Глава

Семь

Проснувшись на следующее утро, я на удивление чувствовала себя отдохнувшей и спокойной. Я спустилась в гостиную и застала Кору и Уоррика за разбором приличного количества новой одежды для меня. Все моего размера и в том стиле, который я бы выбрала сама.

Даже за то короткое время, что я их знала, стало совершенно ясно: если стая Аннандейл за что-то бралась, то делала это быстро и очень умело.

Глядя на многочисленные пакеты, я покачала головой.

— Это слишком много, я не смогу расплатиться с вами еще пару месяцев. Даже если начну искать работу сегодня же.

А это определенно входило в мои планы. Последние лет восемь я работала практически каждый день, и мысль о безделье казалась странной и ленивой.

— Тебе не нужно нам ничего возвращать, — фыркнула Кора, решительно тряхнув головой. Сегодня на ней было легкое бирюзовое платье, в котором она походила на неземную фею. Я же все еще была в одолженной пижаме, из которой едва все не вываливалось… так что да, почти одно и то же. — Во-первых, это всего лишь дюжина вещей. Во-вторых, у совета есть пособие для новичков, чтобы помочь им освоиться в Голден-Кло, и мы пользуемся этим по полной. Все это твое, безвозмездно.

Уоррик поддержал ее кивком. Я понятия не имела, откуда на меня свалилась вся эта удача, но в кои-то веки решила не задавать лишних вопросов.

— Что ж… спасибо, — проговорила я, чувствуя себя неловко, но благодарно.

Когда я наклонилась, чтобы взять пакеты с одеждой, Уоррик прокашлялся.

— Ричард, Сьерра и Маркус уже уехали на работу. Они все работают на «Кельтских Волков», нашу хоккейную команду. Занимаются гостиничным сектором, но к ужину вернутся. У тебя есть какие-нибудь пожелания по еде на сегодня?

Я покачала головой, выпрямляясь с двумя пакетами в каждой руке.

— Нет, я совсем не привередлива. Все, что приготовите, будет отлично, и я даже могу помочь, если нужно.

По правде говоря, повар из меня был не лучший, но я могла состряпать потрясающее печенье с шоколадной крошкой.

Кора хихикнула, прислонившись к своей паре. Уоррик тепло улыбнулся ей, проведя рукой по ее шелковистым волосам.

— Ричард — профессиональный повар, — сообщила мне Кора, — и мы все пользуемся его талантом. Хотя я уверена, он будет только рад твоей компании.

Повар в стае — это было само совершенство. Если не считать, конечно, самой стаи.

— Звучит как план, — я кивнула в сторону лестницы. — Я только отнесу это в свою комнату и соберусь. Еще раз спасибо.

Чувствуя себя ребенком, который крадется по чужому дому, я пошла прочь, но тут же обнаружила, что Кора шагает рядом со мной.

— Если бы тебе не нужно было сегодня искать работу, чем бы ты занялась?

Ее вопрос застал меня врасплох, и я немного задумалась.

— Наверное, дала бы своей волчице побегать. Последние десять лет мне приходилось так сильно ее сдерживать, что было бы здорово пробежаться в безопасности на землях стаи.

Кора хлопнула в ладоши, и ее лицо так и засияло, что я невольно улыбнулась в ответ.

— Значит, так и поступим! Обратимся в лесах стаи. У Уоррика сегодня выходной, а я управляю своим бизнесом из дома, так что мы можем пойти с тобой и показать наши угодья.

Я была в искушении. В очень большом искушении. Моя волчица заскулила и заскреблась внутри, напоминая, что если я скоро ее не выпущу, она сделает это силой. Пусть она и ослабла, но ее дикая душа никуда не делась.

— Мне правда нужно найти работу, — со вздохом произнесла я, заставляя себя быть ответственной.

Кора похлопала меня по руке.

— Мы найдем тебе работу, не волнуйся. Мой истинный знает всех в этом городе. Но важно уделять время и заботе о себе. Когда будешь готова, спускайся, и мы отправимся на пробежку.

Прежде чем я успела снова возразить, она уже порхала вниз по лестнице к Уоррику, оставив меня собираться. Не теряя времени, я быстро приняла душ, почистила зубы и расчесала волосы. Кора оставила мне несколько резинок, так что я разделила густые пряди своих клубнично-русых локонов и заплела их в две голландские косы, свисавшие до середины спины. Я всегда называла свой цвет клубничным блондом, но на самом деле он был довольно розовым, с вплетенными золотистыми оттенками.

По правде говоря, мои волосы были единственным предметом моей гордости, и мне было приятно видеть, что после вчерашнего использования шампуня и кондиционера стаи Аннандейл они уже стали более блестящими и объемными.

Кожа у меня была розовато-смуглой — такой оттенок держался у меня круглый год, а россыпь веснушек на щеках и носу никуда не исчезала. Лишь арктическая синева глаз была единственным напоминанием о матери, в то время как остальные черты, должно быть, достались мне от неизвестного отца, который сбежал, как только мама забеременела. Не то чтобы я его винила, прожив с ней первые четырнадцать лет своей жизни. Будь у меня возможность сбежать от нее, я бы испарилась в мгновение ока.

Теперь я считала себя сиротой. Без семьи. Одинока.

До одури одинока.

Покопавшись в одежде в пакетах, я нашла свободные шорты и подходящую к ним майку. Сегодня было тепло, а одежду мы все равно скоро сбросим, так что я не стала заморачиваться с бельем и обувью.

Я заставила себя двигаться быстрее, потому что и так заставила их ждать слишком долго, и поспешила в гостиную, где уже находился Уоррик, одетый в свободные баскетбольные шорты и больше ничего. Он был в отличной форме: рельефные мышцы покрывали его плечи и спускались к прессу. Неудивительно, что он возглавлял одну из их групп силовиков. От него так и веяло аурой крутого парня, способного свернуть тебе шею одной рукой.

И все же даже он спасовал перед Хантером Ривзом.

— Готова к пробежке? — спросил он, взглянув на меня, когда я вошла в гостиную. — Мой волк сейчас скребется внутри, как чертов щенок. Ничто так не разгоняет кровь, как хорошая стайная пробежка.

Я пожала плечами, хотя была в восторге от возможности поучаствовать.

— Поверю тебе на слово.

Он подкрался ближе, изучая меня так, словно я была особенно загадочным научным экспериментом.

— Ты никогда раньше не бегала со стаей? Даже когда твоя мама была жива?

Мама при жизни не позволяла моему волку выходить наружу, поэтому мне приходилось обращаться в своей комнате и бегать кругами, пока не казалось, что меня вот-вот стошнит и я сойду с ума.

— Нет, — это было все, что я собиралась сказать, незачем было портить нашу пробежку моим жалким прошлым.

— Сегодня все изменится, — произнесла Кора, впорхнув в комнату в почти таком же комплекте из шорт и майки, как у меня. Только ее был розовым. — Давайте двигаться.

Черный Range Rover все еще стоял у дома, и я запрыгнула на заднее сиденье, стараясь не подпрыгивать от предвкушения. Моя волчица не обладала такой же сдержанностью: она выла и царапалась внутри меня.

— Я вызвал нескольких своих силовиков, чтобы они обеспечили нам безопасность, пока мы здесь, — сказал Уоррик, выезжая за ворота. — Не то чтобы я волновался, но ты — несвязанная омега, а я обещал тебе безопасность. Я очень серьезно отношусь к своим словам.

Наклонившись вперед, я хотела похлопать его по руке, но вовремя вспомнила, что для меня безопаснее не прикасаться к другому альфе.

— Спасибо.

Уоррик и Кора переглянулись и улыбнулись мне в ответ.

— Нам в радость, — просто ответил он.

Я устроилась поудобнее. Не прошло и десяти минут, как он припарковался на стоянке у края чего-то, похожего на национальный парк. Деревья были такими огромными, что я едва могла разглядеть верхушки некоторых из них.

Когда Уоррик открыл дверь, в воздухе повис запах земли, листьев и гниющей листвы, а вместе с ним — сладкий аромат, который я не смогла точно определить, но от которого мне захотелось конфет.

На стоянке стояло еще несколько машин.

— Силовики уже патрулируют, — сказал Уоррик, осматривая местность. Он замер, заметив сине-черный Bugatti Veyron модели, которых, я была почти уверена, в мире было всего пятьдесят штук.

Просто стоял здесь, на парковке Голден-Кло.

Я тихонько присвистнула.

— Я смотрю, в этом городе не только ты ценитель дорогих машин.

Я сказала это в шутку, но Уоррик не выглядел развеселившимся.

— Есть тут парочка, — пробормотал он, качая головой и отворачиваясь. — Пойдем, пробежимся и будем надеяться на минимум сюрпризов.

Клянусь, его взгляд еще раз метнулся к Bugatti, прежде чем он приготовился к обращению. Кора подошла к нему, и связанная пара быстро сбросила одежду. Я отвернулась, пока снимала свою.

Надеюсь, со временем мои комплексы по поводу наготы ослабнут, особенно если я задержусь в Голден-Кло. Но сейчас мне хотелось, чтобы мы не стояли вот так, на открытом месте. Беззащитные.

Оставшись обнаженной, я закрыла глаза и передала бразды правления своему зверю. Она вырвалась из меня с легкостью. В последнее время боль была минимальной, остальное делала магия моего тела.

Стая моей матери учила меня, что оборотни изначально были прокляты перворожденными ведьмами, задолго до того, как мы заключили с ними мирный договор. Они заставили нас делить душу с отвратительным созданием. Но их наказание обернулось прекрасным симбиозом человека и зверя, даровав нам силу и долголетие, превосходящие человеческие. Даровав нам стаи, узы и множество удивительных способностей. Есть правда в поговорке, что из дерьма вырастают лучшие цветы.

Встряхнувшись после обращения, я выпрямилась во весь рост и обнаружила, что крупнее волчицы Коры. Ее густая блестящая шерсть цвета красного дерева переливалась, когда она подскочила ко мне, а синева ее глаз осталась прежней. Она потерлась о мою шею, и я изумилась этому ощущению.

К нам присоединился Уоррик, и он был огромен, возвышаясь надо мной. Он был настолько велик, что при необходимости мог бы сойти за небольшую лошадь, и, в отличие от своей пары, он не скакал… он крался.

Это был хищник до мозга костей, несмотря на в целом мягкий характер альфы в его человеческом обличье.

Моей волчице было абсолютно плевать, что альфа-волк — настоящий зверь, она была просто в восторге от того, что оказалась здесь. Мы собирались бежать со стаей, и это было воплощением всех ее мечтаний в один идеальный миг.

Уоррик подошел ко мне ближе, но не стал прижиматься, как Кора, помня, что нужно держать свой мужской запах подальше. — Найти пару, — заскулила моя волчица, и в этом обличье я не могла вспомнить, почему мы держались в стороне от Хантера и его стаи. — Так близко.

К счастью, прежде чем я совершила какую-нибудь глупость, вроде побега к стае Ривз, Уоррик издал низкий лай и повернулся, чтобы углубиться в лес. Кора подтолкнула меня, и с чувством настоящей свободы я отбросила все тревоги и последовала за ними. Во время бега нас окружало множество запахов, и один из них, с нотками тягучей карамельной сладости, снова и снова привлекал мое внимание.

Сначала это меня пугало, ведь всю свою взрослую жизнь я училась избегать оборотней, но как только я свыклась с мыслью, что нахожусь на землях стаи, мне стало спокойно среди своих.

Поначалу Уоррик задал довольно жесткий темп, и я с удовольствием размяла лапы, хоть и не была самым сильным оборотнем. Когда он наконец замедлился и позволил нам просто резвиться и играть, меня почти поглотило счастье. Кора набросилась на меня, и я перекатилась, собирая на свою белую шкуру ветки и камни из подлеска.

Насколько я знала, омеги всегда были белыми волками — единственными оборотнями с чисто-белым мехом. Белый цвет в сочетании с моими глазами всегда напоминал мне об Арктике. Это было символично, потому что я любила зиму, хотя и не хотела бы жить в вечных снегах.

Примерно через час мы сделали передышку у живописного ручья, рядом с местом, где вода стекала по камням. Наши волки напились, а затем мы устроились на берегу: Кора прижалась к моему правому боку, а Уоррик — к другому ее боку.

Это было такое умиротворение, о возможности которого я никогда не подозревала.

Ее тепло рядом со мной и стук их сердец в унисон с сердцем моей волчицы ощущались как семья и дом. Пусть и не совсем правильно, ведь это была не совсем моя семья.

Я закрыла глаза, когда прохладный ветерок прошелся по моей шерсти, и вместе с ним сладкий аромат, за которым я гналась все утро, стал настолько сильным, что я смогла различить отчетливые, отдельные ноты карамели и корицы.

Он проник в самую мою суть и окутал меня, и моя волчица внезапно встрепенулась, вскочив, чтобы броситься за этим манящим запахом.

Уоррик прыгнул передо мной, из его груди вырвалось рычание.

Я была недостаточно опытна, чтобы понять приказ альфы в волчьем обличье, но инстинкт подсказывал, что он не нападает… он предупреждал меня не гнаться за запахом.

Вокруг нас раздалось гораздо более громкое рычание, вибрирующее с угрожающей силой, и Уоррик повернулся мордой к угрозе. Я вздрогнула от властности этого нового оборотня, когда он двинулся к нам; сквозь деревья мелькал его палевый мех.

Его запах становился все сильнее и притягивал мою волчицу так же, как вчера запах Хантера.

Еще один истинный по запаху! Истинный, который сейчас с явным намерением крался ко мне. Его зверь был крупнее зверя Уоррика, когда он вышел из тени; его палевая шкура отливала золотом в солнечном свете. Его глаза были темно-синими, пронзительными и впившимися в меня так, словно я была добычей, а он — определенно хищником.

Уоррик оставался в защитной позе, и я чуть было не обратилась обратно, пока не поняла, что окажусь голой перед своей парой по запаху. Что, честно говоря, было ужасной, черт возьми, идеей.

Оставлять контроль моей волчице тоже было рискованно, поскольку она уже злилась, что еще один альфа стоит между нами и нашей парой. Она издала несколько низких рыков в сторону Уоррика, и только чистое уважение к тому, что он сделал, удержало ее от нападения.

От палевого волка исходила властность, и Уоррик отступил на шаг, а затем я почувствовала всплеск его энергии, когда он обратился обратно в человека.

— Келлан Джексон, — прорычал он. — Какого черта ты здесь делаешь?

Я смотрела прямо перед собой, чтобы случайно не увидеть голый зад Уоррика и его причиндалы, болтающиеся между ног. Это было несложно, когда моя волчица была полностью сосредоточена на самом хищном хищнике в лесу. На Келлане Джексоне, судя по всему.

Раздался еще один всплеск энергии, и гигантского палевого зверя сменил гигантский… э-э, загорелый мужчина. Подняв голову, чтобы сфокусироваться на его лице и рельефной груди, я отметила, что Келлан был настоящим золотым мальчиком.

Его кожа была великолепного карамельно-золотистого оттенка, волосы — светлые, короткие и растрепанные на лбу, а темно-синие глаза от своей напряженности казались почти фиолетовыми. Пронзительный взгляд Келлана был прикован к моей волчице, но он не подходил ближе, сохраняя между нами уважительную дистанцию.

Он был прекрасен.

Не грубые мужские черты, как у Хантера, а квадратная челюсть, прямой нос, идеальные белые зубы — настоящий американский герой. Все в нем кричало о красоте и мужественности. Конечно, богиня благословила меня стаей великолепных альфа-самцов.

Она ни за что не облегчила бы мне задачу не поддаться их неприкрытой маскулинности.

— Она моя пара по запаху, — тихо произнес Келлан, и, несмотря на его недавнее угрожающее рычание, в голосе слышался трепет. — Хантер сказал нам вчера вечером, но… черт, он намного сильнее, чем он описывал. Этот первый удар под дых, когда чувствуешь ее аромат…

Он присел на корточки, пока мы не оказались на одном уровне, и до сих пор мне удавалось не опускать взгляд ниже его широких плеч и хорошо развитых мышц рук. Самоконтроль, которого это потребовало, едва не доконал меня.

— Ты пахнешь шоколадом и медом, омега. И твоя волчица такая красавица. Вы обе — самое сладкое и восхитительное лакомство, которое я когда-либо пробовал.

Хантер был сплошным рычанием, а этот альфа — сплошным сердцем. Это было написано у него на лице, когда он смотрел на меня, и мне захотелось, чтобы я могла обернуться обратно и поговорить с ним.

— Пойдем к машинам, — предложил Уоррик. — Дадим Эммелин одеться, чтобы ей было удобнее с тобой общаться. Она не привыкла к жизни в стае. Это ее первая пробежка с другими волками.

Клянусь, на лице Келлана промелькнула тень обиды, но он быстро взял себя в руки.

— Я не хотел доставлять ей неудобства, просто невозможно игнорировать притяжение пары по запаху. Встретимся на парковке.

Он обернулся волком — это было самое быстрое и плавное превращение из человека в зверя, которое я когда-либо видела. Келлан, может, и не был полноправным альфой стаи Ривз, но в другой стае он бы им стал. Он был сильнее Уоррика, и я начинала понимать, что мои шансы пережить всех четверых альф, моих пар по запаху, были ничтожно малы, если не равны абсолютному нулю.