Глава

Одиннадцать

ХАНТЕР

Я никогда не был оборотнем, который любил сладкое.

В детстве мои братья уплетали десерты нашего шеф-повара, в то время как я почти всегда довольствовался основным блюдом. Но с той секунды, как я учуял свою пару на другом конце зала совета, меня охватила такая тяга к шоколаду и меду, что я просто сходил с ума.

Оказаться с ней в одном лифте, окруженным ее сладостью, было достаточно, чтобы поставить оборотня на колени. Не то чтобы я когда-либо преклонял колени перед кем-то другим, но, черт… чтобы попробовать Эммелин на вкус, я, возможно, сделал бы исключение.

Я проводил ее до первого этажа своего здания, чувствуя вибрирующее удовлетворение от того, что она согласилась жить с нами. А следом — досаду, что мне пришлось отпустить ее обратно к подруге. Я хотел заявить на нее права. Притащить ее сюда, сорвать с нее одежду и раствориться в своей паре.

Скрепить нашу связь, предначертанную запахом, своим укусом.

Это была первобытная потребность, ведомая моим зверем.

Я усмирил свою ярость, когда она вышла за дверь, оставив после себя свой соблазнительный аромат. Ее отказ в тот первый день едва не заставил меня потерять контроль над зверем. Я не терял контроль с тех пор, как был гребаным щенком, но она умела действовать мне на нервы. Осознание того, что завтра она будет в моем доме, под моей властью, впервые успокоило меня с того момента, как наши запахи совпали.

Когда я вернулся в свой кабинет, энергия Слэйда уже просачивалась в коридор, и я не удивился, обнаружив его стоящим у панорамных окон и смотрящим на город внизу.

— Почему она была здесь? — прорычал он, и его раздражение свободно выплеснулось в этих четырех резких словах. — Я же сказал тебе не приводить ее ко мне.

Самый угрюмый оборотень в нашей стае никогда не ходил вокруг да около, если вообще утруждал себя разговором.

— Она наша пара по запаху, — напомнил я ему, усаживаясь в кресло. С кем-либо другим мне пришлось бы стоять, но мы давно прошли этап игр в доминирование. Даже несмотря на то, что этот угрюмый засранец был единственным оборотнем, на которого мне когда-либо приходилось смотреть снизу вверх. — С завтрашнего дня она будет жить в нашем доме, так что тебе придется привыкнуть к ее присутствию.

Его зверь издал гортанный рык из глубины груди, и я напомнил себе, что то, что он уступил мне мантию полноправного альфы в нашем квинтете, еще не означало, что я был самым сильным. У Слэйда не было ни времени, ни терпения на политику, поэтому роль представителя в городском совете досталась мне, но он бы уничтожил меня, если бы дело дошло до драки. Отсюда и отсутствие необходимости в играх.

Мне придется довольствоваться званием второго по силе оборотня в Америке, потому что мне его никогда не одолеть.

— Только не убей ее, — сказал я со вздохом. Управлять альфами — это, черт возьми, работа на полную ставку, а у меня и так было полно других дел.

Слэйд ничего не пообещал и удалился, оставив за собой облако доминирующей энергии. Его кабинет был по соседству, где он заправлял нашими технологиями и записями с камер наблюдения. Мой брат обладал навыками взлома, превосходящими все, с чем я когда-либо сталкивался. Ему не было равных ни в мире оборотней, ни ведьм, ни людей. Если что-то хранилось в сети, Слэйд мог это найти. Если поблизости была камера или электронное устройство, ты был у него на крючке.

Я бы удивился, если бы он уже не следил за Эммелин, несмотря на все его пренебрежение к ней. Знание — сила, а он был силен не только благодаря своему доминированию. Мне придется присматривать за ним, пока она живет с нами, на случай, если он решит, что наша маленькая омега доставляет больше хлопот, чем того стоит.

Зазвонил телефон, и я, даже не взглянув на него, понял, что это Келлан.

— Брат, — рявкнул я, — хватит мне, блядь, названивать. Это уже пятый раз за утро.

— И тебе доброе утро, мудак, — усмехнулся он в трубку. Его добродушие одновременно подкупало и раздражало. — Просто звоню узнать, есть ли новости о нашей восхитительной паре. Я уже, блядь, руку себе стер, думая о ней.

Проклятая богиня, я не просил об этом дерьме.

— Она согласилась завтра переехать в дом стаи… — он издал радостный вопль, который я проигнорировал, — …но ты не должен на нее набрасываться. Привыкай к своей гребаной руке, Кел. Если ты ее напугаешь, она сбежит куда глаза глядят.

Наша пара была восхитительна, тут не поспоришь. И не только из-за ее сладкого запаха. Огонь в ее ледяных глазах, когда она ранее испепелила меня взглядом, возбудил меня до состояния бейсбольной биты, и я забеспокоился, что мой член вот-вот прорвет штаны.

Она была высокой и фигуристой, с бескрайними просторами золотистой кожи, видневшейся из-под джинсовых шорт и укороченной рубашки. И эти чертовы веснушки. Еще один сон о веснушках, и я сойду с ума.

— Она пуглива, — со вздохом согласился Келлан. — Но когда она будет жить с нами, то увидит, что мы для нее не угроза. Судя по тому немногому, что она рассказала Уоррику, ей кажется, будто связь со стаей убьет ее, как и ее мать. Мы не можем ее напугать.

— Тогда лучше держи от нее подальше Слэйда, — пророкотал я, качая головой, когда виски пронзила острая боль от напряжения, — и сомневаюсь, что с Финли будет сильно лучше. После всего, что случилось с его семьей, отторжение — его ахиллесова пята. Этот упрямый ублюдок скорее отрежет себе яйца, чем пойдет ей на уступки.

Келлан на мгновение замолчал, обдумывая слова о нашем другом брате и его товарище по команде.

— Я поговорю с ним сегодня днем на тренировке, — в его голосе все еще звучала надежда. Бедняга. Хотя временами я и завидовал его неиспорченному взгляду на жизнь. — Я уговорю его хотя бы согласиться игнорировать ее и не усложнять ей жизнь, пока она будет узнавать нас поближе.

— Давай, попробуй его умаслить до ее приезда. А я сделаю все возможное, чтобы Слэйд случайно ее не прикончил. — Слэйдом никто не управлял, но его можно было убедить. Иногда.

Может, у Келлана и получится уговорить Финли игнорировать ее, или же я мог бы использовать доминирование и продавить этот вопрос. Но это должно было быть крайней мерой — наша стая альф работала только потому, что я не злоупотреблял своей властью.

Принуждать их из-за Эммелин означало бы лишь усилить враждебность между ними и ею.

Келлан быстро вернул себе свой жизнерадостный тон.

— Я знаю, что ты уже не один час выслеживаешь ее по ночам, со своей манией контроля и одержимостью. Но завтра… завтра ее забираю я.

Мания контроля и одержимость — это точно про меня. Эммелин меня околдовала, и я бы злился из-за этого, если бы не был так занят мыслями о ней.

— Ты ведешь себя как щенок-переросток, Келлан. Так и представляю, как ты прыгаешь вокруг, виляя хвостом.

Его смешок донесся из трубки.

— Ты наполовину прав. Кое-какие части моего тела определенно виляют. Я просто, блядь, так рад, что мы наконец-то ее нашли. Я годами мечтал о совпадении по запаху, а она такая красивая, дерзкая и умная. И эти веснушки, брааат. Я просто хочу проложить по ним дорожку из поцелуев.

Чертовы веснушки.

— Тебе нужно взять себя в руки. Не пускай на нее слюни, когда будешь забирать ее завтра из дома стаи Аннандейл. У меня нет времени гоняться за ней, когда она снова попытается сбежать из города.

— Никаких слюней, — пообещал он. — Я буду хорошим мальчиком.

Этот мудак и его фетиш на похвалу. Я повесил трубку, прежде чем он успел сказать что-то еще, и повернулся к куче работы, которой должен был заняться. Но, черт возьми, я мог думать только об Эммелин и об этом треске напряжения, который возникал всякий раз, когда она была со мной в одной комнате.

Мою новую тягу к шоколаду не могло удовлетворить ничто, кроме вкуса этой скрытной, язвительной, рыжеволосой волчицы.

Поднявшись на ноги, я подошел к закрытой двери кабинета Слэйда и постучал. Только дурак вошел бы в его владения без разрешения — многие из нас усвоили это на собственном горьком, чрезвычайно болезненном опыте.

— Войди, — отозвался его высокомерный осел.

Открыв дверь, я увидел его, развалившегося в кресле. Он не сводил с меня глаз, отслеживая каждое мое движение. Когда я впервые это заметил, то приготовился к нападению, но это была просто его манера. Мы все были добычей для его внутреннего зверя.

— Ты нашел еще какую-нибудь информацию о ее прошлом? Кто ее родители? Откуда она, черт возьми, взялась? На данный момент мы знаем только, что ей двадцать пять, и то лишь потому, что Уоррик нам сообщил.

Слэйд едва заметно улыбнулся.

— Ты знаешь это только потому, что пригрозил сжечь его дом дотла вместе со всей стаей, если он не раскроет всю необходимую информацию.

Я пожал плечами. Это была даже не самая худшая из моих угроз в адрес того самодовольного альфы. Он держал у себя мою пару; ему еще повезло, что он остался жив.

— Что еще ты нарыл?

Слэйд скрестил руки на груди, затягивая молчание до тех пор, пока оно не стало почти неловким. Но я уже привык к его вздорному характеру, и мой волк почти не отреагировал.

— С чего ты взял, что я вообще что-то искал об этом ничем не примечательном оборотне?

Альфы, мать их, не закатывают глаза, но я был близок к этому.

— Потому что ты никогда бы не пустил постороннего в дом нашей стаи без тщательной проверки.

И потому что тебе она так же любопытна, как и всем нам.

Он бы никогда в этом не признался, но мы оба знали правду.

Как всегда, я ценил, что Слэйд не тратил время на ложь или приукрашивание действительности, даже когда использовал этот свой дар, чтобы разнести тебя в пух и прах меньше чем за десять слов.

— Она — призрак. Никаких документов. Никаких социальных сетей. Нет никаких признаков ее существования, кроме того факта, что она, вполне реальный человек, стоит здесь, в Голден-Кло.

— Как такое возможно?

— Не знаю, — медленно проворчал он, — но я собираюсь это выяснить.

Отлично, теперь он станет еще большей занозой в заднице, пока не докопается до сути нашей таинственной пары.

Оставив его разбираться, я вернулся в свой кабинет и с головой ушел в работу, прервавшись лишь для того, чтобы позвонить управляющим «Луксурии», нашего элитного ночного клуба, и «Голден Фин», нашего ресторана морепродуктов. К концу звонков я составил для Эммелин график со смешанными дневными и ночными сменами. Все дни, кроме воскресенья, которое было отведено для семейного времяпрепровождения.

Эммелин Андерс предстояло узнать, что значит жить под моей крышей. Поначалу я буду действовать незаметно, но за ней уже велось наблюдение всякий раз, когда она покидала свое временное жилье, и каждую ночь я был там.

Наблюдал за своей добычей.

Как только она вернется домой, к нам, она будет именно там, где я хочу.