Глава

Двадцать

КЕЛЛАН

Мой волк заскулил у меня в голове, пока я занимался самобичеванием. Я пытался не торопить события с Эмми, которая была пуглива, как кролик, почуявший запах моего зверя, но хватило всего одного мгновения, чтобы, услышав ее тяжелое дыхание и тихие стоны — не говоря уже о сладком, влажном запахе ее возбуждения, — я потерял всякую способность мыслить здраво.

Я уже занес руку над дверью ее ванной, готовый ворваться и заявить права на свою омегу. Мне стоило неимоверных усилий сдержаться, а потом она вышла, сияя после горячей воды, и лишь тонкое полотенце отделяло ее обнаженное тело от меня.

Нахуй полотенце. Нахуй их всех. Кто, блядь, их вообще придумал?

Это мой язык должен слизывать каждую каплю влаги с ее сливочной кожи, следуя по дорожке веснушек, усыпавших ее тело… и я был чертовски без ума от нее.

Мне было плевать, чего это будет стоить, но я собирался завоевать сердце своей омеги, потому что мысль о том, что она снова сбежит, ломала меня. Да, Хантер предупреждал, что она на девяносто процентов склонна к бегству, и я сказал ему, что если она побежит, я последую за ней.

Я последую. Куда бы она ни отправилась, нигде в мире не нашлось бы места, где можно было бы от меня спрятаться. Я бы превратился в полного психопата-сталкера, точь-в-точь как Папочка-Альфа, но, черт возьми, я делил душу с хищником, и хотя мы наслаждались светлой стороной жизни, в глубине души мы все были звери.

После хреновой ночи я проснулся и обнаружил, что Эмми уже уехала с Хантером в «Голден Фин» — наш ресторан, который открывался на обед и ужин.

Я и так планировал заехать к ней, поскольку у нас выдался незапланированный выходной от тренировок. Обычно в такие дни я отправлялся в офис, чтобы ознакомиться с текущим графиком поставок продукции и маршрутами отправки. Мы с Фином не собирались вечно играть в хоккей, и у нас обоих были подготовлены должности в «Ривз Индастриз», когда мы будем готовы. Учитывая это, я поставил себе задачу быть в курсе всех внутренних процессов.

Фин, напротив, совершенно не парился и ничего не знал о компании. Не то чтобы это имело значение. У нас было больше денег, чем мы могли бы потратить за всю жизнь, и если бы никто из нас больше не захотел работать, мы могли бы себе это позволить. Но лично мне нужно было чем-то себя занимать.

Это помогало держать тьму на расстоянии.

Эмми называла меня солнечным волком, и по большей части она была права. Я не зацикливался на тяжелых эмоциях или темных сторонах жизни, но во мне всегда будет жить часть, жаждущая погони. Борьбы и бегства зверя. Если бы я вчера вечером дал своему волку полную свободу, Эмми этим утром не была бы свободна от уз — она была бы прикована к моей чертовой кровати и оставалась бы там до тех пор, пока не стала бы желать меня с той же силой, с какой я желал ее.

Я лишь однажды терял контроль над монстром внутри, и разрушения, которые я тогда учинил, я не хотел бы испытать снова. Теперь я играл роль «золотого мальчика», и, к счастью, мне нравилось исполнять ее даже больше.

— Придурок! — Тяжелая ладонь ударила в мою дверь, и Финли, не дожидаясь ответа, открыл ее. Просунув голову внутрь, он застал меня развалившимся на кровати в мрачных раздумьях. — Хочешь на лед, просто покататься? — Он прислонился к косяку с непроницаемым выражением лица.

Внешне ничто не выдавало, насколько в стельку он был пьян прошлой ночью, но в его глазах залегли тени, и по этой причине я кивнул.

— Ага, братан. Но я тебя там, блядь, уничтожу за то, что помешал мне и Крошке. Дай пять минут, соберу экипировку.

Он провел рукой по лицу, и, клянусь, он стер улыбку.

— Прости за это, Кел. Мой косяк. Мне нужно лучше держать себя в руках, а для этого — держаться подальше от омеги. И для начала, блядь, не добавляй меня обратно в тот групповой чат.

— Конечно, брат, — солгал я ему прямо в лицо.

Я уже добавил всех, включая Слэйда, обратно в чат этим утром. Мое сообщение с добрым утром, однако, осталось без ответа, и я задумался, не забыла ли Эмми взять телефон на работу. Зная Хантера, он наверняка привязал его к ее руке, чтобы она не забыла.

Финли подождал, пока я схвачу свою сумку, затем мы спустились вниз, чтобы обуться и стащить несколько маффинов для завтрака, которые Джеральд оставил в холодильнике. Это были кексы из яиц, бекона и протеинового порошка — отличный заряд энергии для начала дня.

Финли повел свой TRX к катку. Дороги были загружены больше обычного, так как все начали готовиться к Саммиту. В течение следующей недели мы ожидали прибытия тысяч оборотней, большинство из которых останавливались у друзей и родственников или в немногочисленных апартаментах Голден-Кло для краткосрочной аренды.

Наш город на семь дней должен был взорваться от наплыва оборотней, прибывших на торговые переговоры, обмен, мирные соглашения и совещания по безопасности.

— Они прислали обновленное расписание Саммита? — спросил я Фина.

В ответ он лишь пожал плечами. Его волновали хоккей, машины, Кензо и мы.

Скорее всего, именно в таком порядке.

Ты мой любимчик. Эти слова из уст Крошки никогда не надоедят.

Я никогда раньше не был ничьим любимчиком. Даже в собственной семье, где я был младшим ребенком, избалованным донельзя, но при этом считался надоедливым засранцем.

Даже в нашей стае я был надоедливым щенком.

Эмми дала мне почувствовать, что я не полный неудачник, и за это я бы лег на раскаленные угли и позволил ей пройти по мне, как по мосту. Если бы такая весьма специфическая ситуация когда-нибудь возникла…

— Ты вчера что-нибудь о ней узнал? — внезапно спросил Финли усталым голосом. — Откуда она? Как одинокая омега могла просто так разъезжать по Штатам и ни разу не попасться? Ей же восемнадцать, да?

— Двадцать пять, — рассеянно ответил я, думая о том, как мало мы на самом деле знали. — Она солгала на суде в надежде, что к ней отнесутся снисходительнее.

— Значит, она еще и лгунья. Чертовски предсказуемо, — пробормотал он себе под нос, но я услышал.

Бросив на него насмешливый взгляд, я покачал головой.

— Да ладно тебе. Ее судили, на кону стояла ее жизнь. Я бы соврал обо всем, что касается меня, даже о том, что они и так прекрасно видели, если бы думал, что это спасет мне жизнь. Не думаю, что можно судить ее за одну эту ложь.

— А как насчет того, что она не хочет иметь с нами ничего общего и отвергла очень щедрые предложения стаи, не дав никому из нас ни единого шанса? За это я могу ее судить?

Я понимал, почему он расстроен. Было чертовски больно, когда она отталкивала нас или когда в ее глазах появлялся тот дикий, исступленный взгляд, выдававший ее мечту о побеге.

Но на то была причина.

— Она бежит не только от нас, — тихо сказал я, потирая ладонью грудь в том месте, где возникала боль всякий раз, когда я о ней думал. — Это травма, и у нее ее хоть отбавляй. Ее гиперопека над собой происходит от того, что ей никогда не на кого было положиться, и, я так полагаю, те немногие разы в жизни, когда она все же доверялась, все летело к чертям, причем с треском. Так что… нет, я пока не знаю ее историю, но я вижу суть Эмми, а суть ее чиста. Не списывай ее со счетов.

Он молчал, пока наконец не вырвался долгий вздох.

— Травму я понимаю.

Я чувствовал, как он обдумывает мою мягкую просьбу до конца поездки.

На катке было тихо, когда мы вошли через вход для игроков. Я не мешал Финли размышлять, пока мы переодевались в тренировочную форму. Перед выходом на лед я проверил телефон, но в групповом чате по-прежнему было тихо. По крайней мере, Эмми ответила на мое отдельное сообщение с утренними извинениями.

Иначе я бы уже ехал в ресторан, чтобы умолять ее на коленях, пока она меня не простит.

Засунув телефон в шкафчик, я последовал за своим братом по стае на свежезалитый лед. Запах в воздухе напомнил мне о доме, о детстве в Торни-Гарденс и о долгих зимних месяцах на озере рядом с нашим домом.

Моя семья совсем не походила на семью Фина, но у нас был схожий способ убегать от жизненных невзгод. Это, а также то, что мы были самыми молодыми альфами в стае, означало, что мы сблизились чуть больше остальных.

Хантер был нашим лидером, а Слэйд уничтожил бы любого ублюдка, который тронул бы нашу стаю, но ни один из них не отличался особой теплотой. Эти два доминантных засранца понимали друг друга на совершенно ином уровне, куда нам с Фином вход был заказан.

— Наперегонки? — спросил я, когда мы сделали несколько разминочных кругов.

Фин покачал головой.

— Клянусь, с каждым днем твоя мания нестись по жизни сломя голову становится все хуже. Ты просто безрассуден во время наших воскресных… — на полуслове он рванул вперед, и я, выругавшись, полетел за ним. Мой смех эхом разнесся по катку.

Несколько кругов мы шли вровень, но я всегда был немного легче и проворнее на льду. Однако к концу гонки мы оба выдохлись.

— Такое чувство, будто тренер здесь, — выдохнул я, всасывая воду так, словно от нее зависела моя жизнь.

— Именно так, — раздался грубый голос над нами, распростертыми на льду.

Я резко вскинул голову и увидел тренера, сидящего на скамейке запасных и смотрящего на нас сверху вниз. Он скрестил руки на широкой груди, но выражение его лица было мягким. Ну, для него, во всяком случае.

— Что вы двое делаете здесь в свой выходной? Не думайте, что завтра я буду с вами помягче.

— И не мечтали, — простонал Фин и снова поднялся на коньки. — Просто изгоняем своих демонов.

Взгляд тренера затуманился, и я вспомнил о его потере. Один из его квинтета пал в последней настоящей битве городов стай. Группа одиночек объединилась, чтобы попытаться свергнуть советы оборотней, и с помощью амбициозной ведьмы им это почти удалось.

Пятнадцати лет было недостаточно, чтобы развеять тьму во взгляде тренера — никакие годы не смогли бы этого сделать.

— Это точно как очищение, — его голос дрогнул, прежде чем он откашлялся. — Я думал, что сойду с ума, когда стану слишком стар, чтобы играть, но я нашел свое место в нашей команде. «Кельтские Волки» спасли меня, и я позабочусь о том, чтобы вы, засранцы, стали лучшей командой, когда-либо украшавшей эти города.

— Мы ценим все, что вы делаете, тренер, — сказал я ему, едва сдерживая желание обнять его. Тренер оторвал бы мне башку, хотя этому ворчливому ублюдку объятия были нужны больше, чем кому-либо из моих знакомых. Кроме, может быть, Слэйда.

Он отмахнулся от меня.

— Проваливайте отсюда. Увидимся завтра рано утром. — Последовавшая за этим улыбка была поистине зловещей, и, клянусь, мои яйца от нее съежились.

Он собирался уничтожить нас на тренировке.

Тем временем Финли выглядел так, будто все его мечты только что сбылись. У моего брата были проблемы, и тот факт, что он наслаждался нашими взбучками на тренировках, говорил мне, что терапия ему бы не помешала.

Да кого я обманываю… Мне это тоже нравилось.

Все, что угодно, лишь бы держать тьму на расстоянии.