(1) [И вновь] Авиен говорит: «[Как-то] я спросил одного из толпы грамматиков, что [такое] двузубые жертвенные животные (bidentes hostiae)⁴²⁷, и тот ответил, что двузубыми являются овцы, и затем прибавил [определение] “шерстоносные” (lanigeras)⁴²⁸, чтобы более точно указать на овец. (2) Пусть будет [так], говорю я, что овцы называются двузубыми. Однако, говорю [ему], я хочу знать, какое основание [применения] этого эпитета⁴²⁹ в отношении овец. И он, ничуть не замешкавшись, говорит: “Овцы называются двузубыми, потому что имеют только два зуба”. Где на земле, спрашиваю тебя, – говорю я, – ты видел, чтобы овцы когда-нибудь имели от природы только два зуба? Ведь это – знамение, [если дело обстоит так], и нужно позаботиться о совершении очистительных жертвоприношений. (3) Тогда он, взволнованный и раздраженный, говорит мне: “Ты спрашивай лучше о том, о чем следует спрашивать у грамматика, ибо [я сам] расспрашиваю пастухов о зубах овец”. Я посмеялся шутке человека-пустомели и покинул [его]. Но тебя-[то] я спрашиваю [об этом] как знатока самой природы слов».

(4) Тогда Сервий [говорит]: «В отношении числа зубов, о котором тот [грамматик] высказал мнение, мне нет нужды [его] порицать, так как ты уже сам его осмеял, но следует позаботиться, чтобы не закралось то [мнение], будто “двузубые” (bidentes) – это эпитет овец, так как выдающийся сочинитель ателлан Помпоний написал в Заальпийских галлах это:

(5) Публий же Нигидий в книге, которую он составил о внутренностях [жертвенных животных]⁴³¹, пишет, что двузубыми (bidentes) называются не только овцы, но все двухлетние жертвенные животные. И, однако, он не сказал, почему они так называются. (6) Но в примечаниях, относящихся к жреческому праву, я прочитал, что они сперва звались “bidennes” (двухлетними) с излишне вставленной буквой “d”, как [это] часто бывает⁴³². Так, [например], вместо “reire” (возвращаться) говорят “redire”, и вместо “reamare” (возлюбить) – “redamare”, и [говорят еще] “redarguere” (опровергать), [а] не “rearguere”. Ведь при устранении зияния двух гласных [звуков между ними] обыкновенно помещается буква “d”.

(7) Итак, сперва они были названы «bidennes» как бы «biennes» (двухлетними), но при длительном использовании в речи произношение “bidennibus” (двухлетние) исказилось [и получилось] “bidentes” (двузубые). Однако Гигин, который хорошо знал жреческое право, написал в пятой из [тех] книг, которые сочинил о Вергилии, что двузубыми называются жертвенные животные, которые в [определенном] возрасте имели два более высоких зуба, по которым устанавливали, что они перешли из меньшего возраста в больший».

(8) [И] опять Авиен спрашивает о таких [вот] стихах⁴³³:

почему Вергилий перенес выучку коня на наездника? «Ведь известно, – [говорит он], – что прыгать и сгибать ноги (insultare solo et glomerare gressus) свойственно коню, [a] не наезднику».

(9) «Добро, – говорит Сервий, – этот вопрос возник у тебя из-за нерадения [в] чтении старинного [писателя]. Ведь, потому что наше поколение [уже] далеко ушло от [века] Энния и [от] всего старинного собрания книг, мы не знаем многого [из того], что не укрылось бы [от нас], если бы чтение старинных [писателей] было для нас привычным. Ибо все древние сочинители называли верховым как человека, сидящего на коне, так и коня, потому что он перевозил человека, и они говорили “скачущий” (equitem) не только о человеке, но также [и] о коне. (10) [Вот и] Энний говорит в седьмой книге Анналов⁴³⁵:

Есть ли какое-[нибудь] сомнение [в том], что он в этом месте назвал верхового самим конем, так как приложил к нему эпитет “четвероногий” (quadrupes)?

(11) Так, и “equitare” (скакать), каковой глагол выведен из существительного “equities” (верховой)⁴³⁷, употреблялся, [когда речь шла] и о человеке, пользующемся конем, и о коне, движущемся с человеком. Ведь и Луцилий, муж, весьма знающий латинский язык, говорит в этом стихе, что скачет конь:

Следовательно, и у Марона, который был почитателем древней латыни, таким образом нужно понимать [и это]:

то есть они научили коня перевозить человека:

(13) [И тут] Авиен предложил [новый вопрос]: «[Вот стихи]:

Хотел бы я знать относительно изготовления коня, случайно ли или намеренно он назвал этот род дерева? Ведь хотя поэтической вольности свойственно помещать один [какой-нибудь вид] дерева вместо любого [другого], однако же Вергилий обычно не любит [подобной] беспечной вольности, но [сообразуется] с точным значением в отношении предмета или имени [путем тщательного отбора]» <…>⁴⁴².