Глава

Двадцать Семь

Кора забрала меня от входной двери, и, поскольку никого из альф не было дома, я предложила ей зайти внутрь и осмотреться. Ее взгляд стал тоскливым, когда она рассматривала наружную обшивку прекрасного дома.

— Сначала тебе нужно спросить у своих альф, — наконец сказала она, качая головой. — Они учуют мой запах, как только вернутся, а я не хочу, чтобы у тебя были неприятности.

Я понимала ее доводы, но мысль о том, что мне нужно спрашивать разрешения, взбесила меня. Лишь тот факт, что это был не мой дом и я еще ничего не заявила в этой стае, удержал меня от гневной тирады.

Но я все равно не сдержалась и сказала:

— Если они хотят делать вид, что я часть их стаи, то это мой временный дом. Ты моя подруга, и я с удовольствием покажу тебе общие комнаты.

Кора махнула рукой в сторону своей машины.

— Это может подождать. Поехали обедать. Я умираю с голоду.

Страх, который оборотни этого города испытывали перед моей стаей, был нешуточным. Никто не хотел переходить им дорогу или злить их. Я предположила, что здесь замешана какая-то политика, о которой я не знала, так как не росла в городах, поэтому не стала осуждать Кору за ее решение.

— Обед — это отличная идея, — сказала я, запрыгивая на пассажирское сиденье. — Я соскучилась по нашим встречам.

Она положила руку мне на бедро и коротко сжала его, прежде чем завести машину и поехать по улице семейного квартала. Я видела несколько машин, въезжающих и выезжающих из других домов, но до сих пор ни с кем из семьи официально не познакомилась.

Я даже не была уверена, что хочу этого, потому что было больно осознавать: родись я с другим статусом, они тоже были бы моей семьей.

Кора болтала всю дорогу до пивоварни «Хоукер Хаус», рассказывая мне о жизни в стае.

— Уоррик пропадает целыми днями и ночами со своим отрядом, готовя их к Саммиту. Силовики обеспечивают безопасность, пока у нас столько приезжих стай и членов совета из других городов.

— Я и не знала, что этот Саммит — такое важное событие, — сказала я, понимая, что если Уоррик так в этом замешан, то и стая Ривз тоже. Они упоминали об этом пару раз, но без подробностей. — Уоррик говорил, что один из альф стаи Ривз тоже возглавляет отряд.

Кора кивнула, взглянув на меня, когда остановилась на красный свет.

— Ага, и ты, возможно, удивишься, узнав, что это Слэйд. Его нелюдимая задница, казалось бы, совсем не подходит на роль лидера группы солдат и не способен внушить какую-либо преданность, но они готовы умереть за него. Клянусь.

Она была и права, и неправа, подозревая, что это Слэйд. От него исходила аура смертельно опасного крутого парня, какую я и ожидала от лидера отряда силовиков, но в то же время от него веяло той пугающей энергией оборотня, которая заставляла всех держаться от него подальше.

— Я официально не встречалась и не разговаривала с ним с тех пор, как переехала. Он…

— Ужасающий, напряженный, пугающе великолепный?

Я кивнула.

— Да. Практически все вышеперечисленное и даже больше.

Ее смешок был расслабленным.

— Слэйд — самый доминантный оборотень в мире и последний в своем роде.

Теперь она полностью завладела моим вниманием.

— Последний в своем роде? — медленно повторила я. — В смысле, я знала, что он не из обычных оборотней… — Я начала напрягать память, пытаясь вспомнить каких-нибудь очень редких существ.

Глаза Коры расширились.

— Тебе, наверное, лучше присесть, чтобы услышать такое, подруга.

Я закатила глаза и рассмеялась.

— Ладно, я поняла. Он — большая шишка. Кто он? Кобра или что-то в этом роде? — В его ауре было что-то ледяное, хладнокровное, что подошло бы рептилии.

Кора проехала еще несколько кварталов, растягивая интригу ровно настолько, чтобы я начала потеть. А потом она просто взорвала мой мозг.

— Он дракон. Слэйд Риверсон — оборотень-дракон, поэтому никто с ним не связывается. Никогда. Вообще никогда.

Я уставилась на нее, не моргая, а в голове нарастал тихий гул.

— Дракон… там… как? Это невозможно. Это абсолютно невозможно!

Кора бросила на меня сочувственный взгляд.

— Знаю. Это не то чтобы секрет, но если ты не выросла в Голден-Кло, то могла подумать, что это всего лишь слух, будто один из древних ходит среди нас.

— Сколько ему лет? — мой голос прозвучал сдавленно. Я и чувствовала себя так, будто задыхаюсь.

Ее лицо исказилось от беспокойства, словно она поняла, что я на грани панической атаки.

— Он ходит по Земле всего тридцать четыре года, хотя его яйцо было намного старше. — Его яйцо было намного… Она что блядь, издевается надо мной? — Яйцо Слэйда было найдено оборотнями в глубоких расщелинах под Кровавой горой, в Европе. Очевидно, яйца драконов могут лежать в спячке годами, пока всплеск тепла и энергии не запустит процесс вылупления. Его пробудило извержение вулкана — он родился в своей драконьей форме и обратился в человека, когда ему было два года. Драконы — полная противоположность нам: мы рождаемся в человеческом обличье и обращаемся, когда становимся старше.

— Кто его нашел? — мой голос по-прежнему звучал слабо и отдавался эхом.

Велика была вероятность, что я просто отключусь, узнав, что спала под одной крышей с драконом. Драконом, которого я отвергла и который, скорее всего, меня ненавидел. Или, как минимум, был недоволен моим присутствием в их жизни.

— Вообще-то, отец Хантера. Он такой богатый старый ублюдок, который получает огромное удовольствие, контролируя мир оборотней с помощью своей силы и денег. Сейчас он в Англии, меняет там законы. Хантер никогда не отзывался о нем тепло, говорил, что единственным достойным поступком с его стороны было позволить Слэйду и Хантеру расти вместе. Они братья во всех смыслах этого слова, кроме кровного.

Я говорила Келлану, что не хочу получать информацию, если она исходит не напрямую от источника, но это было в основном для того, чтобы защитить себя от слишком близкого знакомства с этими альфами.

Теперь же короткий рассказ Коры основательно разрушил эту стену. Все, о чем я могла думать, — это как бы увидеть Хантера и Слэйда вместе. Понаблюдать за их братскими узами своими глазами.

Обед оказался спасительным отвлечением, когда Кора заехала на парковку. Она припарковалась у самого входа, и к тому времени, как мы сели за столик в оформленной под старый склад пивоварне, я уже перестала паниковать из-за ее откровений.

Я искренне верила, что драконы — это миф, и теперь задумалась о единорогах, йети и гремлинах. Хотя ладно, с Альфой Сиссили я уже познакомилась, так что существование гремлинов было практически подтверждено.

Когда официантка принимала наш заказ, Кора выбрала лосося с рисом, а я заказала стейк рибай слабой прожарки с картофельным пюре на гарнир. Картошка — лучшее из овощей, у нее нет наглости быть зеленой. К тому же она восхитительна в жареном виде, и из нее можно делать водку. Настоящий король овощного мира, и у меня был заготовлен целый диспут для любого, кто с этим не согласится.

— И еще бутылку вина, — добавила в конце Кора, назвав марку и год, которые на моей последней работе в баре стоили не меньше пятисот долларов за бутылку.

Келлан одолжил мне на этот обед сто долларов, которые я приняла лишь потому, что планировала вернуть их, как только начну работать. Но моих заемных денег и близко не хватило бы, чтобы покрыть стоимость вина.

Когда мы остались одни, Кора, должно быть, заметила панику на моем лице.

— Я угощаю, — быстро сказала она, протягивая ко мне руку. — Я так давно не обедала с подругой. Сьерра расстроилась, что не смогла прийти, но у них сейчас полным ходом идет подготовка к новому хоккейному сезону. Первая игра состоится в вечер открытия Саммита, в присутствии всех важных альф.

Я ненавидела благотворительность так же сильно, как и жалость, но в духе дружбы попыталась найти компромисс, с которым смогла бы смириться.

— Спасибо, звучит как отличное вино. В следующий раз, когда встретимся, вино точно с меня, хотя, наверное, бутылка будет не такой шикарной.

Кора оценивающе посмотрела на меня, склонив голову и прищурившись.

— Твоя стая не дала тебе доступ к своим счетам?

Разговоры о финансах со стаей Ривз вообще не поднимались, что меня вполне устраивало, потому что я не планировала пользоваться их деньгами.

— Я не могу образовать с ними связь, — сказала я, подавляя нахлынувшую усталость. Сегодняшний день был эмоционально выматывающим, и часть меня жалела, что я просто не отменила обед. — В таких обстоятельствах брать их деньги кажется неправильным. И так уже плохо, что я живу в их доме и ем их еду. Не говоря уже о том, что они меня повсюду возят. Что-то большее — и я бы чувствовала себя эгоистичной сволочью.

На лице Коры отразилось сочувствие, и когда она похлопала меня по руке, я едва сдержала желание поежиться от того, насколько мне было не по себе.

— Весь этот обед за мой счет, — сказала она. — Мне так жаль. Я даже не подумала, когда приглашала тебя, что у тебя еще не было возможности устроиться на работу.

Дружба была для меня новым понятием, и хотя некоторые ее проявления заставляли меня чувствовать себя неловко, я также понимала, что с Корой мне очень повезло.

— Ни в коем случае. Я могу заплатить за свой обед, и я очень рада встрече. Мне нужен был небольшой перерыв от всего этого тестостерона. В доме стаи Ривз не все так гладко.

Кора обожала сплетни, и я была рада сменить тему на то, что произошло утром с Келланом и Финли, и на мою последующую реакцию. У меня не было намерения рассказывать о сцене в душе, но по какой-то необъяснимой причине это вырвалось само собой.

Щеки залил румянец, и я прикрыла лицо рукой, чтобы это скрыть. Смех Коры заставил меня взглянуть на нее сквозь пальцы, и я обнаружила, что неловко хихикаю вместе с ней.

— Мне так стыдно. Прости. Я сболтнула лишнего.

Ее смех затих, а рот приоткрылся.

— О богиня, нет. Это как раз те самые пикантные сплетни, которыми делятся с подружками. Не то чтобы кто-то из нас ожидал, что у Хантера Ривза в штанах будет что-то менее чем выдающееся, но теперь у меня есть доказательство. Что действительно удивляет, так это его нежность и забота о тебе. Ураган Хантер, как ты его метко прозвала, никогда не показывал свою мягкую сторону ни одной женщине. Насколько мне известно.

Решив не трогать это заявление, я сосредоточилась на первой части.

— Слушай, его размер был шокирующим, и, если честно, я не уверена, что он вообще подходит для обычного влагалища.

Это снова рассмешило Кору, и она рассказала мне кучу историй о своей первой ночи с Уорриком и о том, как им чуть не пришлось обращаться к целителям. Поначалу было странно так непринужденно болтать о столь интимных моментах, но в то же время это был один из лучших разговоров, которые у меня когда-либо были с другой женщиной. Мы выплеснули свои чувства, и между нами не было никакого осуждения.

После этого мы перешли к новому дому, над планировкой которого она работала. Кора достала телефон, чтобы показать мне доску с идеями, которую она сохранила, и спросила мое мнение о дизайне. Я в жизни не занималась декором, но мнение есть у каждого, так что я с радостью им поделилась.

Мы болтали и потягивали вино, которое оказалось таким же восхитительным, как и ожидалось, а пивоварня вокруг нас постепенно заполнялась людьми. К тому времени, как принесли нашу еду, почти все столики были заняты стаями и компаниями друзей. Атмосфера была шумной и уютной, и хотя я заметила несколько любопытных взглядов в свою сторону, в основном все занимались своими делами.

— Порции здесь огромные, — сказала я, придвигая к себе стейк. Урчащий желудок напомнил, что я сегодня еще не ела.

— Это одно из моих любимых мест, — Кора сбрызнула лимоном своего лосося, пока я приправляла мясо.

Я застонала, откусив первый кусок нежного стейка, который практически таял во рту. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не уткнуться лицом в тарелку и не есть так, будто я в волчьем обличье.

— Ладно, теперь эта пивоварня и моя любимая.

Кора была слишком занята, уплетая лосося с рисом, чтобы ответить, и мы обе ели в тишине. Моя волчица перевернулась на спину от удовольствия разделить еду с другими оборотнями, все еще полностью сытая после сегодняшнего утра. Обратившись дважды за неделю, что было большой редкостью, я уже чувствовала себя сильнее.

Я не была уверена, что мои чувства и исцеление когда-либо станут такими же сильными, как у других оборотней, но было ясно, что я могу приблизиться к этому, если перестану сдерживать свою волчицу.

Хотя бы на время я позволю ей пожить своей мечтой — бегать со стаями.