ГЛАВА 30

Марен

Лучик солнца бьет мне в лицо, вырывая из сна, и мне требуется пара секунд, чтобы сообразить, где я нахожусь. Я никогда раньше не бывала в офицерских каютах на «Ночном ветре», так что не ожидала увидеть столь уютное помещение. Здесь намного меньше, чем в каюте капитана, но всё оформлено со вкусом: узкая полка с потрепанными книгами, небольшой умывальник с ведром, картина с изображением какого-то тропического острова. Круглое окошко-иллюминатор расположено прямо над небольшим письменным столом, и я невольно задумываюсь о том, кто сидел здесь прежде, выводя чернилами письма или делая записи в судовом журнале.

Я медленно салю и улыбаюсь, заметив свой сундук — я ведь совсем о нем забыла. Хоть я и начала привыкать к пиратскому гардеробу, я безумно соскучилась по своим платьям, по чистой одежде, которая сидит как влитая и которую не носил скелет.

Я вылезаю из койки, стараясь не удариться головой, подхожу к сундуку и начинаю рыться в нем, пока не нахожу нижнее белье: ослепительно белую сорочку, нижнюю юбку и пару корсетных завязок цвета шампанского. От фижм я решаю отказаться — в них слишком тяжело маневрировать на корабле, да и само платье надевать не хочется. Жарковато, слишком жестко и неуклюже, к тому же у меня больше нет горничной, которая помогла бы затянуть все булавки. Почему бы не остаться в одной сорочке? Конечно, показываться людям в одном нижнем белье считается верхом аморальности, но на этом корабле у меня не осталось ни капли стыда, да и никому здесь до этого нет дела.

Я решаю затянуть шнуровку корсета и закрепить спереди, поскольку грудь нуждается в поддержке, но когда с этим покончено, на мне остаются лишь корсет, сорочка и юбка. Поразмыслив над обувью, я понимаю, что большинство моих туфель на каблуках слишком неудобны для палубы, так что если найдутся мужские сапоги моего размера, я надену их.

Здесь нет зеркала, чтобы оценить свой наряд, но я чувствую себя освобожденной и свободной. Мне кажется, я все еще сохраняю свою сиренью женственность, но теперь выражаю ее по-своему, больше не подстраиваясь под навязанные обществом стандарты.

Я покидаю свою новую каюту, проходя мимо остальных комнат: вот каюта Лукаса и Генри, делящих ее на двоих, вот комнаты Круза, а также Сэма с Тейном. Остальная команда спит перед мачтой, в большом помещении, заставленном гамаками.

Затем я направляюсь к лестнице, проходя мимо капитанской каюты в самом конце коридора. Во мне снова шевелится укол ревности из-за того, что Нерисса заперта там. Почему ее не спустили в трюм или не посадили на цепь ко Стерлингу? Неужели он держит ее там по каким-то другим соображениям?

Я отгоняю это кислое чувство из желудка и поднимаюсь по лестнице на верхнюю палубу.

Рано утром солнце уже бьет в глаза, а свежий соленый воздух мгновенно разгоняет остатки сна. Я замечаю Рамзи на юте — он сидит на скамье у штурвала рядом с греком Дракосом, который вырезает что-то из деревяшки тем самым маленьким ножом для чистки овощей, что я вечно вижу при нем; Генри увлеченно следит за работой мастера. Тейн стоит у штурвала вместе с Бешеными Глазами и Лукасом, склонившись над картой и время от времени поворачиваясь к Рамзи, чтобы прислушаться к его словам.

Я уже собираюсь подняться наверх, как вдруг замечаю Сэм на шканцах — она машет мне рукой, подзывая к себе. Сидя по-турецки на перевернутом ящике и держа в руках высокую кружку дымящегося кофе, она облачена в свой привычный наряд, а на голове красуется треуголка.

— Хочешь глотнуть? — спрашивает она и хлопает по ящику рядом с собой.

Я киваю, внезапно ощутив странную застенчивость. Я так привыкла иметь дело с мужчинами на корабле и их грубоватыми манерами, но Сэм меня почему-то пугает. Наверное, потому, что она так уверена в себе, принимает себя такой, какая есть, и ей абсолютно плевать на чужое мнение. К тому же, я видела, как она сражается.

Я усаживаюсь рядом с ней, и она протягивает мне кружку.

— На, отведай этого пойла. Позже я возьму еще у Седжа.

Я благодарно бормочу «спасибо» и делаю глоток кофе.

— От такого и волосы на груди вырасти могут, — кашляю я. — Как Седж?

— Вроде в порядке, — отвечает она. — Нерисса сняла проклятие, так что он выглядит более-менее нормально. Он рад оказаться здесь, хотя, пожалуй, немного травмирован.

— Охотно верю, — говорю я.

— Должна сказать, мне нравится твой наряд, — говорит она, окинув меня взглядом с ног до головы. — Так ведь гораздо лучше, правда? И двигаться легче без всех этих юбок, да и не так жарко. — Она делает паузу и прищуривается. — А ты сама? Не травмирована?

— Я? — переспрашиваю я. — Нет, мне доводилось переживать вещи куда хуже. Скелеты по сравнению с ними — просто ангелы.

— Я имею в виду Кости, — многозначительно произносит она. — Он сказал мне, что кормился тобой.

Я замираю, плечи каменеют, прежде чем я успеваю осторожно опустить кружку.

— Он тебе сказал?

— Ага, — кивает она, откидываясь на леер и поправляя черную рубашку. — Так что теперь ты всё знаешь о Братстве Крови.

— А он рассказал… почему он пил мою кровь?

Она хмурится.

— Потому что был голоден?

Пытаясь выяснить всё так, чтобы ничего не выдать, я гадаю, знает ли она, что я сирена. Но судя по ее поведению, похоже, что нет. Я немного расслабляюсь и делаю еще один глоток кофе. Рамзи пообещал сохранить мой секрет, и я должна ему доверять.

— О да, голоден он был знатно, — произношу я.

— Охотно верю, — оживляется она, и ее зеленые глаза вспыхивают. — И как оно?

Я на секунду ошеломленно уставлюсь на нее.

— Ты имеешь в виду кормление или…?

— Я имею в виду потрахушки, — с хитрой ухмылкой заявляет она. — Послушай, я сама из Братства, неважно, что я женщина, я прекрасно знаю, что бывает, когда в тебе бурлит кровь. Уж с Боунсом это точно привело к делу темной ночи, а?

Я чувствую, как заливаюсь краской.

— Рано еще для таких разговоров.

— Тогда допивай кофе и просыпайся.

Смеясь, я подчиняюсь ее совету и допиваю остатки кофе. У меня никогда не было подруги, с которой можно было бы вот так посплетничать «по-женски», поэтому я чувствую, что должна воспользоваться моментом. Я откашливаюсь.

— Ты даже не представляешь, какую жуткую грязь можно услышать из уст этого мужчины, — выдаю я. — От такого покраснел бы любой бывалый матрос.

— Еще как представляю. Ты только посмотри на него, — кивает она в сторону юта, где он восседает на скамье. В этот момент он как раз ухмыляется Дракосу, выглядя одновременно дьявольски привлекательным и опасным.

— Должна признать, какое-то время мы серьезно опасались, что он может не вернуться за нами и за «Ночным ветром», — добавляет она, и ее голос становится серьезным. — Кто-нибудь из команды всерьез думал о том, чтобы ходить под началом Стерлинга?

— Нет. Ни за что.

— Значит, вы и правда как семья.

— Ага. Я говорю это не только потому, что прихожусь ему невесткой, но мы все доверяем ему свои жизни. Кости делает то же, что и его отец — бросает вызов политике и привилегиям этого мира. Для нас не было места там, нет его и сейчас. Не говоря уже о том, что мы принадлежим к Братству и изначально отгорожены от общества. Здесь, на «Ночном ветре», мы вместе, мы в безопасности, и у нас есть собственный мир, которым мы управляем.

— Пусть даже им правит Рамзи.

Она качает головой.

— Как ты уже заметила, у нас демократия. Разве можно сказать такое о каком-нибудь другом месте, где правят короли и королевы? Все эти классовые системы созданы лишь для того, чтобы богатые становились богаче, а бедные — беднее. Нам теперь даже указывают, какую религию исповедовать и в какого бога верить. Словно веру можно навязать силой, — с брезгливостью качает головой она. — Здесь мы равны. Кости ведет нас за собой, но любому нужен лидер, и в конце концов ничего не делается против нашей воли. Здесь мы свободны жить так, как хотим, и быть теми, кем являемся. Думаешь, в Глазго мне позволили бы носить эти бриджи?! О боже милостивый, меня бы вздернули на виселице просто за то, что я выбиваюсь из толпы — за это и за всё остальное, что делает меня мной.

Я снова смотрю на Рамзи: он как раз одолжил у Дракоса нож для резьбы и пытается выстругать что-то из деревянной доски, попутно смеясь, а Генри с восторгом наблюдает за тем, что же у него получится.

— Он хороший человек, Марен, — с расстановкой добавляет она, слегка толкая меня плечом. — Пусть он и грубоват порой, но прости за откровенность: я не видела его таким счастливым уже очень, очень давно.

— Счастливым? — удивляюсь я. — Мне казалось, он всегда такой. — Не то чтобы Рамзи все время сиял от радости, но мрачным занудой, в отличие от своего брата, его точно не назовешь.

— Бывает, он и хандрит, конечно, — улыбается она. — Хотя до Тейна ему далеко, тот по натуре своей та еще бука. Но знаешь, до твоего появления в Костях чувствовалось какое-то перманентное беспокойство. То, как мы снова и снова бороздили Тихий океан. Вечные поиски морской ведьмы — будто это могло принести ему покой. Всё дело в том — и мне тяжело это признавать, — что даже если он отыщет ее, убийство не принесет ему облегчения. Его дочь погибла, и никакая месть ее уже не вернет.

Я киваю, хотя мне не хочется верить ее словам. Принесет ли мне покой смерть Эдонии? Пожалуй, нет. Но я ведь и не стремлюсь непременно убить ее — я просто хочу вернуть свои плавники и свой прежний мир.

Я ведь все еще этого хочу, правда?

— У нее ведь есть еще и та книга, — говорю я. — Магическая книга, которую написала для него его жена-ведьма.

— Ага, и это тоже. Но он не понимает, что книга бесполезна.

Я удивленно смотрю на нее.

— Бесполезна?

Она снимает треуголку, поправляет выбившиеся рыжие пряди и водружает шляпу обратно на голову.

— И что эта книга ему даст?

— Разве это не способ заполучить больше магии?

— Да. Но чего он хочет на самом деле?

— Вернуть жену, — шепчу я, стараясь не обращать внимания на тугой узел в желудке. — Разве книга не может ее вернуть?

Она сочувственно улыбается.

— Нет. Не может. И я знаю, что Кости уже смирился с ее смертью. Прошло очень много времени, Марен. Он отпустил ее. Он двинулся дальше. — Она вздыхает. — Но вот книгу — нет. А свою дочь он и вовсе не забыл. Его скорбь по ней глубока. Он понимает, что Хиллу не вернуть, но надеется вернуть книгу, ошибочно полагая, будто это одно и то же. Книга для него — его прошлое. Ему нужно научиться отпускать и это тоже.

— И ты никогда не говорила ему об этом?

Сэм смеется.

— Боже правый. Ты думаешь, он меня вообще слушает? Он уверен, что я вышла замуж за его брата исключительно для того, чтобы докучать ему до конца дней.

— И это было не так?

— О нет, это просто приятный бонус, — ухмыляется она, и на ее щеке появляется ямочка. — Хотя должна признаться, Тейн не был моим первым выбором.

Мои брови взлетают вверх.

— Да? Ты хотела Рамзи?

Она кивает.

— Ага. Хотела. У меня был небольшой пунктик на нем, впрочем, как и у всех девчонок в Порт-Ройяле. Каждый раз, когда «Ночной ветер» заходил в порт, я надеялась остаться с Рамзи наедине. Я работала в одной из забегаловок, приехав из Шотландии всего за пару лет до того. Понятия не имела, что они такие же, как я, — Dearg-Diulai⁶, — лишь догадывалась по тому, как иногда можно с первого взгляда понять, откуда родом человек. У нас есть этот особый блеск в глазах, понимаешь? И вот однажды ночью я тайком пробралась на корабль, намереваясь соблазнить Кости прямо в его постели. Да только перепутала койку.

— Нет, — выдыхаю я, снова бросая взгляд на Рамзи и Тейна. У них одинаково волевые подбородки, густые волосы, крепкое телосложение и рост, но Тейн на дюйм-два ниже и лицо у него чуть более квадратное. Волосы Рамзи сейчас длинные, глубокого темно-каштанового оттенка, тогда как у Тейна они чуть светлее и острижены коротко. И хотя оба они навечно застыли в возрасте тридцати пяти лет, Тейн почему-то выглядит на пару лет старше — впрочем, возможно, всё дело в его манерах.

— Одно слово за другое, бац — и готово, — кивает она на Лукаса, который о чем-то беседует с отцом. — Я оказалась в положении. Как только Тейн об этом узнал, мы поженились, и я стала полноправной участницей команды «Ночного ветра».

— И ты никогда не говорила об этом Рамзи?

Она запрокидывает голову к небу и смеется.

— О, он в курсе. Я постоянно ему напоминаю. Впрочем, тогда он был увлечен Венлой, так что для меня это была игра в одни ворота. Но я была молода и… — она пожала плечами, — всё в итоге сложилось как надо, разве нет? И это еще одна причина, почему я так благодарна нашему кораблю.

Здесь можно залететь вне брака, и тебя никто не станет осуждать или клеймить позором. Честно говоря, лучшего места для воспитания сына не придумаешь.

— Он и правда производит впечатление хорошего парня, — замечаю я. — Очень вежливый.

— Ага, мы все по очереди учим их грамоте. Рамзи особенно привязался к Генри.

— Я заметила, — отвечаю я, вспоминая выражение лица Рамзи в тот момент, когда Эрик угрожал убить его.

— Ну, — протягивает она, устремляя на меня свои зеленые глаза. — И каковы твои планы на ближайшее будущее? Раз уж ты больше не числишься в заложницах.

Я рассеянно глажу костяной зуб на ожерелье.

— Даже не знаю. Честно говоря, я никогда в жизни не чувствовала себя настолько свободной, и в то же время…

— И в то же время тебя тянет к этому кораблю. Тянет к капитану.

Я невольно киваю, мысленно сожалея, что не могу рассказать ей всё целиком.

— Это так. Но… до встречи с принцем Эриком у меня была семья и своя жизнь. Жизнь, в которой меня не было уже целых десять лет. Мне бы хотелось навестить их, пока еще есть такая возможность.

— Уверена, Кости с радостью отвезет тебя туда.

Я обдумываю ее слова.

— Думаю, да. Со временем. Но что, если в конце концов я отправлюсь туда, куда он не сможет за мной последовать?

— Тогда, похоже, когда придет время, тебе придется сделать выбор.

Да, но это выбор, после которого пути назад уже не будет. Если я сниму заклинание и верну себе плавники у Эдонии, я больше никогда не смогу жить на суше. У меня не останется ног. Мне придется обитать под водой, и пусть даже Рамзи способен выживать там какое-то время, я бы никогда не заставила человека — или любое другое существо — жить так ради меня. Это было бы жестоко. К тому же, оторвать Рамзи от его корабля я просто не смогла бы. Да он бы и сам на это не пошел.

Ты ведь даже не знаешь, выбрал ли бы он тебя вообще, — мысленно обрываю я себя. Нет никакого смысла даже тешить себя подобными иллюзиями. То, что вы переспали пару раз и он отведал твоей крови, еще не значит, что вы предназначены друг для друга судьбой, и это нечто большее, чем простая похоть. К тому же, у него слабость к ведьмам, и вряд ли случайно так совпало, что прекрасная Нерисса заперта в его каюте, а ты вынуждена спать в одиночестве.

В этот момент на палубе мелькает рыжая шерстка, и я с облегчением ухватываюсь за эту отвлеченную тему.

— Скип! — зову я кота, который неторопливо вышагивает вдоль фальшборта.

— Ох, этот кот никогда никого не слушает, — бормочет Сэм себе под нос.

Но Скип смотрит на меня, мяукает и неторопливой вальяжной походкой направляется прямо ко мне. В своей самоуверенности и привычке заставлять себя ждать он начинает сильно напоминать мне Рамзи.

— Подумать только, — удивляется Сэм, когда Скип подходит ко мне вплотную, и я легко провожу пальцами по его спине.

— Животные меня обожают, — сияя от гордости, говорю я и нежно глажу кота по шелковистому хвосту.

— И капитан — не исключение, — подмигивает она.

Мое сердце пропускает удар, я откашливаюсь, чувствуя, как внутри зарождается какое-то легкое, трепетное чувство.

— Капитан любит свою команду и свой корабль.

— Он способен любить не только это. Даже бывшую заложницу, бывшую принцессу и бывшую занозу в собственном боку.

Я закатываю глаза и легко тыкаю ее лотком в бок, отчего она хихикает.

В этот момент со стороны парней раздается взрыв смеха. Мы оборачиваемся и видим, что Рамзи вырезал из куска дерева нечто, подозрительно напоминающее гигантский фаллос. Все хохочут, пока он держит свое творение в руке; громче всех заливаются Лукас и Генри, в то время как Тейн лишь разочарованно качает головой.

— О господи, — устало вздыхает Сэм. Она поднимается с ящика, увлекая меня за собой, и, взяв за руку, ведет к мужчинам и мальчикам.

— Вы вообще осознаете, что размахиваете гигантским членом в присутствии принцессы? — останавливаясь перед ними, произносит Сэм и с театральным жестом вскидывает мою руку вверх.

— Ну так она же принцесса в нижнем белье, — хихикает над мной Генри.

Челюсть Рамзи отвисает.

— Генри, — делает он ему шутливое замечание, изо всех сил пытаясь не рассмеяться. — Невежливо указывать дамам королевских кровей на такие детали.

Тейн издает сухой смешок.

— Готов поспорить, принцессу такое уже ни капли не смущает, — говорит он. — С каждой нашей встречей она всё ближе к тому, чтобы стать полноценной пираткой. Тебе лучше переманить ее на нашу сторону, брат, иначе вернуть ее в приличное общество будет куда сложнее.

На этих словах я встречаюсь взглядом с Рамзи. Он смотрит на меня в упор, и меня на мгновение затягивает в бушующий шторм его темно-синих глаз.

Хочешь ли ты, чтобы я была на твоей стороне? — думаю я. — Мы вообще играем за одну команду?

Я не могу прочитать ответ по его глазам. Но я знаю: когда он смотрит на меня с такой напряженностью, он видит меня насквозь, даже те части меня, которые я привыкла прятать. И стыжусь я их или нет, для него это не имеет значения.

И в этот момент я вспоминаю, что когда-то это было единственным, чего я по-настоящему хотела.