(1) Иногда Вергилий заимствует также [собственные] имена из древнейших повествований греков. Вы знаете, что одну из спутниц Дианы зовут у него Опис. Это имя, пожалуй, повсюду считается опрометчиво данным или даже придуманным не знающими [того], что хитрый поэт пожелал приписать прозвище, которое было предназначено самой Диане старинными греческими писателями, ее спутнице⁵⁷².

(2) Впрочем, Вергилий так описывает:

И ниже:

(3) [Итак], он говорит, что Опис – спутница и подруга Дианы. Но послушайте, откуда взял это имя Вергилий, который, как я [уже] сказал, похитил эпитет (epitheton) самой богини и приложил к ее подруге.

(4) Превосходный поэт Александр Этолийский в книге, которая озаглавлена Музы, сообщает, с каким старанием эфесский народ, так как Диане был посвящен храм, позаботился, пообещав награды, чтобы бывшие тогда даровитейшими поэты сложили разнообразные песнопения в [честь] богини. В этих стихах Опис была названа не спутницей Дианы, а самой Дианой. (5) Говорит же он, как я сказал, об эфесском народе [следующее]:

И затем:

(6) [Из этого] явствует, если я не ошибаюсь, что Опис [здесь] названа Дианой и что он перенес это имя на ее спутницу из-за [своей] чрезмерной учености. [Возьмем еще стихи]:

Боги, [которыми царство держалось])⁵⁷⁵.

Отчего Вергилий такое сказал, ни один [человек] не старается узнать. Однако установлено, что он заимствовал [это] у Еврипида, который в пьесе Троянки выводит Аполлона⁵⁷⁶ это [вот] говорящего, когда Троя была захвачена:

Эти стихи показывают, откуда Вергилий присвоил [выражение], что боги ушли из уже взятого города.

(8) И это, о чем [тут] он говорит, не обходится без влияния греческой старины:

Ведь Еврипид выводит Минерву, требующую от Нептуна ветров [как оружия] против греческих кораблей и говорящую, что он должен [это] сделать, потому что [так уже] поступил Юпитер, от которого [она] получила молнию для противодействия грекам⁵⁷⁹.

(9) Вергилий не допускает того, что Пан заманил Луну в высокую рощу подношением белоснежной шерсти, высказываясь [об этом так]:

и так далее. В отношении этого места Валерий Проб, превосходнейший муж, замечает, что он не знает, к какому сочинителю он отнес бы эту историю (historiam) или сказание (fabulam). (10) Я удивляюсь, что такой муж уклонился от [отыскания] этого. Ведь источник этой истории – поэт Никандр, которого Дидим, самый образованный из всех грамматиков, и какие есть, и какие будут, называет любителем сказаний. Зная это, Вергилий [потому и] присовокупил: “коль тому позволительно верить”, — [и] таким образом, признает, что он обратился к сочинителю, склонному к сказаниям.

(11) В третьей книге [Энеиды обыкновенно] бегло читают [один стих], а откуда [он], возможно, переведен, узнать не пытаются. [Вот он]:

и прочее. (12) Что касается таких мест, то грамматики, оправдывая свою неосведомленность, приписывают эти находки больше дарованию, чем учености Марона, и не говорят, что он заимствовал [их] от других, чтобы не быть вынужденными называть источники. Но я утверждаю, что именно в этом [стихе] он следовал ученейшему поэту Эсхилу, самому выдающемуся сочинителю трагедий, (13) который в пьесе, озаглавленной на латинском языке Жрицы, восклицает:

И в другом месте:

(14) Разве [не] стало ясно, что [именно] оттуда Вергилий взял [то], что Аполлон пророчествует об изрекаемом ему Юпитером? Неужели вы [не] убедились, что Вергилий не может⁵⁸⁴ быть понят и тем, кто не постиг звучания латинской речи, и тем, кто не усвоил греческую науку с предельной полнотой? (15) Ведь, если бы я не боялся вызвать [у вас] отвращение, я мог [бы] наполнить [целые] свитки [сведениями] о том, что он перенес [к себе] из основательнейшей учености греков. Однако [и уже] сообщенного будет достаточно для доверия изложенным вопросам»⁵⁸⁵.