ГЛАВА 13

Рамзи

— Как там принцесса? — спрашивает Круз.

Солнце клонится к закату, расцвечивая запад палитрой коралловых и пурпурных оттенков, которые переплетаются с первыми робкими звездами. При мысли о ней в груди шевелится укол вины — она заперта в клетке внизу, хотя могла бы находиться здесь, любуясь великолепием природы, закатом и свежим морским бризом, в котором чувствуется легкий цветочный шлейф: верный признак близости островов.

— Она держится, — отвечаю я под мерный барабанный бой ветра в парусах.

— И как долго ты собираешься держать ее в клетке? — с ноткой насмешки в голосе интересуется он. — После того как вы вчера вместе поужинали, я был уверен, что она уже стала частью команды.

— Я не доверяю ей — она способна натворить глупостей, — признаюсь я. — Она безрассудна и импульсивна. Дай ей волю, сиганет прямо в открытый океан. Как только мы подплывем к островам, она попытается вплавь добраться до берега.

— Понимаю. А еще ты не хочешь держать ее с мужем, потому что намерен присвоить себе.

— Ее муж бьет ее, — бросаю я на него суровый взгляд.

— А еще ты не хочешь держать ее с мужем, потому что намерен присвоить себе, — ухмыляясь, повторяет Круз.

— Я защищаю наш ценный актив, — ворчу я, опираясь локтями о леера.

Круз лишь смеется, делает глоток рома и протягивает мне бурдюк из козьей шкуры.

— То есть свой актив, раз уж ты объявил ее своей.

Я на секунду задумываюсь, но отмахиваюсь от бурдюка: для сегодняшней атаки мне нужна ясная голова.

— Верно. Мой актив.

— Ты ведь всё еще планируешь потребовать за нее выкуп, да? — пытаясь уловить выражение моего лица, спрашивает он.

Я сохраняю непроницаемое выражение.

— Разумеется.

— Просто когда ты впервые притащил сюда беднягу Седжа, у тебя и в мыслях не было отпускать его — особенно после того, как ты его заклеймил.

— Ты прекрасно знаешь, почему мы не могли его отпустить.

— Он ведь немой, Боунс, — возражает Круз. — Никто бы и не узнал, что здесь происходит, да и не поверил бы ему никто.

— Береженого бог бережет. Как бы то ни было, Седж доказал свою ценность. С принцессой будет то же самое. Но главный источник наживы — это принц. К сожалению. Хотя мне безумно хочется его прикончить.

— Уверен, рано или поздно так и будет, — смеется Круз, хлопая меня по плечу. — Я же знаю твой нрав.

— Еще бы, он почти такой же скверный, как твой.

Он только усмехается и снова прикладывается к бурдюку, заливая в горло новую порцию рома. Большинство матросов перед боем и стычками накачиваются ромом ради храбрости — или, как они сами выражаются, чтобы было веселее. И хотя нам уже доводилось сражаться с командой скелетов, легкой прогулки ждать не приходится. Пусть наша команда и одарена сверхъестественным образом, мы — живые люди, а не нежить. Нас можно убить, а их — нет. Нам повезло лишь в одном: даже если нас возьмут в плен, наша участь не будет предрешена. Проклятие нас не коснется.

Ну, по крайней мере, большинства из нас.

Круз поворачивается и оглядывает команду. Это затишье перед бурей. Обычно Круз принимается за скрипку — он и сам по себе талантливый музыкант, а музыка всегда настраивает матросов на боевой лад и разжигает в них азарт. Но сегодня нам нужны тишина и скрытность, если мы действительно хотим устроить засаду.

— Квартирмейстер! — окликаю я, замечая на нижней палубе Тейна, который беседует с Сэмом и Лукасом. Наверняка напоминает Лукасу сидеть внизу и не ввязываться в неприятности, а его жене — последовать тому же совету, хотя он отлично знает, что та никого не послушает.

Он поднимается по ступенькам на шканцы и присоединяется к нам.

— В чем дело? — спрашивает он, звуча угрюмее обычного.

— Мы просто утверждаем план нападения. Что на тебя нашло, брат?

Он издает глубокое, рокочущее ворчание.

— Мне это не нравится.

Я хмурюсь.

— Что ты имеешь в виду? Разве ты что-то увидел в шаре?

— Нет. Но после нападения военного корабля у меня такое чувство, что сейчас все висит на волоске. Если ты хочешь выменять своих пленников у короля за деньги, я только за, но сворачивать к этим проклятым островам… нет, — он решительно качает головой. — Мне кажется, всё слишком сильно усложняется. Надо заниматься чем-то одним.

— Нападение флота — сущая мелочь, — вставляет Круз. — Лотар все столярные работы и ремонт закончил за день. «Ночному ветру» ничто не угрожало, ты же сам это знаешь.

— Но во время тех попаданий пострадали наши запасы провизии.

— Вот поэтому русалочья кровь — наше спасение.

— Русалочья кровь — спасение лишь потому, что ты жаждешь мести, а вовсе не потому, что печешься о нашем выживании.

Я бросаю на него свирепый взгляд.

— Ты же знаешь, я сделаю для этой команды что угодно. Моя месть — это месть за всех нас. Ты ведь был дядей Хиллы.

Он отводит взгляд, и на его лице проступает лишь намек на стыд.

— Дело не только в Хилле. Дело в книге. Тебе пора отпустить прошлое, Рамзи. Ты слишком за него цепляешься. Венла, она…

— Я смирился со смертью жены, — рычу я, делая к нему угрожающий шаг. — Я отпустил прошлое. Но в этой книге заключена магия — магия, которая нужна нам, чтобы выжить в этом мире. Ты сам говорил, долго ли мы еще сможем так протянуть? Как долго мы сможем продолжать в том же духе? Она нужна нам, чтобы выжить. Всем нам. И если мы добудем русалку, получим кровь, то сможем раз и навсегда покончить с этой морской сукой и вернуть всю магию, которую Венла создала для нас. А в самом конце, если удастся выручить за пленников хорошую цену — ну, это будет просто вишенкой на торте.

Он вздергивает подбородок, глядя на меня сверху вниз янтарными глазами.

— Не думаю, что ты понимаешь, брат, — говорит он. — Проблемы создают именно пленники. До сих пор принц умудрился вывести из строя Дракоса, а принцесса… ну, ты проводишь с ней куда больше времени, чем следовало бы. Очень надеюсь, что я во всем ошибаюсь.

Он подчеркивает свои слова мрачной гримасой.

— Поглядите-ка на него — с такой физиономией его могла бы полюбить только собственная мать, — весело бросает Круз, всегда готовый разрядить напряжение между нами, и хлопает Тейна по груди. — А раз уж ты закончил отчитывать капитана, возможно, мы вернемся к обсуждению плана атаки, чтобы никаких осложнений не возникло.

Круз достает из заднего кармана свернутый в рулон свиток карты и расправляет его перед нами.

— Итак, мы уже бывали в Лос-Пинтадос, — с легкостью возвращаясь к роли штурмана, говорит он. Он указывает бурдюком на грубо набросанную карту. — Скорее всего, они бросят якорь здесь, в бухте, где есть защита. Если мы подойдем с другой стороны острова, где руины Риф-Сити спускаются к морю, нас укроет сам остров. Мы сможем пересечь сушу по суше.

Я киваю.

— А потом нырнем в воду с другой стороны, подплывем к кораблю, вскарабкаемся по бортам и цепям якоря. Вырубим капитана и разберемся с ним.

— Они будут высматривать тех, кто приближается со стороны моря, а не по суше, — добавляет Круз.

— А как же морская ведьма Нерисса? — спрашивает Тейн. — Если она не под водой, то обитает как раз возле тех руин, разве нет? Она нас не пропустит.

— Почему это? Она с нами не связана, и мы ей не указ.

— Но мы собираемся украсть русалку у ее проклятой команды, — возражает Тейн.

— Да, но эта русалка дает ее проклятой команде магию. Поверь, она только обрадуется, если русалка исчезнет.

— На самом деле, русалки к тому моменту может уже и не быть, — тихо произносит Круз. — Если Нерисса обнаружит ее на борту раньше, чем мы доберемся…

— Тем весомее причина провернуть всё как можно быстрее, — заявляю я им. — Квартирмейстер, введи команду в курс дела. Мне понадобится по меньшей мере еще пять человек, чтобы захватить корабль. Остальные приведут «Ночной ветер» к месту, чтобы мы могли поднять русалку на борт.

— Ты всё выставляешь так, будто это проще простого, — ворчит Тейн.

— Это моя работа, разве нет? — парирую я. — Я всё преподношу так, будто это легко, а ты — как будто невозможно.

Он проводит рукой по щеке, и щетина отчетливо шуршит под пальцами.

— Ладно. Я передам команде и сформирую группы.

Он направляется к остальной части судна.

— Значит, отправляемся за русалкой? — бросает нам от штурвала Безумный Глаз.

Я поворачиваюсь и подхожу к нему.

— Да. Как только высадишь нас в точке сбора, тебе нужно будет провести корабль в обход.

Круз подходит с картой, показывая боцману наш план.

— И что мы собираемся делать с русалкой? — с ухмылкой интересуется тот, поигрывая густыми бровями после беглого взгляда на карту. — Позволите нам всем ее попробовать или она достанется тебе, прямо как принцесса?

— Ее поделят между всей командой по справедливости, — уверяю я его.

— Жду не дождусь, — возбужденно заявляет он. — Слыхал, у них самые тугие щелочки на свете.

Я смотрю на него с брезгливостью.

— Боцман. Ты же знаешь, для чего она нужна.

— Ба, а по-твоему, чем с ней занималась команда скелетов?

— Коннер, — пытаясь сдержать улыбку, одергивает его Круз. — Они скелеты. У них же членов нет!

— Зато у меня — любо-дорого! — гогочет он.

Типично для него — мысли только об одном. Мы вышли из порта всего неделю назад, а он уже думает исключительно нижним полушарием. Впрочем, я и сам недалеко ушел, но лишь потому, что в моей каюте заперта восхитительная девчонка.

Что как раз вовремя напоминает мне об одной вещи.

Я покидаю палубу и спускаюсь по лестнице в свои каюты, где застаю Скипа, который стремглав проносится по комнате и прячется под столом, пока принцесса виновато смотрит на меня из клетки.

— Кот докучает? — спрашиваю я.

— Просто заводим знакомства, — отвечает она. — Можешь не верить, но сидеть здесь безумно скучно.

— Могу вернуть тебя к мужу, если хочешь развлечься.

Ее глаза леденеют.

— Ты не посмеешь.

— Вообще-то, я человек отчаянный, — заявляю я. Шагаю к гардеробу и начинаю сбрасывать с себя одежду.

— Ты не возражаешь? — спрашивает она, прикрывая глаза руками.

— Ничуть. Но если тебе так угодно, я могу повернуться.

— Будь любезен.

— Как занятно, а ведь можно было подумать, что в прошлый раз вид моего голого торса тебе пришелся по душе. — Я ухмыляюсь, качая головой, затем избавляюсь от штанов и рубашки, вешаю их на спинку стула и облачаюсь в темные вещи из быстро сохнущей ткани — идеальный вариант для скрытного плавания. Мне нужно минимум стеснений и аксессуаров: лишь кинжал и тесак, не более. Кремневый пистолет при намокании всё равно не выстрелит.

Одевшись, я поворачиваюсь лицом к ней, и пока застегиваю рубашку, она опасливо заглядывает на меня сквозь пальцы.

— Скажи, если команда уже проклята и мертва, как вы собираетесь их победить? — интересуется она.

— Снести им головы. Расчленить. Их это не убьет, но пока они не соберут свои кости воедино, подняться не смогут.

— Увлекательно, — бормочет она себе под нос, хотя звучит вполне искренне. — Но они же заметят, как вы приближаетесь?

— Только если мы с парой парней не проберемся на их судно тайком. Нас высадят на берег, а «Ночной ветер» тем временем обойдет остров кругом, чтобы нас подобрать. К тому моменту мы уже разделаемся с их капитаном. Убираешь капитана — выводишь из строя всю команду.

— Я запомню, — рассеянно бросает она.

— Побудь здесь, дорогая, — говорю я ей. — Всё закончится в мгновение ока.

Я выхожу, запирая дверь своей каюты на ключ. И только когда мы оказываемся в шлюпке, которую спускают на воду вместе с моей командой — Крузом, Матиссом, Лотаром, Реми, Хорсом и пареньком Джоном, — я вспоминаю, что оставил ключи от клетки принцессы в других штанах. Я тут же отгоняю эту мысль. Выбраться из клетки она не сможет, а в мои покои никто посторонний не проникнет. Она в безопасности.

Я переключаю всё внимание на наш план и окружающую обстановку. На воду и острова опустился тяжелый густой туман, окутав всё жутковатой дымкой. Под покровом безлунной ночи мы бесшумно грести к берегу, проникшись царящей вокруг зловещей торжественностью. Нан-Мадол — город полузатопленных руин у самой кромки воды. Колонны из базальтовых пород тянутся вдоль искусственных каналов, за что это заброшенное место прозвали «Венецией Тихого океана».

Я бывал в настоящей Венеции, и это прозвище — сильная натяжка, но место всё равно впечатляет. Когда-то здесь жили представители племенной знати — вплоть до сотни лет назад. За минувшее с тех пор время город опустел, и природа взяла свое: лианы оплели руины, а песок и вода поглотили остальное.

Наша лодка бесшумно скользит вдоль каменных стен каналов, выстроенных на коралловых рифах и проступающих сквозь туман. Днем, при ярком солнце, сквозь прозрачную синеву воды можно было бы разглядеть опустившиеся на дно древние камни, но в густом тумане и под черным небом без звезд кажется, будто мы режем носом чернильную гладь. Наверху нас провожают взглядами безмолвные статуи с широко раскрытыми каменными глазами, выносящими безмолвный приговор. Это из тех мест, где даже дышать боишься, чтобы случайно не разгневать неведомого бога.

В конце концов мы добираемся до берега и быстро выпрыгиваем из лодки, а Джон разворачивает суденышко и начинает грести обратно к «Ночному ветру», который призрачным силуэтом едва виднеется в тумане.

Я беру на себя роль лидера, Круз замыкает шествие, и я веду команду сквозь густые заросли джунглей, минуя руины. Здесь становится еще темнее — туман тянется сквозь деревья длинными пальцами, и мне приходится орудовать тесаком, словно мачете, прорубая путь сквозь буйную растительность. В кромешной тьме странные создания издают утробное рычание, а с верхушек деревьев за нами следят крошечные блестящие глаза. Время от времени мне чудится девичий плач, но я знаю — это лишь иллюзия. В конце концов, это место было совершенно обычным, пока Нерисса не решила прибрать его к рукам. Теперь же оно буквально пульсирует от ее колдовства.

— Капитан, мне кажется, за нами кто-то следит, — дрожащим голосом произносит Реми. Реми — самый молодой из полноправных членов Братства, он еще не привык покидать свой пост у пушек.

— Это просто я, — отзывается Круз. — И… еще кое-кто. Но чем больше ты об этом говоришь, тем сильнее оно к нам липнет. Давайте-ка двигаться молча.

Реми издает жалобный скулеж, его возлюбленный Хорс шепчет ему слова утешения, и мы продолжаем путь. Наше дыхание становится тяжелым и частым, а звук ударов моего мачете разносится эхом по темному лесу.

Наконец сквозь ветви деревьев пробивается слабый свет, и я поднимаю руку, приказывая всем сбавить ход и соблюдать тишину. Я опускаюсь на живот, остальные следуют моему примеру, и мы на четвереньках пробираемся сквозь джунгли, пока влажная земля не сменяется песком — мы выходим на пляж. Густой туман расступается ровно настолько, чтобы мы могли в упор разглядеть корабль-призрак, качающийся на воде.