На следующий день новости разлетались с огромной скоростью. Поговаривали, что Ким Гёнука в кабинете директора смешали с грязью. Кто-то заявлял, что он выполз оттуда на четвереньках, а кто-то утверждал, будто взбешенный директор Ким запустил в него монитором. В основном болтали нечто такое.

Сотрудники первого департамента маркетинга испытывали такое облегчение, словно избавились от десятилетнего запора. Разумеется, открыто праздновать в офисе никто не решался, поэтому каждый выражал радость по-своему: кто-то исполнял танец пальцев ног под столом, а кто-то открывал на компьютере блокнот и печатал бесконечные ряды «ха-ха-ха».

– О Хиён?..

Дживон заметила Хиён у входа в туалет и хотела ее окликнуть, но та, не оглядываясь, пулей влетела внутрь, словно ее туда затянуло пылесосом.

«Видно, приспичило», – подумала Дживон.

Она зашла следом и только открыла кран, как из крайней правой кабинки донеслись звуки, напоминающие победный клич дикого племени:

– Хо-у! Найс шот! Ки-я-хо-о-о-о!

Дживон сразу узнала этот голос. Точно такие же вопли Хиён издавала в столовой, когда на обед давали ее любимую острую свинину.

– Хиён, ты чего там творишь?

– Ой, спасительница!

Дверь распахнулась, и на пороге появилась Хиён. Ее волосы были не просто растрепаны, они стояли дыбом, как после удара током. Дживон не на шутку удивилась:

– Что у тебя с волосами?

– Да я просто от радости немного похэдбэнгила, хи-хи-хи! Хотела еще сальто крутануть, да места маловато.

Оказалось, Хиён так спешила в туалет, чтобы просто как следует потрясти головой. Дживон мысленно сделала пометку: как-нибудь попробовать этот метод.

– Весело тут у вас. А я, грешным делом, подумала, что у нас тут первобытные люди.

Из левой кабинки, посмеиваясь, вышла Джуран.

– Ой, как стыдно-то… Я думала, тут никого нет! – Хиён замахала руками, изображая крайнее смущение.

Однако Дживон заметила: пока Джуран спокойно мыла руки, волосы на ее затылке тоже были спутаны в неопрятный ком, подозрительно напоминающий мочалку.

Все трое, перебрасываясь шутками, вернулись в отдел. Стоило им войти, как Ким Гёнук свирепо насупился:

«Ю Хиён. Эта мелкая дрянь… У нее явно есть кто-то за спиной, так что ее пока трогать нельзя.

Ян Джуран. Эта вообще к проекту руку не приложила, с нее и взятки гладки.

Кан Дживон».

Гёнук заскрежетал зубами. Если бы Дживон не подбила его так поспешно разослать пресс-релизы, он бы не оказался в таком дерьме.

Оттолкнув стул, Гёнук тяжелой походкой направился к столу Дживон.

– Менеджер Кан! – Его ор, вышедший на новый уровень децибел, заставил всех сотрудников вздрогнуть. – Ты чем вообще думаешь?! Где отчет, который ты должна была сдать сегодня?!

– Он у вас на столе, менеджер. Вы отлучались, вот я его и положила. Не заметили?

Гёнук покосился на свой стол и от ярости начал притопывать ногой.

– Положила, значит, должна была доложить! Шутить вздумала на работе?!

– Я отправила вам уведомление в мессенджере.

Лицо Гёнука налилось багровым цветом.

– Ишь, какая острая на язык! На каждое слово у нее готов ответ! Самая умная тут нашлась?!

– Простите?..

Дживон смотрела на него с искренним недоумением, потому что придирка была высосана из пальца. Но ее спокойствие лишь еще больше злило Гёнука.

– Подставила меня, а теперь глазки строишь?! Думаешь, я один все это дерьмо расхлебывать буду?! А ну, живо опустила глаза, когда старший по должности говорит!

Когда оскорбления переросли в откровенную истерику, Минхван не выдержал и встал.

– Менеджер Ким, вы переходите границы.

– А ты еще кто такой?! – взвизгнул Гёнук. – Не смей лезть, когда начальник делает выговор! Я еще в прошлый раз понял, что вы тут интрижки крутите! Кан Дживон, это ты надоумила менеджера Пака так себя вести? Где ты только набралась такой наглости? Родители так воспитали?!

Он перешел черту.

Рассудок Дживон словно выключился. Сотрудники в ужасе прикрыли рты ладонями, Минхван застыл, не зная, что сказать.

– Вы только что упомянули моих родителей? – Дживон медленно поднялась.

Гёнук, хоть и вздрогнул на миг, лишь обдал ее лицо ядовитым дыханием:

– Да, упомянул! И что ты мне сделаешь? Вся в свою мамашу, которая сбежала с хах…

– Менеджер Ким.

В гробовой тишине, воцарившейся в отделе, от входа раздался низкий, ледяной голос. Гёнук, словно заржавевший механизм, медленно повернул голову.

– Начальник Ю?..

Ю Джихёк подошел вплотную, с силой бросив свой портфель на пол.

– Кх-а-а!

Одним резким движением он схватил Гёнука за грудки и буквально приподнял над полом.

– Н-начальник! Подождите! – заверещал Гёнук, дрыгая ногами, которые едва касались земли. Он пытался разжать железную хватку Джихёка обеими руками, но тот даже не шелохнулся.

Джихёк замахнулся, сжав свободную руку в кулак. Когда его кулак со свистом рассек воздух, Гёнук в ужасе зажмурился.

– Нет, не надо, начальник! – закричала Дживон.

Кулак замер в паре сантиметров от скулы Гёнука, словно наткнувшись на невидимую стену.

– Менеджер Ким… – прошипел Джихёк, все еще мертвой хваткой сжимая его ворот. – Скоро вам придет уведомление.

Джихёк разжал руку, и Гёнук мешком рухнул на пол.

– Какое… уведомление? Про что вы?..

– О вызове на дисциплинарную комиссию.

* * *

От былого величия Ким Гёнука, когда он сел перед дисциплинарной комиссией, не осталось и следа. Под глазами залегли черные тени, а губы приобрели землистый оттенок. Члены комиссии засыпали его вопросами, не оставляя ни шанса на оправдание.

– Менеджер Ким Гёнук. Признаете ли вы факт публичного оскорбления чести и достоинства менеджера Кан Дживон в присутствии других сотрудников?

Гёнук, у которого брови домиком сошлись на переносице, вскочил:

– Я просто вспылил! Это была обычная рабочая перепалка. Какие еще оскорбления? Кто вам это наплел?

– На основании заявления менеджера Кан Дживон и свидетельских показаний очевидцев мы восстановили хронологию ваших высказываний.

Председатель комиссии откашлялся и начал зачитывать:

– «Подставила меня, а теперь глазки строишь?», «Опусти глаза, когда старший говорит», «Вся в свою мамашу, которая…» – дочитав до этого места, он с отвращением посмотрел на Гёнука. – И вы утверждаете, что это – обычная рабочая перепалка? Вы всегда так общаетесь с подчиненными?

– А что в этом такого?! Когда я только пришел в компанию, и не такое слышал…

– Похоже, менеджер Ким совершенно не осознает серьезности ситуации, – перебил его один из членов комиссии. Другой открыл новую папку.

– Менеджер Ким, у нас есть основания полагать, что вы систематически и на почве личной неприязни отклоняли проекты менеджера Ян Джуран. Это так?

– У меня просто плохая память на детали! Откуда мне было знать, что она принесет один и тот же текст? Это Ян Джуран меня обманула, она просто издевалась надо мной!

– Даже ребенок бы заметил, что тексты идентичны. Вы их просто не читали. Это прямая халатность и неисполнение должностных обязанностей.

– Это несправедливо! Я уже понес наказание, написав объяснительную по тому случаю!

– К тому же по результатам аттестации вы дважды подряд получили категорию «С». Это никак не связано с одной лишь объяснительной. В вашем деле зафиксированы самовольные уходы с рабочего места, систематические опоздания и низкая эффективность.

– При чем здесь моя аттестация?! Я стал жертвой предвзятого отношения, но ради мира в коллективе не стал подавать апелляцию!

– У нас есть показания, что именно вы, менеджер Ким, занимались предвзятым оцениванием сотрудников, которые вам не нравились.

Посыпались свидетельства коллег, которым Гёнук тайно портил жизнь. Но это было еще не все.

– Кроме того, менеджер Ян Джуран, вернувшаяся из декретного отпуска, постоянно подвергалась вашим нападкам. Чем вы это объясните?

– Нападками?! Да что она о себе возомнила? Я указывал на ее ошибки! Если замечания по работе – это теперь оскорбления, то в этом мире скоро слова нельзя будет сказать!

– Пострадавшая, Ян Джуран, предоставила доказательства.

Председатель вставил флешку-диктофон в ноутбук. По залу разнесся громкий ор Гёнука:

«Ты думаешь, у меня есть время возиться с каждой твоей закорючкой? Ян Джуран, ты сколько лет в компании, что не можешь проект нормально составить? Совсем мозги в декрете высохли?»

«Раз ты мамаша с ребенком, так и веди себя соответственно, сиди и помалкивай! Нечего тут из себя строить!»

Аудиофайлов, собиравшихся месяцами, было столько, что прослушать их все не хватило бы и дня. Председатель нажал на паузу и снова посмотрел на Гёнука:

– Менеджер Ким, вы по-прежнему считаете, что это не является систематическим психологическим насилием?

– Ну… я признаю, что в паре моментов выразился резковато, но…

– Признание зафиксировано. Далее.

«Есть что-то еще?» — Гёнук еще сильнее побледнел.

– Вы присвоили проект рядового сотрудника Ю Хиён, использовав угрозы и давление. Признаете?

– Это неправда! Мы договорились! Я взял на себя ответственность за реализацию, а она должна была помогать!

– Ю Хиён также предоставила запись вашего разговора.

«Проклятые записи! Вечно эти девки все записывают!» – Гёнук готов был взвыть от бессилия. Тем временем из динамиков донеслось:

«Я же говорю, что даю тебе шанс. Одолжу тебе свое имя. Подадим проект от меня, а твое имя поставим вторым, в списке участников»

«Думаешь, так просто попасть в штат? Решила, что с аттестацией сама справишься?»

«Вы мне сейчас угрожаете?»

«Я советую тебе хорошенько подумать. Если не хочешь, чтобы твоя карьера закончилась, не успев начаться».

Щелк.

Запись оборвалась.

– У вас есть что сказать в свое оправдание?

Ким Гёнук внезапно осознал одну вещь. Дисциплинарная комиссия была созвана слишком оперативно. Здесь явно не обошлось без влияния исполнительного директора Кима. Он-то думал, что они связаны узами одного клана, оба были из клана Ким из Кёнджу, но, похоже, жестоко ошибся.

Заседание закончилось лишь к вечеру. Гёнук вышел на крышу, сжимая в руках уведомление о дисциплинарном наказании, и принялся яростно курить одну сигарету за другой.

Подразделение: 1-й департамент маркетинга Должность: менеджер. Имя: Ким Гёнук Решение комиссии на основании статей 10, 19 и 30 Устава компании: 1. Понижение в должности с менеджера до младшего менеджера. 2. Отстранение от работы на 6 месяцев и понижение заработной платы на 10 %.

Эта бумага поставила крест на его карьере в U&K Food. Ким Гёнук, который стал уже младшим менеджером, стоял на пронизывающем ветру и мучился вопросом. Подать заявление об уходе, как того и добивалась компания, или стиснуть зубы и ждать шанса отомстить?

В этот момент он вспомнил о Сумин. «Будущая жена», которая не отвечала на звонки и сообщения после выволочки у директора Кима.

«Надо как следует с ней поговорить».

Гёнук затушил окурок и уже собирался уходить с крыши, как вдруг услышал:

– Оппа, возьмите.

Голос Сумин. Гёнук замер и осторожно выглянул из-за угла. Сумин стояла к нему спиной, но он ясно слышал, как она назвала «оппой» того, кто стоял перед ней. Пак Минхвана.

– Спасибо. Я как раз хотел пить.

Минхван взял из ее рук синюю банку кофе и открыл ее.

– Ну что вы, не за что. Как только получу зарплату, куплю вам что-нибудь вкусненькое.

У Гёнука затряслись руки. Он чувствовал себя как муж, заставший жену с любовником, и тут же направился к ним.

Хрясь!

Не раздумывая ни секунды, он бросился вперед и со всей силы съездил Минхвану по физиономии.

– А-а-а! Менеджер, вы что делаете?! – закричала Сумин, хватая Гёнука за руку.

Минхван сплюнул кровь и вытер рот.

– Что вы делаете?!

– У тебя же девушка есть, а ты чужую женщину соблазняешь? Жить надоело?!

На шум драки начали сбегаться сотрудники. У всех, кто видел эту сцену, глаза полезли на лоб.

– Да что вы такое несете?! – взвизгнула Сумин.

Гёнук посмотрел на нее взглядом раненого зверя:

– Скажи мне, Сумин… Это из-за этого сопляка Пака ты стала ко мне так холодна?

– Менеджер, вы окончательно рассудок потеряли!

Сумин развернулась и бросилась прочь. Минхван, одарив Гёнука таким взглядом, словно тот был сумасшедшим, лишь покачал головой и тоже ушел.

Гёнук остался один. Он разжал кулак, и измятое уведомление о дисциплинарном наказании выпало из его рук, подхваченное ветром.

«Ничего… Я еще вернусь. Я не сдамся».

Ким Гёнук ушел из компании на время отстранения, но слух, который он пустил напоследок, оказался живучим:

– Слыхали? Говорят, Сумин и Ким Гёнук были любовниками!

– То-то я смотрю, они вечно вместе куда-то пропадали.

– А помните, как проект менеджера Ян закрыли? Говорят, Ким специально его завалил, чтобы Сумин в свою команду забрать.

– Ну и вкус у нее… У них же разница в возрасте – лет пятнадцать, не меньше?