Прохор Петрович Китайцев – эпизодический персонаж, председатель комиссии зрелищ и увеселений – контролирующего органа, которому подчиняется, в частности, и театр Варьете. В чем состоит работа Прохора Петровича и какой из него работник, читателям узнать так и не удается: в романе появляется только костюм товарища Китайцева, благополучно заменяющий своего хозяина, который исчез после посещения кота Бегемота: «За огромным письменным столом с массивной чернильницей сидел пустой костюм и не обмакнутым в чернила сухим пером водил по бумаге. Костюм был при галстуке, из кармашка костюма торчало самопишущее перо, но над воротником не было ни шеи, ни головы, равно как из манжет не выглядывали кисти рук. Костюм был погружен в работу и совершенно не замечал той кутерьмы, что царила кругом».

Возглавляемая им зрелищная комиссия – такая же бюрократическая структура, не приносящая никакой конкретной пользы, как и акустическая комиссия, возглавляемая товарищем Семплеяровым. Это ближайший коллега Прохора Петровича в галерее булгаковских бюрократов, обрисованных в резко сатирическом ключе.

Из рассказа заплаканной секретарши, красавицы Анны Ричардовны (чья бурная реакция намекает на слишком близкие отношения между ней и ее начальником), выясняется, что Прохор Петрович, «добрый, но нервный, вспыльчивый» человек, просто не сдержался, когда к нему бесцеремонно заявился непрошеный посетитель. По словам секретарши, он «работает как вол» и вошедшему указывает на дверь с традиционно окриком: «Я занят!» На что Бегемот нахально парирует: «Ничем вы не заняты». То есть уличает его в банальном вранье. И именно за это рефлекторное вранье, за имитацию работы, за ставшую привычной постоянную ложь он и наказывает Прохора Петровича, буквально совершая с ним то, о чем тот сам практически просит: «Черти б меня взяли!»

Что характерно, после того как черти вернули Прохора Петровича обратно – так же внезапно, как и забрали, – он одобрил все те резолюции, которые подписал его костюм. Намек вполне прозрачный: чтобы возглавлять подобное ведомство, голова совершенно не нужна.

Этот «вспыльчивый» представитель советской бюрократии, не имея конкретного прототипа, восходит в том числе к сатирическим типажам М. Е. Салтыкова-Щедрина. В романе «История одного города» (1869) у него есть как минимум два литературных пращура: Дементий Брудастый, восьмой градоначальник города Глупова, у которого в голове вместо мозга был приборчик, выдававший по очереди несколько готовых фраз, и последний городской глава Угрюм-Бурчеев, чья деятельность заканчивается тем, что в город приходит «оно», и тогда чиновник внезапно исчезает, словно растаяв в воздухе.

В более близкой исторической перспективе на память приходит сатирическая поэзия В. В. Маяковского, в частности стихотворение «Прозаседавшиеся» (1922), где появляются располовиненные люди: «И вижу: // сидят людей половины. // О дьявольщина! // Где же половина другая?» А другая половина в это время заседает в другом месте в виде штанов и ботинок.