«…стояли стены красных, розовых, молочно-белых роз». Роза – древний, сложный и неоднозначный символ. В греко-римской традиции она служила олицетворением любви, радости, красоты, выступала атрибутом Афродиты (Венеры) и одновременно – эмблемой Солнца и бога войны Марса. Бытовала легенда, что красная роза появилась из капель крови Венеры.

Распустившийся цветок ассоциативно связывался со смертью, с трауром. Розы выращивали в садах возле кладбищ и вокруг склепов, а во время розалий (праздник роз, посвященный памяти умерших) могилы щедро украшали венками из этих цветов. Был у римлян и обычай украшать розами статуи и храмы, вплетать их в венки на свадьбах и религиозных процессиях.

В Библии роза практически не упоминается, тем не менее в средневековой Европе, возможно, под влиянием греко-римской традиции, роза постепенно проникает в христианскую символику, получая широкое распространение в католицизме, но оставшись чуждой православию. Роза, символ чистоты и святости, начинает ассоциироваться со Спасителем. Красная роза становится аллегорией крови Христовой, напоминанием о Страстях Господних, а ее шипы – о грехах людских, которые начались с момента грехопадения. В то же время белая роза, «райская роза без шипов», олицетворяет Богородицу, свободную от последствий первородного греха. Гирлянда белых роз воспринимается как символ небесного блаженства, ассоциируется с Девой Марией как Розой Небес. Существует легенда, что Мария, которая умерла своей смертью и была погребена в Гефсимании, вознеслась на небо, так как когда была вскрыта ее могила, в гробу не обнаружили ничего, кроме букета белых роз. Этот догмат лег в основу католического праздника Успения и Вознесения Девы Марии.

Розы, которыми щедро украшены бальные залы в пятом воландовском измерении, прежде всего выполняют чисто эстетическую функцию, подчеркивая совершенно необыкновенную, исключительную роскошь праздника. Помимо этого розы привносят и те оттенки смыслов, которыми на протяжении веков награждали их мифотворцы, поэты, мыслители. Конечно, это символ любви – всесильной любви Маргариты, готовой ради спасения возлюбленного отказаться даже от своей человеческой природы. И одновременно аллегория смерти, которая – в лице восставших мертвецов – заполонила все мистическое пространство. Учитывая библейские мотивы романа, розу можно рассматривать и как аллегорию Христа, напоминание о пролитой им крови – и возможное предупреждение о том, что кровопролитие еще не закончено.