Эпиграф к роману «…так кто ж ты, наконец?– Я – часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо» взят из первой части трагедии И. В. Гете «Фауст» (первое издание в 1808 году). В оригинале цитата звучит так: Nun gut, wer bist du denn?– Ein Theil von jener Kraft, die stets dasse will und stets das Gute schafft. Эпиграф появляется на титульной странице рукописи романа в 1938 году, сначала на немецком языке, а позднее в переводе. Как выяснили литературоведы, это авторский перевод самого Булгакова, который хорошо знал немецкий язык и с творчеством Гете был прекрасно знаком.
Иоганн Вольфганг Гете (1749–1832) – великий немецкий писатель, поэт, философ, естествоиспытатель, участвовавший в формировании «веймарского классицизма», заложивший основы воспитательного романа эпохи Просвещения. Философская драма «Фауст», главный труд Гете, основана на средневековой легенде о докторе Иоганне Фаусте, который пошел на сделку с Дьяволом, чтобы удовлетворить свою жажду знаний, доискаться до первопричины всего сущего, научиться превращать любые металлы в золото, наслаждаться всеми земными благами. Роман Булгакова на многих уровнях перекликается с драмой Гете, которую он прекрасно знал и в литературном, и в оперном варианте: опера Шарля Гуно «Фауст» (1869), написанная на сюжет первой части и трактующая средневековый сюжет в лирико-бытовом плане, была одной из самых любимых опер Булгакова, которую он старался не пропускать в Киевском оперном театре. По воспоминаниям его сестры, Надежды Земской, Михаил Афанасьевич как минимум сорок раз слушал «Фауста» на сцене Киевской оперы. Об этой любви рассказывала и первая жена писателя Татьяна Лаппа, вспоминая, как Булгаков любил напевать знаменитые куплеты Мефистофеля «На земле весь род людской» и арию Валентина «Я за сестру тебя молю». По словам литературоведа В. Виленкина, заходя к Булгакову в гости, он не раз видел на рояле раскрытые ноты «Фауста».
У поэмы Ивана Бездомного, вокруг которой развернулась так далеко зашедшая дискуссия, был свой литературный прототип – поэма «Новый завет без изъяна евангелиста Демьяна» пролетарского поэта Демьяна Бедного. Любимец советской верхушки сочинил ее в рамках развернувшейся в 1920-е годы антирелигиозной кампании. В апреле-мае 1925 года она была опубликована в газетах «Правда» и «Беднота», по времени примерно совпадая со Страстной неделей и Пасхой (такие «совпадения» всегда были хорошо просчитаны и планировались заранее).
Демьян Бедный (настоящее имя – Ефим Александрович Придворов), один из вероятных прототипов Бездомного-Понырева, в своей нехитрой агитке, адресованной наименее образованным слоям населения, дотошно следовал букве Евангелий, но всем событиям давал вывернутую трактовку, высмеивал и издевался над «чудесами». «Я взял канонические евангелия, какие они есть, и попытался, придерживаясь этих евангелий, показать, что Иисус выглядит совсем иначе, чем принято изображать, – пояснял он свой замысел. – Я настаиваю, что на основании евангелий только такой образ Иисуса и может быть дан: лгун, пьяница, бабник и т. д. <…> Получилось густо, но психологически верно».
Булгаков остро реагировал на всю эту антихристианскую вакханалию, хотя сам никогда не был ортодоксальным верующим, и еще в юности его близкие были уверены, что он окончательно отошел от религии (которая в силу профессии отца играла в жизни семьи важную роль). Однако христианские идеалы были ему, несомненно, близки. В 1925 году Булгаков записал в дневнике: «Соль не в кощунстве, хотя оно, конечно, безмерно, если говорить о внешней стороне. Соль в идее, ее можно доказать документально: Иисуса Христа изображают в виде негодяя и мошенника, именно его. <…> Этому преступлению нет цены». Вся эта кощунственная идеологическая кампания 1920-х годов самым непосредственным образом повлияла как на замысел романа, так и на воплощение ряда сюжетных линий. По дьявольской логике, защищать Христа и доказывать реальность его существования в романе приходится силам тьмы.
Концовка «Нового завета» от Демьяна Бедного почти дословно цитируется в романе. Берлиоз, наставляя младшего коллегу, убеждает его, «что Иисуса-то этого, как личности, вовсе не существовало на свете и что все рассказы о нем – простые выдумки». Бедный, подытоживая свой низкопробный экскурс в Евангелия, резюмирует: «Точное суждение о Новом завете: // Иисуса Христа никогда не было на свете. // Так что некому было умирать и воскресать, // Не о ком было Евангелия писать».
Восклицание «О боги, боги» в разных вариациях повторяется в романе неоднократно. Риторический рефрен, который сопровождает многие эмоциональные сцены, заимствован Булгаковым из арии Аиды, главной героини одноименной оперы Джузеппе Верди (1870). Оперу эту писатель очень любил и часто цитировал. Эти слова звучат в сцене противостояния рабыни Аиды, пленной дочери эфиопского царя, и Амнерис, дочери фараона Египта, которой Аида прислуживает. Numi, pietà del mio soffrir! Numi, pietà, pietà, pietà! – «О Боги, сжальтесь над моими страданиями! О Боги, сжальтесь же, сжальтесь!»
Описание реакции коллег Михаила Александровича Берлиоза на его смерть перекликается с мыслями близких и знакомых Ивана Ильича, главного героя повести Л. Н. Толстого «Смерть Ивана Ильича» (1886), посвященной теме умирания и страха смерти. «В самом деле, не пропадать же куриным котлетам де-воляй? Чем мы поможем Михаилу Александровичу? Тем, что голодные останемся? Да ведь мы-то живы!» – облегченно выдыхает, освобождая себя от мук совести, ближайшее окружение Берлиоза, приступая к стынущим закускам. Сравните у Льва Толстого: «…факт смерти близкого знакомого вызвал во всех, узнавших про нее, как всегда, чувство радости о том, что умер он, а не я. „Каково, умер; а я вот нет“, – подумал или почувствовал каждый».
«Буря мглою небо кроет» – первая строка элегии А. С. Пушкина «Зимний вечер» (1825), написанной во время ссылки поэта в родовом поместье в селе Михайловском, под надзором и без содержания. Уютное и грустное стихотворение, в котором поэт ведет мысленный диалог со своей старушкой-няней, разделившей с ним одиночество, заканчивается знаменитыми строчками: «Выпьем, добрая подружка // Бедной юности моей, // Выпьем с горя: где же кружка? // Сердцу будет веселей».
Поэт Рюхин вспоминает это стихотворение, возвращаясь из скорбного дома, куда сопровождал Ивана Бездомного, после чего направляется прямиком в ресторан дома Грибоедова. Словно по подсказке Пушкина, там он собирается развеселить сердце отменной выпивкой и хорошей закуской.
Произведения А. С. Пушкина (1799–1837) в виде цитат, аллюзий, сюжетных и идеологических параллелей очень широко – и часто смыслообразующе – представлены в романе. Прямо или косвенно в ткань повествования включены роман в стихах «Евгений Онегин» (1823–1832), повесть «Пиковая дама» (1834), пьеса «Скупой рыцарь» (1830), поэма-сказка «Руслан и Людмила» (1820), историческая драма «Борис Годунов» (1825), поэма «Медный всадник» (1833). Да и ключевая цитата, определившая посмертную судьбу мастера («Он не заслужил света, он заслужил покой») – это аллюзия на знаменитые строки Пушкина «На свете счастья нет, но есть покой и воля» из стихотворения «Пора, мой друг, пора!» (1834).
«Бурный поток, чаща лесов, голые скалы – мой приют!» – первая строка романса Франца Шуберта «Приют» (нем. Aufenthalt) на слова Л. Реллстаба из песенного цикла для голоса и фортепиано «Лебединая песня» (1828). В русском варианте романс известен в переводе Ф. Берга. Реллстаб признавался, что на создание этих строк его вдохновил образ Фауста. Шуберт задумывал этот романс для сопрано, у Булгакова он звучит в исполнении «тяжкого, мрачного голоса», долетающего из телефонной трубки, судя по всему – голоса Воланда.
Имя Шуберта прозвучит в последней, 32-й главе романа «Прощение и вечный приют», и слово «приют» повторится тут не случайно. Упомянет Шуберта снова Воланд, описывая жизнь мастера после обретения им долгожданного последнего приюта: «О, трижды романтический мастер, неужто вы не хотите <…> вечером слушать музыку Шуберта?»
Один из основоположников романтизма в музыке, австрийский композитор Франц Шуберт (1797–1828) написал свыше 600 вокальных произведений, девять симфоний и десятки камерных и сольных фортепианных пьес. Его творчество тесно связано с поэтическим наследием И. Гете и, в частности, с драмой «Фауст»: первую известность принесла ему песня на стихи Гете «Гретхен за прялкой». Это вставной эпизод из «Фауста», в котором раскрывается женственность Гретхен, красота ее любящего сердца. Юный Шуберт (ему тогда было всего 17 лет) создал тонкий психологический этюд, который считается шедевром драматического песенного творчества. На протяжении жизни Шуберт еще не раз обращался к поэзии Гете (известно около 70 песен, написанных им на слова немецкого поэта); он был одним из любимых композиторов Булгакова.
Луиза – главная героиня мещанской трагедии немецкого драматурга, поэта и философа Фридриха Шиллера «Коварство и любовь» (1784).
Дочь скромного бюргера, Луиза полюбила аристократа и, втянутая в коварные интриги, разрываясь между чувством любви и чувством долга, принимает яд и умирает. Это одна из первых европейских социальных драм такой остроты. Джузеппе Верди, один из любимых композиторов Булгакова, написал по мотивам трагедии оперу «Луиза Миллер» (1848).
Относительно этих легкомысленных куплетов, после которых в театре Варьете начинается вавилонское столпотворение, мнения исследователей разделились. По одной версии, Булгаков цитирует песенку из водевиля «Лев Гурыч Синичкин, или Провинциальная дебютантка», авторизованного перевода французского водевиля Ж. Баяра «Le Père de la débutante», выполненного Д. Ленским. Изданный в России в 1840 году, он стал одним из самых популярных русских водевилей. Булгаков отлично знал эти куплеты, которые в театре имени Вахтангова исполнял Рубен Симонов, но чуть видоизменил их. В оригинале они звучат иначе: «Его превосходительство / Зовет ее своей / И даже покровительство / Оказывает ей». Согласно другой версии, писатель цитирует, ничего не меняя, шуточное стихотворение, опубликованное в 1862 году в журнале «Петербургский вестник», подписанное инициалами Л. К. Скрывался под ними, предположительно, Лев Камбек, который вполне мог отталкиваться и от оригинального текста Ленского.
В романе куплеты «Его превосходительство / Любил домашних птиц / И брал под покровительство / Хорошеньких девиц!!!» звучат как своего рода аккомпанемент тому грандиозному скандалу, который разразился между Семплеяровым, его женой и молодой родственницей, начинающей актрисой. И звучат они тут не случайно: в водевиле речь идет о молодой актрисе, которая в начале своей театральной карьеры сталкивается с интригами, борьбой за роли, вмешательством высоких покровителей, то есть со всем тем, чем так возмущена родственница Семплеярова.
«Вот какие басни Лафонтена приходится мне выслушивать!» Жан де Лафонтен (1621–1695) – французский баснописец и поэт, создатель жанра европейской басни, оказавший влияние на И. А. Крылова и многих других литераторов. В данном контексте фраза «басни Лафонтена» означает вранье, выдумки.
«Как молодой повеса ждет свиданья с какой-нибудь развратницей лукавой…» Это первые строки из монолога старого барона во второй части пьесы «Скупой рыцарь» (1830) А. С. Пушкина, входящей в цикл «Маленькие трагедии».
Монолог, который в романе так убедительно, в лицах разыгрывает артист Савва Куролесов, заканчивается словами: «О, если б из могилы / Прийти я мог, сторожевою тенью / Сидеть на сундуке и от живых / Сокровища мои хранить, как ныне!..» Против такого поведения и агитирует Савва Потапович, призывая всех собранных в зале «валютчиков» срочно сдавать государству свои припрятанные сокровища.
Строки из арии Германна (в оригинале «…и мне, мне одному они принадлежат») из оперы П. И. Чайковского «Пиковая дама» (1890) по мотивам одноименной повести А. С. Пушкина. Автор либретто М. И. Чайковский.
Ария звучит в сцене его прощального свидания с обманутой Лизой, перед роковым походом в игорный дом, где Германн, мечтающий разбогатеть молодой военный инженер, проигрывается в пух и прах, уже потеряв рассудок.
В романе этой страстной и страшной историей поощряют сдавать золото и валюту арестованных «дамочек», удерживаемых в женском театре.
«Все смешалось в доме Облонских, как справедливо выразился знаменитый писатель Лев Толстой». «Все смешалось в доме Облонских», одна из самых часто цитируемых романных фраз, открывает роман Л. Н. Толстого «Анна Каренина» (1878).
В тексте толстовского романа за этим следует описание эмоциональной неразберихи и беспорядка, царящего в доме Стивы Облонского, когда жена узнала о его измене. В романе Булгакова цитата иллюстрирует тот хаос, который взвился в голове Максимилиана Поплавского, дяди Берлиоза, когда Азазелло спустил его с лестницы после визита в квартиру № 50.
Лев Николаевич Толстой (1828–1910) – один из величайших русских писателей, мыслитель, просветитель, публицист. Стоял у истоков нового этапа русского и мирового реализма; автор романов «Война и мир», «Анна Каренина», «Воскресение» и др.; самый издаваемый писатель в СССР.
«Не лучше ли устроить пир на эти двадцать семь тысяч и, приняв яд, переселиться „в другой мир“ под звуки струн, окруженным хмельными красавицами и лихими друзьями?»
Вариант смерти, предложенный буфетчику Сокову Воландом, отсылает к другому великому роману – «Камо грядеши» польского писателя Генрика Сенкевича, а конкретно – к сцене смерти одного из героев, Гая Петрония, автора «Сатирикона». Друг детства императора Нерона и его придворный, Петроний, разочарованный в характере правления Нерона, свидетель его жестокости и потенциальная жертва, решает сам выбрать время и способ своей смерти. «Я жил, как хотел, и умру, как мне нравится», – пишет он в одном из предсмертных писем. Он уходит из жизни вместе со своей любовницей Эвникой, окруженный друзьями, которых щедро одаривает подарками, наслаждаясь игрой музыкантов на кифарах и попивая вино.
Конечно, рядовой работник советской торговли не мог даже вообразить такого способа уйти из жизни, но Булгакову он, несомненно, был известен.
Сэр Роберт Ловелас (англ. Robert Lovelace) – герой нравоописательного эпистолярного романа английского писателя Сэмюэла Ричардсона «Кларисса» («Кларисса Гарлоу, или История молодой леди», 1748), аристократ, дерзкий красавец, который соблазняет и обманом увозит из дому 16-летнюю Клариссу Гарлоу. Девушка вскоре умирает, а сэр Роберт впоследствии гибнет на дуэли.
Имя ловеласа стало нарицательным и означает обаятельного волокиту, распутника и соблазнителя.
У этого роскошного светского праздника имелся явный литературный прототип – «Северная симфония» Андрея Белого (1904). Целый ряд мистических моментов этого образца ритмизованной прозы перекликается с описанием «бала ста королей» у Булгакова.
Королевна, главная героиня «Симфонии», встречает особенных гостей – умерших северных королей – на пиру, устроенном в честь ее вознесения на небеса. Рыцари в пернатых шлемах, приближаясь к королеве, увенчанной алмазной короной и стоящей на возвышении на одном колене, с глубочайшим почтением целуют ей руку и колено. В разгар пира короли пьют из золотых чаш кровавое вино, подобно тому как Воланд, превратив отрезанную голову Берлиоза в золотую чашу, пьет из нее кровь убитого барона Майгеля. Таинственная женщина в черном плаще предстает – в разных сценах – олицетворением Вечности и Смерти. Сходную символику имеют и черные плащи, окутывающие всех участников финального полета в романе, включая Маргариту.
Фраза звучит в одной из самых смешных сцен в романе, когда кот Бегемот объясняет Воланду, зачем он перед балом позолотил себе усы и нацепил галстук, при этом оставшись без штанов и сапог.
Двойная ирония ситуации в том, что известного сказочного кота упоминает кот Бегемот – самый знаменитый кот русской литературы. Сказка «Кот в сапогах» (фр. Le Maître chat ou le chat botté – «Господин кот, или Кот в сапогах») была широко известна в Европе с XVII века. Родом она из Италии, но наибольшую популярность получила в пересказе французского писателя Шарля Перро, опубликованном в 1695 году.
Воланд перефразирует слова Иисуса, записанные апостолом Матфеем: «Тогда Он коснулся глаз их и сказал: по вере вашей да будет вам» (Евангелие от Матфея 9:29). Фактически сюжет всего романа основан на этой евангельской истине.