Глава

Двадцать шесть

Слушать, как Финли и Келлан из-за меня мутузят друг друга, было одним из худших моментов в моей жизни. Мне хотелось ворваться туда и встать между ними, но, зная, что это сделает только хуже, я пулей метнулась обратно в свою комнату и захлопнула дверь.

Не то чтобы это заглушило все крики, но приглушило их достаточно, чтобы у меня не случилась полномасштабная паническая атака.

Внутри меня метались нервная энергия и боль. Моя волчица скреблась изнутри, и я начала раздеваться, прежде чем успела обдумать это. Обращение прошло легко, словно наклониться и коснуться пальцев ног, и вот я уже на четырех лапах. Я стряхнула с себя энергию превращения и, как делала уже миллион раз, прибегла к тому, что помогало мне пережить одинокие годы и трудные моменты. Я начала бегать по комнате. Круг за кругом.

По крайней мере, комната здесь была достаточно большой, чтобы я не гонялась в буквальном смысле за собственным хвостом.

Я слышала, как люди говорят, что для их собак гоняться за хвостом вредно для психики, и могу подтвердить: для волков это тоже отстой. Это крадет здравомыслие, делая пропасть между зверем и человеком еще ближе. Очень похоже на то, что происходит с одиночками, когда они остаются без уз стаи и контроля альфы.

Мы регрессируем до диких волков, теряя рассудок и рациональность.

Мы теряем свою человеческую сторону.

На третьем круге по комнате я перестала слышать крики, но еще не была готова обращаться обратно. Мне было бы стыдно за свое возвращение к дурным привычкам, но я была слишком занята попытками пережить нервный срыв.

На десятом круге я начала перепрыгивать через кровать — один полный прыжок добавлял бегу новое измерение. Я на горьком опыте научилась никогда не издавать ни звука, и шрамы от того урока до сих пор остались на мне.

С каждым кругом мой панический стресс ослабевал, пока в конце концов волчица не взяла полный контроль. Моя человеческая сторона отошла на задний план, спокойная и защищенная от эмоций, недоступных пониманию моего зверя.

Была простая радость в том, чтобы мчаться так быстро, как только можешь, теряя себя в инстинктах и отпуская человека. Я бы не пережила свое детство без этой отдушины.

На двадцатом круге в мое пространство вплыли нотки карамели и корицы, а за ними — благоухание мокко. В дверь постучали, но я была не в настроении развлекать альф, поэтому проигнорировала стук и продолжила бег.

Я была как та рыбка из мультика, которой нужно было просто плыть. Просто продолжай бежать. Просто продолжай бежать.

Я забыла обо всем, кроме своей задачи — убежать от боли и смятения. Лишь когда пара ботинок с топотом остановилась на моем пути, я заметила, что больше не одна. Я развернулась, чтобы броситься в противоположном направлении, но наткнулась на пару загорелых босых ног, которые определенно принадлежали Золотому Мальчику.

Келлан присел передо мной на корточки, но ему хватило ума не прикасаться ко мне. Выражение его лица оставалось предельно спокойным, а голос был ласковым.

— Красавица, тебе нужно прекратить бежать. Все в порядке. Тебе ничего не угрожает, и ты не в беде.

Он протянул руку, словно предлагая мир, и моя волчица возжелала его прикосновения, поэтому шагнула вперед. Его теплая ладонь крепко прижалась к моей морде, а затем вторая рука, пахнущая мокко, легла на затылок.

Я позволила им обоим успокоить мою волчицу одним лишь прикосновением. Давление, их запахи и чувство, что я не одна… это было именно то, что моя волчица искала в своем бесконечном беге.

Келлан оставался на коленях передо мной, пока Хантер стоял над нами стражем, и я никогда в жизни не чувствовала себя в такой безопасности и умиротворении. Моя волчица ослабила хватку, обращение накрыло меня прежде, чем я успела осознать, что происходит, и вот я уже стою между ними голая.

— Уупс. — Я зарычала на свою волчицу, пока та кичилась своей хитростью. Она не всегда легко уступала мне контроль, но когда это случалось, можно было быть уверенной — у нее на то были коварные причины.

Ни один из альф не отреагировал, и я напомнила себе, что оборотни раздеваются без задней мысли. Глаза Келлана оставались прикованными к моему лицу, а Хантера я не видела, но из моего полусогнутого положения он мог видеть только мою спину и верхнюю часть задницы.

— Что ж, — выдавила я. — Совсем не неловко. Нам определенно стоит делать это почаще.

Улыбка Келлана была чертовски ослепительной, у этого красивого засранца.

— Крошка, это буквально моя эротическая фантазия, ставшая явью. Можем мы просто остаться так навсегда?

Сзади послышалось фырканье. Я обернулась и успела заметить на лице Хантера тень улыбки, прежде чем оно снова стало безразличным.

— Ты в порядке, Эмми? — спросил он, вглядываясь в мое лицо в поисках ответа.

Я догадалась, что с его места виден шрам у меня на спине, но он ничего не спросил.

Сил и эмоций врать не было.

— Я слышала, как они ссорились.

На последнем слове мой голос сорвался.

— Альфы-идиоты, — пробормотал Хантер, наклонился и подхватил меня на руки.

От шока я смогла лишь взвизгнуть, а когда мой мозг наконец заработал, Хантер уже стоял в ванной и включал душ. Он держал меня одной рукой под ягодицами, будто я ничего не весила. Убедившись, что температура воды подходящая, он шагнул под струи, полностью одетый в своем идеально отглаженном костюме.

— Хантер, — выдохнула я, — какого черта ты творишь?

Его суровое лицо говорило, что с ним лучше не спорить.

— У тебя ледяная кожа, маленькая омега. Тебе нужно тепло и энергия твоих истинных, чтобы успокоить своего зверя. Я знаю, твой разум не хочет стаи, но поверь, твое тело говорит об обратном. Сейчас тебе это необходимо.

— А что будет, когда вас не окажется рядом? — рявкнула я в ответ хриплым рыком. — Как мне справляться самой, когда вы приучите меня к поддержке?

Из дверного проема ответил Келлан:

— Легко. Ты больше никогда не будешь одна. Я пойду за тобой на край света и в следующую жизнь, Эмми. Без тебя в этой жизни нет смысла.

Глубоко внутри меня разрасталась паника, но когда Хантер провел рукой по моим плечам, она волшебным образом улеглась. Его прикосновения были уверенными, массирующими, и когда он провел рукой вниз по моей руке, до меня наконец дошло, что он моет меня моей же мочалкой. Очищает мою кожу и одновременно усмиряет панику.

В его действиях не было ничего откровенно сексуального, и я никогда не чувствовала свою волчицу такой спокойной, как после пробежки и этого внимания от того, чей запах ей идеально подходил. И дело было не только в ней. Даже когда Хантер коснулся моего глубокого шрама, задержавшись на рубцовой ткани, это было успокаивающе.

Заявление Келлана о том, что он пойдет за мной на край света, теперь не казалось таким уж пугающим. Наоборот, в самых темных и глубоких уголках моего сознания затеплился огонек надежды.

До встречи с этими альфами я знала свой жизненный путь. У меня был план, границы и, да, чертовски пустое существование.

Но оно было безопасным.

Безопасным и одиноким.

Теперь же они заставили меня задуматься: а не стоит ли рискнуть и быть с этими альфами, пусть даже недолго, пока жажда власти не поглотит их? Я могла бы прожить множество жизней за несколько идеальных мгновений, когда они обо мне заботятся.

Из блаженных грез меня вырвало прикосновение мочалки к затвердевшему соску. Я сглотнула стон. Теперь я могла думать лишь о том, как была возбуждена со вчерашнего дня, когда Хантер довел меня до грани оргазма и оставил неудовлетворенной. Прошлой ночью я почти не спала, извиваясь от желания прикоснуться к себе.

Его приказ сработал, хотя и не должен был на меня подействовать.

Вот же ублюдок.

Сегодня прикосновения Хантера были более сдержанными, почти медицинскими. Он мыл меня с предельной точностью, так и не задев нужных точек. Когда он, казалось, остался доволен тем, насколько я стала чистой и спокойной, он открыл дверцу душевой кабины. Келлан уже ждал меня с полотенцем в руках. Он обернул его вокруг моего тела, затем вынес меня из кабины и поставил на коврик, чтобы мои ноги не коснулись холодной плитки.

— Что происходит? — пробормотала я, не уверенная, не попала ли я в другую реальность. — Это же прямо королевский уход, но мне никогда не требовалась помощь, чтобы помыться и вытереться.

Келлан начал осторожно вытирать меня с тем же тщательным вниманием к деталям, что и Хантер.

— Дело не в том, что ты не можешь сделать это сама, — сказал он своим низким, рокочущим голосом. — А в том, что тебе не обязательно делать все в одиночку. Ты, может, и не осознаешь, но мы почувствовали твой панический бег. Мы слышали, как колотится твое сердце, а твой запах… этот сладкий шоколад стал едким от страха и печали. Что же мы за истинные, если не успокоим и не позаботимся о тебе в такие моменты?

Я ошеломленно молчала, уставившись на его слишком великолепное лицо.

— У тебя чертовски хорошо это получается, — наконец прошептала я, утопая в чувствах, словно в глубокой воде.

В его улыбке проскользнула нотка меланхолии.

— Обещаю, я совсем не практиковался. Но с тобой все происходит инстинктивно.

Богиня, просто убей меня сейчас же и похорони труп где-нибудь с красивым видом.

Да и как можно было бороться с такой искренней преданностью?

Звук мокрой одежды, шлепнувшейся на плитку, отвлек меня. Я обернулась и увидела, как Хантер, стянув с себя костюм, выходит из душа. Абсолютно, черт возьми, голый. Я напомнила себе, что нужно быть такой же уважительной, как и они, и смотреть ему в лицо, но… да, этому никогда не суждено было сбыться.

Когда-нибудь я стану более сильной волчицей, но пока что я была сплошной извращенкой.

По крайней мере, я начала с его лица и с наслаждением наблюдала, как оживают влажные кончики его темных кудрей. Капельки воды бисером рассыпались по его длинным, угольно-черным ресницам, а штормовая глубина глаз казалась темнее, чем когда-либо. Вода продолжала любовно ласкать жесткие, красивые черты его лица, и я проследила за ее стекающими струйками вниз, по широким мускулистым плечам, рельефной груди и… раз, два, три… на восьмом кубике пресса я сбилась со счета.

Я впервые получила возможность увидеть его татуировки во всем их невероятном великолепии. И хотя я не могла разглядеть, что было на спине, рисунок явно огибал оба плеча и переходил в черные геометрические узоры на руках.

Основная часть узора заканчивалась на предплечьях, а на кистях не было ничего, кроме той самой метки принадлежности. Она бы и завладела моим вниманием, но я отвлеклась, наконец добравшись взглядом до твердой плоти, гордо выступающей между его мощных мускулистых бедер.

Твою ж мать.

Я моргнула, гадая, не двоится ли у меня в глазах… его размер. Потому что я не была уверена, что такой отросток вообще предназначен для того, чтобы поместиться во влагалище.

По крайней мере, в мое.

Нет.

Ладно, может быть.

Хантер был огромен во всем, и его член не подвел команду. Пусть я и не видела в своей жизни тонну членов, но не сомневалась, что у Хантера он был необычайно идеален. Толстый и прямой, с красивой набухшей головкой, немного темнее его кожи. И чем дольше я смотрела, тем тверже он становился, а из него уже сочилась предэякуляционная смазка…

Смех Келлана вырвал меня из этого транса, и я резко вскинула голову. Мое лицо теперь было таким же красным, как головка Хантера…

Прекрати. Ебаный ад, Эмми.

Альфы заработали очки в моих глазах, когда ни один из них не упомянул об этом инциденте, хотя оба выглядели довольно самодовольными, когда оставили меня одну одеваться. Вечером у меня была смена в ночном клубе, но сначала я собиралась пообедать с Корой. Она позвонила вчера вечером, чтобы пригласить меня, и, помня об этом, я надела свои лучшие джинсы и белую рубашку.

В ванной я расчесала волосы и лишь слегка подкрасила ресницы. После случая в душе мои щеки оставались достаточно розовыми и без всяких искусственных румян.

Не то чтобы они у меня были. Моя нынешняя коллекция косметики состояла из пяти предметов, но я планировала прикупить еще кое-что после первой зарплаты. Келлан уже сказал, что купит все, что я захочу или что мне понадобится, но было как-то неправильно брать его деньги или зависеть от них финансово, пока я не могла полностью посвятить себя стае.

Не говоря уже о том, что я всегда сама за себя платила и не собиралась от этого отказываться.

И неважно, сколько раз обнаженный Хантер соблазнительно проносился в моих мыслях.