Григорий Данилович Римский – второстепенный персонаж романа, который служит в театре Варьете на должности финансового директора, а фактически осуществляет общее руководство, так как назначенный директором Степан Богданович Лиходеев – это, по словам Римского, настоящее бедствие, от которого он мечтает избавиться.
Человек уже немолодой и внешне малопримечательный, Римский носит роговые очки, на работу является в костюме, в жилетном кармане держит явно недешевые золотые часы на цепочке. Тонкие губы и злобный взгляд дополняют портрет финдиректора, который предстает маленьким сереньким винтиком бюрократической машины, но винтиком надежным и рассудительным. Человек сухой, педантичный и немногословный, он обладает развитым чутьем на неприятности и лучше остальных коллег понимает, чем может обернуться чертовщина, которая начинает твориться в Варьете. И его психика оказывается к этому абсолютно не готова. После нападения на него Варенухи-вампира в компании с летающей Геллой его душа не выдерживает, и через несколько дней в Ленинграде обнаруживается «трясущийся от страху, психически расстроенный седой старик, в котором очень трудно было узнать прежнего финдиректора». Даже после нескольких месяцев лечения в клинике и на курорте он больше не в силах переступить порог Варьете и переходит на работу в гораздо более безобидное и безопасное место – театр детских кукол.
Фамилия Римского досталась ему от великого русского композитора, дирижера и педагога Николая Андреевича Римского-Корсакова (1844–1908), автора десятков симфоний, концертов и кантат, а также 15 опер, среди которых две – по сказочным произведениям Гоголя: «Майская ночь» и «Ночь перед Рождеством».
Благодаря своей «музыкальной» фамилии финдиректор Римский образует своеобразный тройственный союз с двумя другими героями романа, занимающими, как и он, руководящие должности и пользующимися авторитетом – каждый в своем ведомстве. Это врач-психиатр Александр Николаевич Стравинский, возглавляющий психиатрическую клинику, и Михаил Александрович Берлиоз, редактор журнала и заведующий писательской организацией МАССОЛИТ.
В романе Стравинский приводит в порядок расстроенные нервы Римского, а в реальной жизни Игорь Стравинский был одним из многочисленных (всего их насчитывалось около двухсот) учеников Римского-Корсакова и отзывался о своем педагоге с огромным уважением, считая годы ученичества большим плюсом в своем музыкальном образовании.
В кадровых коллизиях романного театра Варьете отчасти отразилась ситуация, сложившаяся в Московском художественном театре, с которым Булгаков много лет сотрудничал, и отношения – на разных уровнях – складывались у них непросто. Высказывалась даже гипотеза, что в лице не особо ладящих между собой Варенухи и Римского Булгаков изобразил режиссеров Владимира Ивановича Немировича-Данченко и Константина Сергеевича Станиславского, которые руководили работой МХАТа и действительно годами враждовали, трудясь в стенах одного театра. Возможно, изначально сходство было более очевидным, но по мере эволюции романа персонажи всё больше удалялись от своих гипотетических прототипов.
Более вероятной выглядит версия, что на создание образа Римского повлиял настоящий финансовый директор МХАТа Николай Васильевич Егоров, который в 1926 году пришел в театр по протекции Станиславского «на руководящую административно-хозяйственную работу». На тот момент ему было пятьдесят три года – солидный возраст тоже сближает его с Римским. В юности Егоров пошел по отцовским стопам и, выучившись на бухгалтера, больше двадцати лет прослужил по финансовой части в семейной фирме «Товарищество В. Алексеев», принадлежавшей промышленнику Сергею Владимировичу Алексееву, отцу будущего режиссера (настоящая фамилия Станиславского – Алексеев). После 1917 года Егоров отлично вписался в новые реалии, работал на хороших должностях, в том числе инспектором Высшего совета народного хозяйства (ВСНХ).
В театре, получив карт-бланш от Станиславского, он занимал разные должности – и члена дирекции, и инспектора, и консультанта, и заведующего финансами; случались у него и конфликты с труппой, он уходил из МХАТа и возвращался. В 1931 году стал заместителем директора театра и, превышая свои полномочия, начал вмешиваться в творческие дела, пытаясь влиять даже на Немировича-Данченко, о чем тот упоминал в своих письмах. Да и по финансовым вопросам не все было гладко. Елена Сергеевна Булгакова вспоминала, как Егоров, насчитывая Михаилу Афанасьевичу гонорар, мог «ошибиться» в сторону урезания суммы, а для экономии средств, «по своей неистребимой скупости», мог, например, заменить нужных для постановки собак на гораздо более дешевых, от которых в спектакле потом не было никакого толку.
В отличие от Римского, Егоров оказался крепким орешком и, несмотря на все конфликты, продержался на посту замдиректора до 1948 года, пока сама должность не была ликвидирована. А через два года – в возрасте семидесяти семи лет – его наконец смогли отправить на пенсию.