Андрей Фокич Соков – второстепенный персонаж, заведующий буфетом в театре Варьете, маленький, грустный, немолодой уже человек, наделенный рядом малопривлекательных черт типичного обывателя. Это ему принадлежит нелепая фраза: «Осетрину прислали второй свежести», на которую Воланд отвечает готовым афоризмом: «Свежесть бывает только одна – первая, она же и последняя».

В ранней редакции романа, называвшейся «Черный маг», буфетчик показан как «человечек короткого роста и с веками, прикрывающими свиные глазки крышечками, и моржовыми усами», отличающийся меланхоличным темпераментом. Современники могли бы узнать в нем реального человека – буфетчика МХАТа. С оглядкой на него Булгаков создавал и образ Ермолая Ивановича, буфетчика Независимого театра в романе «Записки покойника» (или «Театральный роман»).

Но чем дальше продвигалась работа над «Мастером и Маргаритой», тем дальше Булгаков отходил от прототипа. В третьей редакции в театре «Кабаре» служит уже буфетчик Алексей Лукич Барский, а в окончательном тексте появляется Андрей Фокич Соков, «малюсенький пожилой человек с необыкновенно печальным лицом, в чесучовом старинном костюме и твердой соломенной шляпе с зеленой лентой», который отправляется в квартиру № 50 прояснить, что ему делать с фальшивыми бумажками, которыми зрители расплачивались в буфете. Обнаженная Гелла на пороге квартиры, шпаги с серебряными рукоятями в передней, пылающий камин и диковинное убранство гостиной, залитой светом, похожим на церковный, невероятно вкусное душистое мясо на золотой вилке, странный разговор с «артистом» и не менее странное пророчество смерти – все это приводит несчастного буфетчика в состояние полной потерянности. А когда он выходит на лестницу, а потом, пошатываясь, как пьяный, возвращается за шляпой, поданный ему Геллой головной убор оказывается сначала беретом, а потом котенком, исполосовавшим до крови его лысину.

Буфетчик тут же кидается к «лучшему специалисту по болезни печени» профессору Кузьмину, который не находит у него никаких признаков грядущего рака. Булгаков дал этому светилу имя реального доктора – хирурга, профессора Василия Ивановича Кузьмина, имевшего частную практику неподалеку от Патриарших прудов. Бытует версия, что он же лечил и самого писателя, но это невозможно, так как Кузьмин умер в 1924 году. Но этот эпизод с Соковым отчасти автобиографический: Булгаков давно знал о своей болезни и устами Коровьева, напугавшего Сокова смертью через девять месяцев, фактически предрек момент своего ухода из жизни. Ошибся Булгаков буквально на пару недель – он умер не в феврале, как напророчил Сокову, а 10 марта 1940 года.