Ариман – один из трех упоминаемых в романе критиков, который своими нападками на мастера и его роман сделал невозможным его существование в литературе. Что еще хуже, такой разгром в прессе, которому подвергли еще не опубликованное произведение, в те времена грозил человеку огромными проблемами и в обыденной жизни – начиная от потери работы и, соответственно, средств к существованию и заканчивая угрозой ареста. Что с мастером и произошло.

Статья Аримана, упоминаемая в романе, в разных изданиях приводится под разными заголовками: «Враг под крылом редактора» или «Вылазка врага». Но суть одна: советской литературе с мастером не по пути. Гнев критика вызывали главным образом заигрывания с Христом: Ариман предупреждал всех и каждого, что он, то есть наш герой, «сделал попытку протащить в печать апологию Иисуса Христа».

В такой ненависти к Спасителю звучало даже что-то дьявольское. Неслучайно Булгаков дал критику фамилию Ариман – так в зороастризме (религии Древнего Ирана) называли главного бога зла, которому подчинялись все остальные злые духи. Ариман считался духом бедствий, источником неправды, несправедливости, губительных страстей. У этого персонажа имелось предположительно два прототипа – В. И. Блюм и Л. Л. Авербах.

Владимир Иванович Блюм (1877–1941) – известный театральный критик и журналист, писавший под псевдонимом Садко. Публиковаться в провинциальной прессе он начал еще в 1900-е годы, в 1917-м вступил в партию большевиков, в 1920–1930-е годы работал в центральных газетах «Правда», «Известия» и др., был главным редактором журналов «Вестник театра» и «Новый зритель». Всячески поддерживал новый советский театр, боролся за идеологическую чистоту репертуара, совершенно не воспринимал оперетту, считал, что сатира приносит только вред «рабоче-крестьянской государственности». Классическое театральное наследие в его глазах не имело никакой ценности, так что неудивительно, что он нападал на МХАТ, а постановки вроде «Дней Турбиных» считал недопустимыми.

Что еще хуже, Блюм руководил музыкально-театральной секцией Главреперткома, а именно Главный репертуарный комитет являлся важнейшим органом цензуры, с которым Булгакову приходилось сражаться за каждую свою пьесу. Не без стараний Блюма был запрещен к постановке «Бег», а «Дни Турбиных», «Зойкина квартира» и «Багровый остров» пробивались к зрителю с боями и потерями.

Булгаков считал, что Главрепертком «убивает творческую мысль. Он губит советскую драматургию и погубит ее». Олицетворявший этого «губителя» В. И. Блюм послужил прототипом «зловещего старика» – цензора Саввы Лукича в пьесе «Багровый остров». Основная функция этого сатирического персонажа – запрещать. В театральном мире все были в курсе, кто именно скрывается под именем Саввы Лукича. Спектакль имел большой успех, а сам прототип этого малоприятного персонажа, недаром не любивший сатиру, сделал всё, чтобы запретить пьесу.

В образе Аримана с его зловещими упреками отразились и идеологические разногласия Булгакова с Леопольдом Леонидовичем Авербахом, основным прототипом председателя МАССОЛИТа Михаила Александровича Берлиоза. Авербах, один из главных идеологов и активных участников Всероссийской ассоциации пролетарских писателей (ВАПП), а затем Российской ассоциации пролетарских писателей (РАПП), редактор журнала «На литературном посту», видел свою миссию в неусыпном жестком контроле литературного процесса, который должен был протекать в строго установленных партией и правительством рамках. В 1925 году на собрании правления ВАПП он прочитал доклад «За пролетарскую литературу: о политике РКП(б) в области художественной литературы», изданный позднее отдельной брошюрой, в котором называл Булгакова «попутчиком» и «наиболее ярким представителем правого фланга».