Глава

Четыре

Хантер нависал надо мной, и я мысленно пересмотрела свою оценку его роста. Какого же черта этот оборотень был таким высоким? И дело было не только в росте, но и в ширине плеч, и в мускулах. Его было слишком много, включая этот сладкий аромат мокко, от которого мне хотелось вскарабкаться на него, как на дерево, и уткнуться лицом в его шею. Черт, совпадение по запаху — это худшее, что может быть; оно совершенно затуманивает разум и лишает способности здраво мыслить.

Нет! Блядь. Нет.

Я должна была взять себя в руки. Я не могла сдаться после всех этих лет только потому, что наткнулась на своего истинного партнера, подходящего мне по запаху. Такой доминантный альфа уничтожил бы меня в мгновение ока. По сравнению с ним альфа-стая моей матери казалась почти бессильной.

— Альфа Хантер, что вы делаете? Отойдите от омеги. — Уоррик был рядом, но не приближался к этой дышащей горе мышц, вжимавшей меня в стену.

Я ничего не видела за его гигантской фигурой, и никто другой не пытался усмирить Хантера Ривза, оставляя меня полностью в его власти.

— Ты собираешься меня убить? — задыхаясь, спросила я, запрокинув голову, чтобы встретиться с ним взглядом и приготовиться к его реакции.

В его груди снова заклокотало, и стало ясно, что его волк рвется наружу. Однако он держал себя в руках, сохраняя контроль над своим зверем.

— Как тебя зовут? — пробормотал он, и от его низкого, хриплого голоса по моей спине пробежали мурашки.

Я бы ни за что не смогла сопротивляться, если бы он коснулся меня, но пока он сохранял крошечное расстояние между нами.

— Эммелин Андерс, — выдавила я.

Вблизи его глаза оказались не такими темными, как я думала. Они были такого штормового серого цвета, что казались почти угольными. Когда я назвала свое имя, вокруг его зрачков мелькнула золотая искорка, и он хищно склонил голову, изучая меня.

— С чего бы мне тебя убивать, Эммелин?

С безупречным чувством момента подала голос Сиссили, блондинка-альфа:

— Нам все равно, убьешь ли ты эту одиночку, Альфа Хантер. Но, милый, не мог бы ты сначала освободить нас всех от своего доминирования?

Милый? Теперь уже мне захотелось зарычать, что было совершенно неуместно, учитывая, что он, блядь, не мой альфа. Нет. Неважно, как отчаянно влек меня к себе этот до жестокости красивый оборотень, у меня никогда не будет ни партнера, ни стаи.

— Кажется, тебя вызывают, милый, — прошептала я, подавив рычание. — Может, отойдешь, пока твоя подружка не разозлилась и не выцарапала мне глаза?

Даже шепот был слышен в комнате, полной доминантных оборотней, и я не удивилась, когда Сиссили сорвалась с катушек и начала вопить, что я языкастая сука и что всех одиночек нужно истреблять.

— Заткнись нахрен, Альфа Сиссили, — рявкнул другой член совета. Я, конечно, его не видела. Я никого не видела за этой гигантской стеной доминирования, что нависала надо мной. Типичный, блядь, альфа.

— Эм, алло? — позвала я в надежде, что кто-нибудь сможет утихомирить Хантера. — Альфа Хантер сломался? Что, черт возьми, вообще происходит?

Мое дыхание вырвалось резким свистом, когда Хантер вышел из ярости; его доминирование мгновенно испарилось, и он отступил от меня на шаг. Не успела я моргнуть, как он уже грациозно опускался на свое место за столом совета, словно ничего не произошло.

Тем временем я забыла, как дышать, и какого черта мне стало холодно теперь, когда его всепоглощающая энергия больше не окружала меня, словно гравитационное поле.

— Эммелин, пожалуйста, вернитесь во главу стола. — Голос Уоррика звучал спокойно и невозмутимо, будто в комнату только что не врывался ураган. — Давайте продолжим.

Появление Хантера заставило меня почти забыть, что я буквально борюсь за свою жизнь. Этот ураган выдул из моей головы все мысли, кроме его внушительного присутствия, что стало мощным пинком под зад и напомнило, почему у меня никогда не может быть стаи.

Мне удалось не споткнуться, пока я спешила обратно в торец стола, и потребовалась вся выдержка, которую я вырабатывала последние двадцать пять лет, чтобы не взглянуть на Хантера. Особенно когда я почувствовала на себе его темный, пронзительный взгляд. Моя волчица заскулила по нашему партнеру, и я заставила ее замолчать. — Сначала мы должны пройти испытание. Пожалуйста. — Мне просто нужно было, чтобы хоть раз она была на моей стороне.

Тяжело вздохнув, она успокоилась, но все ее внимание по-прежнему было приковано к самому доминантному оборотню в этой комнате.

Уоррик продолжил с того места, где его прервали:

— Как я уже говорил, Эммелин Андерс, восемнадцать лет, с раннего детства была сама по себе. Ее мать убили оборотни, из-за чего она решила, что в городах оборотней ей небезопасно. Мы не обнаружили никаких признаков нестабильности, но, поскольку она омега-волчица, этого и следовало ожидать.

— Омега!

Несмотря на все мои старания, я резко повернула голову на рык Хантера. Он наполовину привстал со стула, словно не в силах сдержаться, а я с трудом сглотнула, пытаясь найти во рту хоть каплю влаги. Собрав всю волю, о существовании которой я и не подозревала, я отвела от него взгляд и непозволительно долго разглядывала узор древесных волокон на столешнице.

— Верно, Альфа Хантер, — произнес Уоррик тоном настолько уважительным, насколько один облеченный властью альфа вообще может говорить с другим.

— А это значит, что ей нужно присоединиться к стае, — заявил член совета, мужчина, сидевший на дальнем конце стола.

Соренсон резко встал. То, что я почти забыла о его присутствии, красноречиво говорило обо всем, что произошло с момента нашей встречи не более десяти минут назад.

— Стая Тенгард более чем счастлива поручиться за нее и ее безопасность, как только с нее снимут обвинения. — На его лице появилась улыбка, а рыжие волосы были взъерошены мило и небрежно. — Вы же знаете, мы сильная стая, и в наших рядах уже есть одна благословленная омега.

Здесь есть и другие омеги?

Я выпрямилась.

— Сколько омег в этом городе?

Сиссили злобно на меня посмотрела, и я подумала, догадывается ли она, как выглядит с таким выражением лица. Может, посоветовать им не мочить ее и не кормить после полуночи? Она зарычала:

— Заключенным не положено задавать вопросы, сучка. Заткнись к чертовой матери.

Хантер с размаху ударил кулаком по столу, и полкомнаты подпрыгнуло. Низкий, подкрадывающийся рык вырвался из его груди, затягивая всех нас в свой водоворот.

— Эммелин Андерс принадлежит стае Ривз. Она будет взята под нашу опеку, и мы проследим, чтобы все дурные привычки, которые она приобрела, будучи одиночкой, были исправлены. Она станет продуктивным членом нашего общества.

Какого хрена, простите? Этот козел вообще в своем уме?

— Да, я, пожалуй, откажусь от столь щедрого предложения, но спасибо.

От моего дерзкого ответа в комнате воцарилась такая тишина, что я услышала, как капает кран в ванной, расположенной по меньшей мере через четыре комнаты отсюда.

Хантер медленно поднялся на ноги, и не я одна затаила дыхание.

— Я — истинный альфа сильнейшего квинтета в Америке, — тихо произнес он, но смертельная угроза в его голосе была очевидна всем. — Мы — благословленная богиней стая, подобранная по запаху, и ты — пятая в нашем квинтете.

Мое дыхание участилось, когда правда о том, куда я вляпалась, стала совершенно ясна. Все было гораздо хуже, чем я думала. В этой связи по запаху мне предстояло иметь дело не только с Хантером — за кулисами ждали еще трое. Связь по запаху — самая сильная из всех, что может найти оборотень.

Настоящие, блядь, пары. Слава богине.

Вот только четыре альфы и одна омега — это в точности та ситуация, в которой оказалась моя мать, и это стоило ей жизни еще до того, как ей исполнилось сорок.

— Нам тоже не хватает последнего члена квинтета, — все так же бодро крикнул Соренсон. — В смысле, мы не все альфы, потому что это вы, засранцы, вечно стремитесь всех превзойти, но у нас есть два беты и омега.

Квинтеты были высшей ступенью распространенных в городах оборотней стай из пяти связанных партнеров. А квинтеты, связанные по запаху, считались Святым Граалем. Тот факт, что в стае Соренсона была омега, которую они еще не убили, был отличной рекомендацией, в то время как Хантер был для меня наихудшим вариантом. Он не только был моей парой по запаху, уже сводя с ума мою волчицу, но и был связан по запаху с другими альфами.

Кроме бывшего квинтета моей матери, я никогда не слышала о другом с таким количеством альф. Стая Ривз была моей неминуемой смертью.

Один из альф за столом зарычал на Соренсона:

— Большинство альф за этим столом могущественны и являются частью неполного квинтета или стаи. Именно поэтому мы все в совете.

Хантер указал пальцем на Соренсона.

— Сядь на задницу, Сорен.

Несмотря на то, что комната была полна сильнейших альф Голден-Кло, большинство из них выказывали страх и почтение по отношению к Хантеру. Соренсон же, напротив, вел себя так, будто они были старыми друзьями. Он показал Хантеру средний палец и проворчал:

— Сварливый ублюдок.

Но при этом сделал, что ему велели, и сел.

— На данном этапе кто-нибудь против того, чтобы оставить Эммелин в живых и сделать ее частью оборотней Голден-Кло? — спросил Уоррик, чтобы вернуть всех к теме.

Сиссили подняла руку вместе с четырьмя другими членами совета, но большинство, похоже, было не против позволить моему сердцу и дальше биться в груди.

Пожилой светловолосый альфа рядом с Соренсоном сказал:

— У нас так мало истинных омег, что казнить ее было бы величайшим преступлением. Мне не терпится увидеть, какую динамику это добавит в структуру стай.

Уоррик улыбнулся, сверкнув идеальными зубами.

— Отлично. С первой частью разобрались. Вторая будет посложнее, но мы все согласны, что Эммелин нельзя позволять разгуливать без охраны. Я обещал ей, что оборотни нашего города не причинят ей вреда, и я держу свое слово.

Хантер, так и оставшийся стоять после своей последней вспышки, не перебивал. Но я чувствовала, как доминантность его волка пропитывает комнату.

Уоррик виновато взглянул на меня.

— Стая Ривз — сильнейшая в нашем городе. С ними ты будешь в наибольшей безопасности. У тебя есть веская причина отказываться от предложения альфы Хантера?

Да. Исключительно веская причина. Причина, которую я никогда не раскрою, потому что не была уверена, является ли общеизвестным тот факт, что стая альф может уничтожить омегу так же, как стая моей матери уничтожила ее.

Вместо этого я сказала:

— Я привыкла к свободе, а Альфа Хантер явно любит контроль и доминирование. Думаю, если я останусь в его стае, мы в итоге сцепимся.

— Но мы подходим по запаху, — прогремел он, и его хмурый взгляд был бесконечно привлекательнее, чем у Сиссили.

Уоррика дернуло, словно я ударила его тазером от «Ривз Индастриз».

— Подходите по запаху? Почему ты не сказал об этом раньше?

Я не понимала, чем, по их мнению, до этого объяснялось его поведение. Неужели я не единственная самка, с которой он себя так вел? Сама эта мысль разозлила меня настолько, что я, рыкнув, солгала:

— С моей стороны — нет. Меня не заставят вступать в связь, сколько бы раз вы ни врывались в комнату, разбрасываясь своей силой, Альфа-Ураган. Я лучше рискну с любой другой стаей.

Несколько альф подняли руки, но Хантер быстро заткнул их своим взглядом. Все, кроме Соренсона, который улыбнулся и помахал рукой, будто отрывался на полную катушку. Чудак.

— Ты хочешь сказать, что отвергаешь наше предложение и нашу стаю? — спросил Хантер мягким, но опасным тоном.

Я была слишком зла, чтобы обращать на это внимание, и ответила самым фальшивым смешком, на какой была способна.

— Ух ты, не только смазливое личико. Мне не нужна и не требуется ваша защита, но спасибо за предложение. Я очень надеюсь, что у тебя будет такой день, которого ты заслуживаешь.

Его глаза стали еще более дикими. Я была уверена, что такому оборотню, как он, еще никогда не отказывали.

Привыкай, придурок.

— Ну, по крайней мере, она считает твое личико смазливым, — со смехом крикнул Соренсон. — Никогда не думал, что доживу до дня, когда ты найдешь оборотня, невосприимчивого к твоим чарам и силе, Хант.

Лицо Хантера стало непроницаемым, что только позабавило Соренсона еще больше. Он снова рассмеялся и подмигнул мне.

— Ты мне нравишься, милашка. Веселое пополнение для нашего города.

Мне хотелось рассмеяться вместе с ним, но я в тот момент пыталась не блевануть прямо на стол совета. Найти подходящего по запаху партнера в первый же день в городе оборотней не входило в мои планы. В смысле, какого черта? Мама говорила, что такие совпадения — редкость, и большинство стай создаются на основе любви или дружбы. Неужели и это было ее ложью?

Прежде чем я выставила себя еще большей дурой, Уоррик пришел мне на помощь.

— Почему бы нам не дать Эммелин несколько дней, чтобы освоиться, — предложил он спокойным тоном. — Она могла бы пожить в моей стае, поскольку мы полностью связаны прочной структурой власти и не ищем пополнения. Уверен, после жизни в мире людей все это для нее очень ошеломляюще. Я проведу базовый инструктаж о том, чего ожидать в Голден-Кло, и когда она определится со своим дальнейшим путем, я сообщу стае Ривз и совету.

Его улыбка была мягкой, и я почувствовала, что успокаиваюсь ровно настолько, чтобы предотвратить полноценную паническую атаку.

— Тебя это устраивает?

Я сбивчиво кивнула, голова казалась странной и легкой.

— Да, идеально. Спасибо.

Несколько дней или несколько недель — разницы не было; я никогда не соглашусь жить со стаей Ривз. Но мне действительно нужно было время, чтобы придумать, как сбежать и больше никогда не быть пойманной.