу как можно быстрее, чтобы меня не заметили. Пираты могут даже не подозревать о моем существовании, если только они не напали на наш корабль намеренно.

У меня нет времени на раздумья.

Я подтягиваю остальное тело, пробираясь сквозь окно, затем разворачиваюсь и медленно, осторожно опускаюсь так, чтобы повиснуть над морем, а мои руки держатся за подоконник изо всех сил.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

Лучше рискнуть утонуть и доплыть до моря, чем провести хоть минуту с тем, что уготовили для меня мужчины на этом корабле.

И мой муж — не исключение.

Я разжимаю руки.

Я лечу сквозь воздух, платье развевается вокруг меня, пока я отвожу тело в сторону от корабля, чтобы не удариться о руль.

Вода встречает меня, словно пощечина.

И все погружается во мрак и становится очень-очень холодным.