«…профессор сразу убедился, что этот воробей – не совсем простой воробей». Воробей, неизвестно откуда влетевший в кабинет профессора Кузьмина и начавший не по-птичьи шустро хулиганить, предстает в этой сцене олицетворением шалости и непристойности – тех качеств, которые чаще всего ему приписывались.

Со времен античности воробья воспринимали как птицу похотливую и сладострастную (он считался символом богини Афродиты; блудниц изображали с воробьем на руках), а также суетную, шумную и пустую – исходя из самого его характера. В христианстве, как существо довольно неприхотливое, воробей ассоциировался с самыми жалкими и непритязательными созданиями, которые тем не менее не были лишены Божьего покровительства, так как они тоже пришли в мир по Божьей воле.

Славянские суеверия отмечали связь воробья с инфернальной сферой и считали его проклятой птицей. По народной легенде, когда распинали Христа, воробьи возвращали обратно те гвозди, которые ласточки вырывали у римских солдат буквально из рук и уносили в клювах. Из-за этого воробьи и не могут ходить, а только прыгать – за предательство Иисуса лапы у них навечно скованы невидимыми оковами. Восточные славяне верили, что нечистая сила может проникнуть в дом, приняв облик воробья. Что читатель и наблюдает в романе, когда «не совсем простой воробей», появившись на письменном столе профессора с первыми нотами фокстрота «Аллилуйя», не только лихо отплясывает в такт танцу, припадая на левую лапку, но еще и кривляется, нарочно гадит в чернильницу и разбивает стекло на фотографии университетского выпуска.